В этот момент в таверну кто-то вошёл. Кайлас резко выпрямился, выглянул за прилавок, и я заметила, как его лицо изменилось.

— Ты не вовремя, — произнес он тихо вошедшему.

Мне стало любопытно. Я встала и уже собралась подойти к нему, чтобы посмотреть, кто там, но Кайлас резко обернулся:

— Нет, останься там.

Но было поздно: я уже увидела, кто стоял у входа. Охотник-оборотень держал в руках несколько тушек кроликов уже без шерсти и без кожи: голые, красные, мёртвые.

Меня замутило, голова закружилась, я почувствовала, как подкатывает рвотный позыв. Я ухватилась за край стола и зажмурилась на мгновение, чтобы успокоиться, потом развернулась и, не оборачиваясь, поспешила к задней двери.

Они не остановятся! Никогда не перестанут убивать, это в их природе. Они убийцы, и ничего, абсолютно ничего не может это изменить.

Я выбежала на мостик за таверной, села на край и свесила ноги к воде. Я смотрела на воду, которая тихо плескалась у моих ног, и пыталась успокоить дыхание. Через несколько минут ко мне вышел Кайлас. Он бесшумно сел рядом, разулся и тоже опустил ноги в воду. Я почувствовала его присутствие, но не повернулась.

Я смотрела на воду, и вдруг меня пронзила мысль, от которой стало одновременно легче и тяжелее. Я ведь тоже убивала совсем недавно. Тех рыб, что я вытащила на крючок, когда Терн учил меня рыбачить. Я вытаскивала их из воды, смотрела, как они бьются в ведре, и не чувствовала ничего? не слышала их боли, не ощущала их страха, а ведь они были живыми, тоже хотели жить, но я не слышала их, никогда не слышала рыб так же, как слышала лес. Я сглотнула и прошептала в тишину:

— Простите меня…

Слёзы снова подступили к глазам, но теперь это были другие слёзы, похожие на… принятие.

— Ты как? — спросил он.

Я горько усмехнулась, глядя на воду.

— Вот так и рушатся мечты о том, чтобы обнять кролика. Ты думаешь, он пушистый и милый, а потом его приносят уже без кожи. Ну, хоть не в мою тарелку — наверное, я должна быть благодарна за это.

Кайлас ничего не ответил, но я услышала его тихий выдох.

— Я не знаю, как тебе помочь, Алатея, — сказал он через минуту. — Я не властен над природой существ, которым требуется мясо, но я могу показать тебе нашу деревню такой, какой она стала и что мы не плохие. Уже.

Хотелось сказать ему, что все они убийцы, но пришлось сдержаться, потому что помнила: в его глазах я тоже преступница.

Я кивнула, вытирая предательскую слезу, и наконец повернулась к нему. В его чёрных глазах я не увидела жалости, только что-то тёплое. Он мягко улыбнулся, встал и протянул мне руку. Он помог мне подняться.

Мы вернулись в таверну. Охотника уже не было, как и тушек. Я заметила, что всё убрали, будто ничего и не было.

— Брен, мы ушли, — крикнул Кайлас, когда мы подошли к главному выходу.

Тавернщик только кивнул, не задавая вопросов.

— Но как? — спросила я, поворачиваясь к Кайласу. — У тебя же нет выходных.

— Я тебя обманул, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Я могу брать выходные, просто предпочитаю этого не делать — мне больше нечем здесь заняться, а сейчас у меня появились дела.

Он снова улыбнулся, и теперь моё сердце, кажется, окончательно растаяло. Я шла за ним по деревне, чувствуя, как его присутствие успокаивает меня, как воздух становится легче, когда он рядом.

Мы пришли к воде. Стояли на каменной площади, когда Кайлас попросил меня подождать, и я глядела на воду, думая о том, что, может быть, в этом мире есть что-то, ради чего стоит остаться.

— А вот и наш транспорт, — сказал он.

Из воды начал подниматься какой-то островок. Сначала я подумала, что это просто камень, но островок продолжал расти и, когда он поднялся полностью, я увидела гигантскую черепаху.

Легкие сжались: черепаха была огромной, с панцирем, покрытым мхом и водорослями. Она смотрела на нас маленькими, мудрыми глазами.

