В целом, самостоятельно я смогу за пару часов отдраить пол и разложить свои немногочисленные вещи по углам. Перво-наперво, принялся за влажную уборку. Я протёр все пустые полочки, шкаф, рабочий и кухонный столы — вошёл во вкус и даже отодвинул кровать, чтобы не пропустить ни пылинки. Мешок с рыболовными снастями прибрал аккурат под койку, пара рубашек и штанов — в шкаф, запасные чернила в выдвижную полку под столом.

Дом показался мне уж слишком пустым. Голые стены и полки, даже пол — так и просили, чтобы их заполнили чем-то. Решив исправить это, я взял мешок с уловом, что мне был «на личные цели» и накопил за время ремонта — и потопал на рынок, уже прикинув что нужно больше всего да чего душенька просит.

Рынок Фроствига располагался на центральной площади, поэтому это было весьма оживлённое место, где местные обменивались всем, чем могли. Мясо, рыба, овощи, шкуры, особенно ценились одежда, посуда и украшения. Я прошёлся между рядами, вдыхая ароматы свежей выпечки, солёной рыбы и дыма от пышущих жаровен. Глаза так и разбегались от разнообразия, но сейчас лучше унять своего шопоголика и сосредоточиться на самых важных целях.

Первым делом я приобрёл хорошую деревянную и металлическую посуду — тарелки, чашки, ложки. Милый чайный сервис в голубых оттенках так и манил росписью, поблёскивал и я, вспомнив, что даже у угрюмого Вагни есть подобная прелесть, я поддался искушению и также приобрёл этот набор. Потом обязательным пунктом была скатерть, выбрал самую простую с незамысловатой вязью по краям — достаточно для мало мальского уюта. Приглядел ещё тёплое пуховое одеяло, ведь то, что имелось в домике уже служило мне умягчителем матраса.

В лавке с одеждой я приобрёл новую шерстяную рубаху и штаны потеплее. В хозяйственной лавке, с какого-то перепугу, засмотрелся на неизвестный мне цветок в горшке, и так на него отвлёкся, что аж чуть не забыл свечи, за которыми изначально зашёл. Милейшая продавщица фавн подробно объяснила как за ним ухаживать и пообещала, что цветок в ответ на заботу будет поглощать негатив, тем самым очищая воздух. Я в это мало поверил, но почему бы и нет?

Когда моя сумка до отказа наполнилась, а левую лапу занял рулон с ковром, я уже хотел было уходить, но на одном из прилавков в самом конце улицы заметил картину. Небольшая такая, в простой деревянной раме, она изображала северное сияние над горами и маяком — переливающиеся зелёные и фиолетовые всполохи на тёмном небе. Внутренне то я понимал, что это не предмет первой необходимости, но можно же хоть немного расслабиться и побыть финансово неграмотным. Трагедии уж точно не случится.

— Очень красиво, — сказал я, подходя ближе, — Кто автор?

Дама за прилавком — эльфийка — красивая до невозможности, с острыми чертами лица и пронзительными глазами, седина едва ли коснулась её волос.

— Стало быть, я, — она кротко улыбнулась и сложила ладони вместе, расправляясь в плечах от похвалы, — Коль по нраву — не раздумывай.

Раздумывать я и не пытался, как вспыхнули воспоминания в памяти. Вновь я маленький, вновь мы с отцом на озере, уже возвращались, как точно такие же, яркие всполохи озарили небо. Долго ещё стояли на берегу и разглядывали. Я невольно улыбнулся, и указал на картину, что запала в душу. Как объяснила художница: она очень долго не могла её продать, поэтому в благодарность за покупку дала мне небольшой подарок — мешочек бусин с леской.

Едва дотащил всё добро на себе, будто весьма запасливая черепаха, до дома. Вышло вообще неэкономно, но теперь я хотя бы ощущал важный вес того, для чего ходил работать в две смены. Ковёр идеально покрыл пол, цветок отправился на свободную полку. Все остальные вещи я тоже разложил по своим новым почётным местам. Картина заняла место над кроватью. Сияние на ней будто озаряло мягким светом всю комнату, и оная перестала быть простыми четырьмя стенами. Да, отлично, живее и уютнее.

Осталась последняя в данный момент, но не по важности, проблема.

Я не мылся по-настоящему уже больше недели.

