— Кайлас… — начала я.

Он поднял руку, чтобы я замолчала.

— Ты сказал им? — быстро выпалила я, поджав уши.

Сафира переводила взгляд с него на меня, а потом вздохнула:

— Ладно, я заварю чай.

Через минут десять Сафира молча поставила на стол две кружки с чаем, посмотрела на нас — сперва на Кайласа, потом на меня. Всё это время висела удушающая тишина.

— Я буду наверху, в квартире. Если понадоблюсь или Соул вернется — крикните.

Кайлас кивнул, и мы остались вдвоём. В комнате стало тихо. Я всё еще стояла у стены и ждала, когда он заговорит первым. Он же теперь сидел на краю стола, уперев руки в бедра, и смотрел в пол.

— Я думал, что ты преступница, — сказал он наконец. Голос его был тихим, но я расслышала.

— Я знаю, — ответила я.

— Я не сдавал тебя, Алатея. Не знаю, откуда они узнали, я вернул твои дневники туда, где ты их хранила. Прости, что полез в личные вещи, просто… — он помотал головой, поджав губы. — Просто он случайно выпал и открылся на странице, мои глаза зацепились за строчку про меня, и я не сдержался, начал читать. Я уважаю твои границы, но ночью поступил подло. Ты бы рассказала мне сама? — наконец, он поднял на меня свои чёрные глаза.

А я не знала ответа, поэтому просто пожала плечами, сдерживая слезы.

— Когда я встретил тебя, я думал, что раз ты здесь, значит, ты хотя бы немного в этом замаралась. Как и многие здесь, как и я. Это давало мне право быть с тобой. Я мог смотреть на тебя и не чувствовать себя чудовищем.

Я сделала шаг вперёд, но он поднял руку, останавливая меня.

— Но ты никого не убивала, Алатея. Ты не делала ничего из того, за что нас сюда сослали. Ты просто оказалась в ловушке, которую устроили те, кто не хотел тебя забирать. Одно из чистейших существ, которые оказались здесь.

Я почувствовала, как слёзы снова подступают к глазам.

— Кайлас…

— Это значит, что я совсем тебя не достоин, — сказал он, и в его дрогнувшем голосе я услышала то, чего никогда не слышала раньше: боль. — Я не могу быть рядом с тобой, зная, что ты чистая, а я — нет.

Он расстроился, потому что я не убийца, а не потому что я тайный агент, посланный создателями тюрьмы?! Я шагнула ближе и села на пол перед ним. Он опустил на меня глаза, и я увидела в них ту самую тьму, которую он всегда носил в себе.

— Я попал на Мнару, потому что был принцем лесного народа, — сказал он, каждое слово давалось ему с трудом. — Мой народ воевал с соседним племенем. Мы не нападали первыми, только защищались, но однажды ночью они перерезали почти всех моих людей. Всех, включая родных. В живых остались только я, Сафира и небольшой отряд, который был в другом месте.

Я смотрела на него, не в силах отвести взгляд.

— Я решил отомстить, — сказал он тихо. — Пошёл на их земли через несколько ночей и сделал то же самое. Я перерезал их всех. Всех до единого, но законники слишком быстро прибыли на место, и я мог бы сбежать, но сделал так, чтобы мои люди спаслись, чтобы Сафира была в безопасности. Отвлёк их на себя.

— Кайлас…

— Я не жалею об этом, — сказал он, и его голос стал твёрже. — И никогда не буду жалеть. Я защищал тех, кто был мне дорог, но когда меня отправляли на Мнару, Сафира попросилась добровольцем. Она не хотела оставаться одна.

Я поднялась на колени и осторожно коснулась его лица. Он вздрогнул, но не отстранился.

— Я не боюсь тебя, — сказала я. — Ты слышишь меня? Ты защищал свой народ, сделал то, что должен был сделать. Я не знаю, правильно это было или нет, но я знаю, что ты — не чудовище.

Я обхватила его лицо руками и заставила посмотреть на меня:

— Ты не имеешь права говорить, что не достоин меня. Ты достоин, ведь ты был добр ко мне, дал мне дом, показал мне, что я не одна.

— Алатея…

— Я хочу быть с тобой, — сказала я. — Я хочу, чтобы всё оставалось так, как было. Если жители позволят мне остаться здесь, я останусь. Ты — мой дом, Кайлас.

Он смотрел на меня долго. Его рука поднялась и коснулась моей щеки. Я почувствовала тепло его пальцев.

