Я посмотрела на Брена, чтобы увидеть в его глазах подтверждение, что Кайлас не сможет меня обидеть, но хозяина таверны уже не было рядом.

Я сделала вид, что не понимаю, о чём говорит серый тифлинг. Он перегнулся через стол, упёрся руками прямо рядом со мной. Я чувствовала исходящий от него запах дыма и специй.

— Ещё раз, — прошептал он, — и я тебя…

Он не договорил, потому что я посмотрела на его браслет и вспомнила слова Брена. Постаралась успокоить себя, что они действительно работают, ведь пока не увижу — не поверю. Я расслабилась и самодовольно улыбнулась.

— Ты не можешь меня ударить, — сказала я. — Браслет.

Кайлас сжал зубы, а хвост его дёрнулся.

— Ты только что лишила нескольких людей супа НЕ из оленины, — сказал устало Брен, вернувшись в другой рубашке. Я прижала уши к голове, а руки к груди: вина накрыла меня с головой.

— Простите, — сказала я с досадой. — Я не подумала.

— Отработаешь, — ответил Брен. — Кайлас, проводи её. Пусть помоет посуду.

Кайлас выпрямился, снова сложил руки на груди и улыбнулся.

— Идём, — сказал он и развернулся в сторону кухни.

В этот момент земля дрогнула. Сначала слабо, потом сильнее. Миска на столе жалобно звякнула.

— А вот и почта, — сказал Брен, не оборачиваясь.

— Почта? — удивилась я.

Я схватила посох и выбежала на улицу.

Передо мной, тяжело ступая, двигалось огромное каменное существо. Маленькая голова на массивном теле, лицо его светилось зеленым, а на спине была огромная сумка.

Он шел медленно, но громко. Проходя мимо таверны, он, даже не взглянув на меня, бросил коробку прямо рядом с моими ногами. Посылка упала с глухим стуком, воздух дрогнул, и мои волосы взметнулись, платье хлопнуло по ногам.

«Платье, — подумала я, глядя на потрёпанную ткань. — Нужно будет найти новое».

Я подняла глаза, почтальон смотрел на меня сверху вниз. Я улыбнулась и помахала рукой.

— Здравствуйте! Спасибо за посылку!

Он тяжело выдохнул, облачко каменной пыли вырвалось из ноздрей, а потом отвернулся.

«Ну ладно, — сказала я себе. — Может, сдружимся в другой раз».

— А теперь на кухню, — раздался голос за спиной.

Я подпрыгнула от неожиданности, а потом пригнулась, как будто меня собирались ударить.

Кайлас стоял в дверях, скрестив руки на груди.

Я покорно прошагала обратно в таверну, а он пошёл следом. Наверное, чтобы убедиться, что я не сбегу.

Кухня оказалась просторной: плита, длинные столы, полки с горшками, кастрюлями и кружками. На плите уже что-то шипело, пахло травами.

Кайлас кивнул на огромную раковину, полную грязной посуды.

— Мой.

— А фартук? — спросила я. — Платье жалко.

— Такое уже не жалко, — фыркнул он, но достал из ящика какие-то тряпки и бросил их мне.

Это оказались фартук, штаны и футболка.

— Переоденься за ширмой.

Я скрылась за старой деревянной ширмой в углу. Штаны были великоваты — пришлось подвернуть, футболка тоже, но фартук оказался в самый раз.

Когда я вышла, Кайлас даже не посмотрел в мою сторону. Засучил рукава, взял половник и принялся помешивать что-то в кастрюле.

Я подошла к раковине. Вода оказалась холодной, а грязь въелась так сильно, что отмыть было невозможно. Я взяла щётку и принялась пытаться все же ее оттереть.

— А ты всегда такой молчаливый? — спросила я, не надеясь на ответ.

Кайлас молчал.

— Или только со мной?

Снова молчание.

— Потому что с Бреном ты говорил. Про суп, — я прочистила горло. — Про оленину.

Кайлас перемешал суп, мне показалось, что сделал он это очень сосредоточенно.

— А меня Алатея зовут.

Молчание.

— Я вчера здоровалась с тобой. Ты, наверное, еще не любишь, когда тебе машут? Потому что если так, я больше не буду, просто скажи. И голем-почтальон тоже может… Ты же умеешь говорить, я слышала.

Кайлас поставил половник и вышел из кухни на секунду. Вернулся с еще одной новой кастрюлей.

— Тебе помочь? — спросила я. — Почистить картошку, например? Или лук? Я не умею резать лук, но могу научиться.