— Это Кряж, — сказал Кайлас, увидев мой изумлённый взгляд. — Чтобы с ним общаться, нужно коснуться его и произнести, что хочешь сказать. Он отвечает мысленно, поэтому не пугайся.

Кайлас взял мою руку и протянул её к коже черепахи. Она оказалась холодной и шершавой, и в моей голове разнёсся низкий раскатистый голос:

— Приветствую тебя, новенькая.

Я вздрогнула, но улыбнулась. Это было волшебно, так необычно, не так, как со мной разговаривали деревья. Что-то иное, но такое приятное.

— И я тебя приветствую, — произнесла я вслух и посмотрела на Кайласа. Он наблюдал за мной с едва заметной улыбкой.

— Я помогу тебе забраться, — сказал он.

Черепаха опустила голову, и мы взобрались на её панцирь. Как только мы уселись поудобнее, Кайлас протянул мне одну водоросль со спины черепахи.

— Съешь ее, — он сказал это с улыбкой, поэтому сначала я подумала, что это шутка. Но когда он сам проглотил её, то пришлось повторить за ним. Только после этого мы начали погружение.

— Водоросли, — сказал Кайлас, заметив мой испуг. — Они позволяют нам дышать под водой около суток. Мы можем дышать и разговаривать, как будто мы на суше. Не бойся, вода не причинит нам вреда, но ими лучше не злоупотреблять.

Я поверила ему, потому что, когда я смотрела на то, что открылось передо мной, я не могла испытывать ничего, кроме восхищения, только по привычке задержала дыхание.

Свет пробивался сквозь толщу воды, распадаясь на тысячи золотых лучей, которые дрожали, танцевали и скользили по песку и камням на дне. Вода была прозрачной, и в ней плавали миллионы крошечных светящихся точек — свет, растворённый в глубине.

Я впервые видела подводный город, о котором так много говорили в таверне.

Дома здесь были построены из кораллов и ракушек. Они росли как деревья, переплетались как корни, и в каждом завитке пряталась жизнь. Я смотрела на все это и не могла поверить, что это не сон. Кораллы светились изнутри, и их свечение тянулось вверх, к водной глади, а между ними плавали существа, которых я никогда не видела.

Стаи рыб, переливающихся серебром и золотом, проносились мимо нас, оставляя за собой шлейфы искр. Огромные скаты бесшумно скользили вокруг и под нами, а маленькие рыбки прятались в расщелинах и выглядывали с любопытством.

Я увидела существ, похожих на Илиру (я не знала, как называется ее раса). Они тоже передвигались плавно, оставляя за собой лёгкие завихрения воды. Их кожа переливалась, а одеты они были в лёгкую одежду из водорослей и ракушек. Они смотрели на нас с мягким любопытством, а некоторые махали руками. Я помахала в ответ с каким-то теплом внутри.

Потом увидела русалок. Они проносились мимо, а их хвосты вспенивали воду. Одна из них остановилась напротив нас, склонила голову и улыбнулась. Я улыбнулась в ответ — и она, изящно перевернувшись, умчалась вниз, скрывшись за кораллами.

Дно под нами было покрыто песком, переливающимся голубоватым светом. Мы проплывали мимо водорослей, которые росли до самого верха, и их длинные листья тянулись к нам.

Никогда не видела ничего подобного. Я почувствовала, как слёзы подступают к глазам от восторга, от того, что это место существует и что я здесь. Мир не такой уж серый, каким казался на поверхности. Он просто разный и хранит свои чудеса, а я — часть всего этого.

Кайлас указал вперёд. Там, в глубине, я увидела целый город, настоящий подводный мир: здания из кораллов и ракушек, улицы, которые освещали светящиеся водоросли. Я видела дома, в которых горели огни, похожие на маленьких медуз, привязанных к стенам. Кто-то сидел у входа и смотрел вверх, на нас.

— Почти приехали, — сказал Кайлас.

Через несколько минут мы подплыли к одному из домов. Кряж замер у входа, и Кайлас помог мне добраться до земли: я очень неумело передвигалась в воде.

Из дома вышли Илира и какой-то мужчина, очень похожий на неё: такая же бледно-голубая кожа, влажные тёмные волосы. Как позже выяснилось — это был ее брат.

— Алатея! — воскликнула Илира. — Я так рада тебя видеть! Кайлас, ты нас удивляешь.