— Я сделаю всё, чтобы ты осталась здесь, — сказал он. — Клянусь тебе.

Я улыбнулась сквозь слёзы и прижалась лбом к его лбу и тут я заметила, что вся в пыли.

— Лариэль меня убьёт, — глупо, но я хотела разбавить эту удушающую атмсоферу.

В этот момент в дверь громко постучали.

Мы оба повернулись на звук. Сафира сразу же спустилась на первый этаж. Она абсолютно точно подслушивала нас!

— Ты правда притащил Гаррика? — услышала я её голос.

За дверью что-то ответили, но я не расслышала. Зато Сафира цокнула, закатив глаза, и открыла дверь.

Кайлас встал и завёл меня себе за спину. Он взял меня за руку и сжал её. Гаррик вошёл первым, а Соул следом за ним. Они выглядели серьёзными, но не злыми.

— Мы не будем причинять ей вреда, — сказал Гаррик.

— Я не позволю вам забрать её одну, — сказал Кайлас. — Я хочу, чтобы вы забрали нас вместе, чтобы судьба решалась не только её.

Сафира, которая стояла у входа, округлила глаза.

— Кайлас, ты что, с ума сошёл?

— Я принимаю решение, — сказал он. — Ты делала то же самое для меня.

— Я не дам тебе…

— Я уже решил.

Сафира замерла. Она смотрела на него, и я видела, как её дыхание стало неровным, потом она медленно выдохнула и отступила к стене, опустив голову. Гаррик перевёл взгляд на меня, потом на Кайласа.

— Хорошо, — сказал он коротко.

Соул молча кивнул. Мы вышли на улицу вчетвером. Кайлас не отпускал моей руки, никто не хватал нас, не толкал, не вёл силой. Мы шли сами.

— У вас есть шанс, — сказал Гаррик, когда мы проходили мимо закрытых лавок. — То, что Алатея не передала начальству ни слова, что она не предала нас, когда могла, — это сыграет ей на руку. У многих есть голоса, которые выскажутся в её пользу.

— Почему мне кажется, — неожиданно для себя заговорила я. — Что для вас двоих это не новость?

Соул хмыкнул.

— Потому что для нас двоих это и не новость.

— Но как вы…

— Прима — телепат, — просто ответил Гаррик. — Она сразу же узнала всю правду о тебе, пока мучала тебя бесполезными вопросами.

Сказать то, что я была шокирована в этот момент — ничего не сказать.

— Но почему вы молчали? Почему сразу не сдали меня на суд деревни?

— Мы хотели, — пожал плечами Гаррик. — Но Соул попросил дать тебе шанс, ведь вернуться ты бы всё равно не смогла. Мы хотели посмотреть, к чему это приведет, следили за тобой, а ты просто… жила.

— Для чего тогда был этот спектакль на празднике? Как всё вскрылось? — молчащий до этого Кайлас, наконец, заговорил.

— Потому что нашли дневник Йохана, и нам пришлось изобразить для Викаса Вакан спектакль, что для нас это такая же новость, как и для остальных.

Я молча шла и сжимала руку Кайласа, потому что не знала, что ответить, но слова мэра дали мне надежду на то, что я буду спасена.

Мы дошли до мэрии. Гаррик открыл дверь и пропустил нас внутрь. Мы поднялись на второй этаж, и я узнала эту комнату: маленькую, с одним столом, двумя стульями и зарешёченным окном. Ту самую, где Прима допрашивала меня полгода назад.

— А где Прима? — поинтересовалась я. До меня только дошло, что я не видела фею уже полгода.

— Она большую часть времени проводит дома, потому что не в силах контролировать свою телепатию. Большие скопления людей для неё — ад, — объяснил мне Соул.

— Вы останетесь здесь до голосования, — сказал Гаррик.

Кайлас усмехнулся, но промолчал. Гаррик кивнул и вышел. Соул задержался на мгновение, посмотрел на меня, потом на Кайласа.

— Я не знаю, что будет в итоге, — сказал он. — Но я знаю, что ты, Алатея, заслуживаешь второго шанса.

Дверь закрылась.

Кайлас сел на пол, и я устроилась рядом. Мы смотрели друг на друга и молчали.

— Я не всегда был к тебе добр, — сказал Кайлас, пытаясь скрыть улыбку.

— О чем ты?

— Ну, в самом начале, шутка про оленину… да и в целом…

Я ткнула его локтем в бок, и он рассмеялся.