Конечно, я соблюдал базовую гигиену, умывался по утрам и вечерам, чистил шерсть гребнем, пытался поддерживать опрятный вид. Но полноценное купание, с горячей водой и с головы до пят — было то, чего жаждало моё тело, а разум так отчаянно отвергал.

Здесь, в Фроствиге, не было предусмотрено в домах личного пространства для купания, зато организована одна общественная баня на всю деревню. Идея раздеваться перед незнакомцами, находиться обнажённым в одном помещении, дышать одним паром…ох, кошачью его мать, моя шерсть встаёт дыбом от одной только мысли. Вспоминая учения — общественный душ был самой настоящей пыткой, я всегда был щепетилен к личному пространству, поэтому приходилось изворачиваться и находить лазейки как помыться в одиночку.

Тело едва ли начинало издавать характерные запахи, и, если я продолжу в том же духе, меня элементарно будут все шарахаться. Не лучшая маскировка для того, кто хочет вынюхать план по восстанию, верно?

«Соберись, тряпка. Ты профессионал. Ты справлялся с ещё более сложными задачами. А это всего лишь мытьё с кучей преступников в одном пространстве» — повторял я себе, стоя у зеркала с умывальником.

Ещё битый час я уговаривал себя пойти, пока насильно не заставил двигать ногами в сторону бани.

Баня стояла на окраине деревни, ближе к лесу, чтобы было проще доставлять дрова для растопки. Это было солидное такое, бревенчатое здание с высокой трубой, из которой валил густой дым. Изнутри доносился смех, всплески воды и галдёж. Я постоял у входа ещё с пару минут, собрался с мыслями и толкнул дверь.

Меня встретила просторная комната с диванами и небольшим столиком, а также двери с яркими табличками «раздевалка», «женская купель», «мужская купель» и «туалет», а также несколько дверей с, по всей видимости, техническими помещениями. Я почти трусцой направился в раздевалку. Всё же, решил намотать на бёдра полотенце, вдруг здесь всё-таки соблюдаются базовые нормы приличия.

На выходе, столкнулся с хохочущей Вивьен, та аж на метр отскочила, чтобы мы не столкнулись.

— Матерь всевышняя, ты откуда вылез!? — охнула выдра, положив руку на грудь. Она была одета в просторные рубаху и штаны.

— Из раздевалки, — я немного смутился, крепко придерживая полотенце, — здесь все наши, что ли? — спросил я, имея ввиду других рыбаков.

— Не-а, только я, моя вечерняя работа — в баньке заведую, — Вивьен за секунду приобрела деловой вид и пропустила меня вперёд, — утром на рыбалке, а вечером вот, душой отдыхаю! С рыбой разговор короткий, зато здесь можно узнать последние новости да сплетни.

В моём мозгу щёлкнуло, и я улыбнулся, вежливо кивнув головой.

— Ах, вот как, — произношу я, уже предвкусив наплыв информации. Даже идея быть голым среди других голых существ уже не казалась такой плохой. Зато точно узнать можно что-то новое.

Мы разошлись с Вивьен как в море корабли, и я пошёл на таран мужской купели. Внутри было жарко, влажно и пахло березовым веником, а под потолком клубился пар. В правой и левой стороне располагались большие каменные печи, а между ними по периметру были устроены, в несколько ярусов, деревянные лавки. В центре располагалась сама купель.

К моему превеликому сожалению, полотенец ни на ком я не увидел, пришлось соответствовать и полностью абстрагироваться от сия факта. И чтобы поскорее успокоиться, я наскоро омылся под душем у входа, и почти сразу окунулся в горячую воду купели, с особым блаженством, порывисто выдохнув.

Каждая мышца в теле расслабилась, а жар проник во все конечности, превращая мозги в желе. И с какого рожна, я вообще подумал о том, что могу здесь хоть что-то выведать, ведь я до смерти устал! Устал настолько, что разморило в воде почти моментально.

Удивительно ещё то, что я вообще не придал в моменте значения тому, что внутрь вошла высокая женщина азиатской внешности. Хоть она и на первый взгляд выглядела как человек, но нечеловеческое в ней выдали длинные, неестественно тонкие руки, покрытые многочисленными мелкими глазками, похожими на птичьи. Она сложила свои ладони вместе, на уровне колен, а все глаза, в том числе и обычные человеческие, опустила в пол.