Кайлас поставил кастрюлю на плиту и снова взялся за половник.

— Знаешь, — сказала я, оттирая пригоревшую кашу со дна кастрюли, — ты мог бы хотя бы вздохнуть, чтобы я знала, что ты меня слышишь.

Кайлас вздохнул.

— Спасибо, — сказала я. — Это прогресс.

Он не ответил.

Я мыла посуду до самого обеда. Кайлас не сказал мне больше ни слова, но когда я закончила и вытерла руки о фартук. Он поставил передо мной кружку с травяным чаем так резко, что чай плеснулся на стол. Не посмотрел на меня и даже ничего не сказал.

Я посмотрела на него.

— Это мне?

Он отвернулся к плите.

Я взяла кружку и сделала небольшой глоток. Чай был горячим, горьковатым, с мятой.

— Спасибо, — сказала я тихо.

Кайлас не обернулся.

Я отхлебнула чай и подумала, что, может быть, не всё здесь так плохо, но все равно хотела домой.

P.S. Брен сказал, что завтра ко мне придет местный детектив, будет расспрашивать меня обо всем. У них здесь все даже серьезнее, чем снаружи, там вы не церемонитесь, а просто отправляете сюда. Ну, или отправляли, пока они не выгнали надзирателей. Мне вообще можно такое говорить про свое начальство? Если что, извините!

P.P.S. Платье нужно срочно менять.

Агент: Йохан Наугрим.

Дата: 13 день месяца Убывающей Луны, 4853 год с Основания.

Первая яичница "вышла комом", вроде так говорили в стародавние времена? Некоторое время пришлось покумекать собственными мозгами, повспоминать как орудовать сковородкой и лопаткой, но, худо-бедно, у меня получился слегка подгоревший, но съестной завтрак. Рядом ведь нет привычных массмаркетов, да даже ларька с пирожками, чтобы не готовить самому. Еле уговорил себя смириться с тем, что придётся осваивать некоторые вещи почти с нуля. Позже поспрашиваю народ, есть ли у них хотя бы библиотека, чтобы восполнить пробелы в нужных навыках.

Под кроватью нашёл здоровенный сундук, и проблема жёсткости и неудобности матраса внезапно испарилась. Оказывается, в бок мне всю ночь упирался деревянный угол, будь он неладен. Сундук тяжёлый, полностью забитый, пришлось немного попыхтеть, чтобы оттащить его в противоположный свободный угол комнатки. Он как влитой вошёл между столом и шкафом.

У сундука отсутствовал замок, а расписная красивыми завитками крышка так и манила посмотреть, что внутри. Раз он стоит в моём доме, значит и все вещи здесь мои? Руководствуясь этой логикой, с придыханием поднял крышку, ощущая мгновение чувств, будто мне вновь десять лет, а в руках яйцо-сюрприз. К сожалению, ни игрушки, ни даже старого пиратского клада внутри не оказалось. Зато порадовали весьма полезные вещи: тулуп — старенький, но симпатичный, тёплые валенки, походные лыжи, набор топориков и походный мешок со всем необходимым для подлёдной рыбалки. Удочка сложена с особым трепетом, в отдельном футляре. Очень похожа на современную по конструкции, но явно ручной работы, с резными рисунками по всей поверхности.

Судя по всему, в этом домике до меня жил рыбак. Почему он не забрал свои вещи, раз здесь больше не живёт, мне знать не очень хочется.

Потеплее одевшись, собрав с собой кулёк с обедом и всё необходимое для ловли рыбы в походный мешок, я выдвинулся в сторону заледеневшей воды. Мнара с одной стороны омывается бескрайними водами, а с другой закрыта непроходимыми горами с густыми лесами. Ни то, ни другое меня особо не привлекает. Но последнее явно бы понравилось Алатее.

Рыболовные лыжи помогали ногам не проваливаться в снег, ещё так приятно скользили: одно удовольствие катиться с пригорков, но какое же мучение подниматься по ним. Благо лыжня указывает дорогу. Минув не слишком большую лесополосу, через пару десятков минут, я вышел на рыболовные места. Там и тут на горизонте виднелись укутанные рыбаки. Не смог отказать себе в удовольствии полюбоваться видом, всего пара мгновений. Небо было чистым, ясным. Снежок отражал первые лучи солнца, что слегка слепило и приходилось прищуриваться. Тишь да гладь вокруг, и ни намёка на суету. Ещё секунду поборолся с неохотой морозить зад, спустился ко льду, попутно снимая лыжи.