— Ты сегодня неразговорчивая, — сказал Кайлас.

— Угу, — ответила я, не оборачиваясь.

— Ты пойдёшь на рыбалку. Нам нужна рыба на ужин.

Я замерла. Вода продолжала течь, пока я держала в руке тарелку и смотрела на Кайласа так, будто он только что предложил мне прыгнуть в кратер вулкана.

— Я? — переспросила я. — Я же не умею.

— Будет повод научиться, — заключил он и вернулся к плите. — Бери удочку и иди через задний выход. У нас там река и мосток для рыбалки прямо за таверной. Не придется далеко идти.

Вода перестала течь, я вытерла руки об фартук, а потом аккуратно, двумя пальцами, взяла удочку и подняла ее перед собой. Снова кинула озадаченный взгляд на Кайласа, может он сжалится все-таки? Почему я? Но он стоял спиной и помешивал что-то в кастрюле. Я вздохнула и вышла через заднюю дверь. Не было у меня сил спорить, я чувствовала какое-то предательство с его стороны, хотя не должна была. Что со мной? Живя рядом с преступниками — сам становишься таким же злым?

Снаружи было тепло. Солнышко грело, а небо снова было чистым. Пели птицы, и я решила пройтись чуть дальше. Все равно вода здесь почти везде, какая разница, где рыбачить? Бедная рыба… Но, наверное, кроме меня никто ее здесь больше не жалел. Посёлок жил своей обычной жизнью: где-то стучал молот, кто-то ругался, где-то бежали дети. Я обошла таверну, прошла несколько кварталов и увидела небольшой лесок, а рядом с ним — реку. Я подумала, что это идеальное место: рядом никого не было, а значит, никто не увидит моего позора в умениях рыбачить.

Там тоже был мосток, правда деревянный, старый, но крепкий, как раз для одного неудачника с удочкой. Я подвернула штанины (они всё равно были длинными, даже после того, как я завернула их в четвёртый раз), села и свесила босые ноги в воду. Слава лесу, наконец-то я уединилась с природой. Вода была приятная, прохладная. Глаза машинально закрылись сами по себе, а голова запрокинулась к солнцу. Я чувствовала лес, он, конечно, был другим, не моим, но это все равно было приятно. Я почувствовала от него какой-то страх, он был слабым, но еще живым.

Рука нащупала удочку, подняла ее, потом положила, потом снова взяла и… положила. Я вздохнула: ну вот что мне делать с этим? Кайлас точно меня ненавидит, не зря у него рога, похожие на козлиные. В древнем мире людей это было оскорблением. Ну, действительно, козел же… Я похихикала со своих мыслей и снова взяла удочку.

— Ладно, — сказала я себе. — Ты умная дриада, справишься с палкой с верёвкой.

Я начала собирать удочку. Леска запуталась. Я распутала. Она запуталась снова, и я чуть не заплакала.

Через десять минут борьбы я всё-таки сообразила, как закинуть крючок в воду. Поплавок — маленькая красная штучка — остался торчать на поверхности. Я смотрела на него, а он не двигался.

— Ну давай, — прошептала я. — Ты же поплавок, делай что-нибудь!

Ничего. Я сидела, смотрела и ждала. Солнце поднялось выше, птицы стали громче, а этот несчастный поплавок стоял на месте как вкопанный. Хотя, несчастной здесь была только я… Прошло, наверное, полчаса, может, час. Я уже начала разговаривать с поплавком.

— Ты мог бы хоть качнуться, — сказала я, уткнув кулак себе в щеку. — Для приличия.

Поплавок не качнулся.

— Знаешь что, — сказала я. — Я тебя не виню, я бы тоже не клевала, если бы увидела, кто меня ловит.

— Рыбачишь? — раздался голос за моей спиной.

Я подпрыгнула и вскрикнула так, что чуть сама не нырнула в воду.

За мной стояло высокое, сутулое существо с кожей цвета старой коры. Руки и пальцы были словно длинные узловатые ветви, а голова… у него была голова оленя, точнее его скелет. Череп с пустыми глазницами и массивными ветвистыми рогами, такими же, как у меня, только еще больше.

— Ой, — сказала я. — Ты кто?

— Леший, — ответил он. — Терн.

— … серьезно? — мне показалось забавным его имя тогда, но, думаю, сыграл свою роль испуг.

Я выдохнула. Я слышала как Гаррик с Соулом говорили о нем однажды в таверне. Ничего плохого, но и ничего хорошего. Отшельник, который живет в лесу.

— А почему ты так выглядишь? — спросила я. — В моём лесу лешие… ну… они выглядели иначе.

— А как выглядят лешие в твоём лесу? — спросил он.

— Ну… — я замялась. — Они не из костей.

Терн медленно сел рядом со мной на мосток, осторожно, наверное, боялся задеть меня.

— Я же преступник, — сказал он. — Значит, и выглядеть должен соответственно.

Я не знала, как на это ответить, поэтому просто кивнула. Он посмотрел на мою удочку.

— Какую наживку используешь?

— Какую наживку? — переспросила я.

Терн протянул руку, и я отдала ему удочку. Он вытащил поплавок из воды, поднял крючок и повертел его перед моими глазами.

— Сколько ты здесь сидишь? — спросил он.

— Вечность, — сказала я. — Целую вечность.

— Ты что-нибудь цепляла на крючок?

— Нет, — прошептала я.

Терн сухо засмеялся, словно старое сухое дерево качалось и хрустело.

Я не поняла, что тут смешного, но тоже улыбнулась, правда, устало и натянуто.

— Мне никто не объяснил, — сказала я. — Я думала, рыба сама прыгает на крючок.

Леший перестал смеяться.

— Ничего, — сказал он. — Бывает.

Он достал из кармана маленькую баночку с чем-то, насадил это на крючок, потом махнул рукой над водой, и я почувствовала что-то странное. Вода стала… живее, что ли.

— Магия, — сказал он. — Рыба чувствует запах издалека.

Он отдал мне удочку, и тогда я снова ее закинула. Поплавок упал в воду и дёрнулся через пару секунд.

— Тяни, — сказал Терн.

Я дернула слишком сильно, крючок полетел куда-то за меня, и я легла на спину, потом повернулась на живот и увидела, как на земле болталась маленькая серебристая рыбёшка.

— Я поймала! — заорала я, подскакивая на месте.

— Тихо, — сказал Терн. — Распугаешь остальных.

Я прикрыла рот рукой, но внутри всё прыгало от восторга.

Дальше рыба клевала как бешеная: я вытаскивала одну за одной. Терн молча сидел рядом, смотрел на воду и иногда поправлял мои руки, когда я делала что-то не так.

— Спасибо, — сказала я, когда ведро наполнилось до краёв. — Ты мне очень помог.

— Не за что, — ответил он. — Рыбу всё равно надо ловить. Если не ты — то кто-то другой, не жалей ее, она все равно ничего не понимает.

Он встал и медленно пошёл в сторону леса.

— Заходи в таверну, — крикнула я. — Я угощу тебя чаем!

— Не пью чай, — ответил он, не оборачиваясь.

— Тогда супом!

Он промолчал.

Я хотела спросить, что же он ест, но леший уже скрылся между деревьями. Я вздохнула, подняла ведро с рыбой и потащилась обратно в таверну. Подумала тогда, что как-нибудь схожу к нему в гости, заодно узнаю про лес.

Ведро было тяжёлым, а рыба в нём барахталась с таким энтузиазмом, будто пыталась устроить революцию.

Я ввалилась через заднюю дверь, поставила ведро на стол и вытерла пот со лба. Кайлас сидел за столом и что-то читал. Он не сразу посмотрел на меня, но когда обернулся, посмотрел сначала на ведро, а потом на меня. Убрал книгу в сторону.

— Сама поймала? — спросил он.

— Да, — сказала я с гордостью.

— Врёшь.

— Нет! — возмутилась я. — Ну, то есть… леший показал, что делать, но рыбу вытаскивала я сама.

Кайлас усмехнулся, и хвост его лениво вильнул. Мне одновременно стало неприятно, потому что он снова смеялся надо мной, но радостно — он снова улыбается!!

— Видел я, как он тебе помогал.

— Ты подглядывал?

— Я выглянул на минуту, чтобы проверить, не утонула ли ты. Сначала не нашел, пошел чуть дальше, а ты там.

Я скрестила руки на груди. Внешне старалась не выдавать эмоций, но внутри все трепетало: он переживал и ходил меня искать!!! Так, тихо, у него есть девушка, ему не до тебя.

— Значит, ты знал, что я не умею рыбачить и всё равно отправил.

— Конечно, знал, — сказал Кайлас. — Если бы ты умела, я бы отправил кого-то другого.

— Зачем?

Он встал, взял ведро и поставил его у плиты.