Первым шёл мэр Гаррик — хромой, опирающийся на трость. Следом за ним Соул — сова в человеческий рост, с мерцающими янтарными глазами, сложенными крыльями за спиной, а за ними — незнакомая женщина. Она была высокая, строгая, одетая в черный брючной костюм, с накинутым поверх плащом с вырезами под небольшие прозрачные крылья аккуратно сложенные за спиной. Это была фея в рост среднестатистического существа, хотя я слышала, что обычно они маленькие и помещаются в ладошку.

Я замерла. Кайлас тоже прекратил помешивать суп.

Гаррик прошел к прилавку и остановился, глядя на меня. Девушка остановилась чуть позади, как тень, и я почувствовала, как её взгляд проходится по мне с головы до ног.

— Алатея, — сказал Гаррик негромко. — Это Прима, наш местный детектив. Она поговорит с тобой, задаст несколько вопросов.

Я сглотнула.

— О чём? — глупо спросила я, хотя прекрасно знала о чем.

Прима поправила очки и строго посмотрела на меня. Мне показалось, что она притворяется, выглядела она какой-то неестественной.

— О твоём прошлом, — сказала она. — О том, как ты здесь оказалась.

— Я не… — начала я.

— Это не займет много времени, — перебил Гаррик. — Пройдёшь с нами в мэрию, ответишь на пару вопросов, и всё.

Я посмотрела на Кайласа. Он стоял у плиты, скрестив руки на груди, и смотрел на меня. Его лицо было непроницаемым, но что-то в его позе — то, как он чуть наклонил голову, как сжал челюсти — говорило, что он не хочет меня отпускать. Что ему это не нравится. Или я просто хотела, чтобы так было?

— Ну, — сказала я, переводя дыхание. — Ладно.

Я сняла фартук, положила его под прилавок и двинулась к двери. Проходя мимо Кайласа, я услышала, как он тяжело выдохнул. Интересно, он правда переживает за меня или просто расстраивается, что забирают его кухонного раба?

— Не бойся, — сказал Гаррик. — Это просто разговор.

Я вышла за ними. Пока мы шли до мэрии, я поймала себя на мысли, что мне очень нравится архитектура и пейзажи этого места. Вы, наверное, не знаете, как теперь выглядит это место после того, как его отстроили после вашей войны?

Большая часть Мнары была водой, как мне сказал Брен, там тоже свой собственный подводный мир. Здесь же, на поверхности было несколько островов, которые отстроены были в лучших традициях древних городов на воде. Крыши домов, покрытые красной черепицей, отражались в воде. Стены некоторых построек были украшены плющом. По узким и широким каменным мостам, соединявшим островки между собой, неспешно двигались существа, а под арками проплывали рыбацкие лодки.

С раннего утра улицы наполнялись голосами торговцев, звоном кузнечных молотов и смехом детей, бегущих вдоль каналов. На площадях играли музыканты, а возле причалов старики рассказывали истории. Весь этот мир казался волшебным. И, оказавшись здесь, никто и не подумал бы, что это тюрьма.

На горизонте же поднимались величественные горы. Их заснеженные вершины сияли в лучах солнца. Говорили, что там жил необычайной красоты дракон, но в подробности меня не посвящали, а я старалась не расспрашивать. По вечерам горы окрашивались в лиловые и золотые оттенки, становясь похожими на огромных стражей, охраняющие покой долины. Когда наступали сумерки, в окнах зажигались огни, и вся деревня отражалась в спокойной глади проливов.

Я не знаю, какими словами еще передать красоту этого мира. Я бы хотела жить здесь, если бы весь здешний народ не был преступниками и отбросами.

Итак, когда мы зашли в Мэрию, она была точно такой же, как когда я появилась здесь впервые. Даже нахлынули воспоминания того дня, словно это было так давно. Соул взял меня под руку, но это не было каким-то грубым жестом. Он просто направлял меня, потому что я не знала, куда идти. Прима шла впереди, они подвели меня к какой-то небольшой зеленой двери, и Прима открыла дверь в маленькую комнату с единственным столом, двумя стульями и зарешёченным окном.

— Присаживайся, — сказала она, садясь напротив.

Я села, и мы остались с ней вдвоем.

— Я просто задам несколько вопросов, — сказала Прима, открывая блокнот. — Нужно отвечать честно. Я не судья, просто… проверяю.

Я кивнула и подумала о том, какая она красивая. Хоть и была одета во все темное, но спрятать ее нутро феи было тяжело даже под такой одеждой. Кожа ее блестела, а крылья выглядели такими утонченными и хрупкими. Они были прозрачными, но с оттенками фиолетового, синего и голубого, которые переливались на свету.

Поток мыслей приостановился, когда я поняла, что она замерла. Рука с карандашом замерла над бумагой, и она медленно подняла на меня глаза. Неужели я что-то ляпнула?!

На лице её промелькнула такая искренняя растерянность, а потом она улыбнулась. Сначала робко, потом шире. Совсем как ребенок, которому сказали, что у него красивые глаза.

— Ты… правда так думаешь? — спросила она тихо.

Как? Что ты красивая?

— Конечно, — ответила я честно. — У тебя такие необычные крылья и теплые глаза, которые дарят спокойствие. Сначала ты казалась строгой, но на самом деле ты, наверняка, добрая.

Прима опустила глаза и поправила очки дрожащей рукой.

— Ты тоже очень красивая, — сказала она быстро. — У тебя… красивые рыжие волосы и рога… тоже красивые.

Я улыбнулась. Она ответила на улыбку, и на секунду между нами повисла неловкая тишина. Потом она кашлянула, поправила очки и стала серьёзной.

— Это… это хороший комплимент, — сказала она сухо. — Но сейчас мы должны сосредоточиться на процедуре. Так положено.

Она заглянула в блокнот и стала задавать вопросы.

— Как ты попала на Мнару?

— Через портал.

Она продолжала задавать те же самые вопросы, которые мне уже миллион раз задавали другие. Не поднимая глаз, она все это записывала в своем блокноте.

— Как тебе Мнара?

— Не так плохо, как я думала…

Прима подняла глаза и чуть заметно улыбнулась.

— Не так плохо? Мне кажется здесь идеально!

— Я, наверное, еще не совсем привыкла, что меня окружают преступники.

— Не все здесь преступники: кого-то осудили по ошибке и не стали разбираться, кого-то отправили сюда за компанию с другими, а кто-то родился здесь.

— Осудили по ошибке? — удивилась я, будучи уверенной, что такого не могло быть.

Мне говорили, что все здесь по их вине, что здесь нет никого невиновного. Выходит, вы меня обманули? Выходит, есть шанс, что вы получите от меня или от Барсика информацию и не будете нас вытаскивать??? Я уже что-то запуталась и не знаю, кому верить…

— Ты здесь одна?

Я не поняла о чем она.

— Ты нашла себе друзей?

— Ну… Брен… Наверное, Кайлас… Или нет… Наверное все-таки нет.

— Здесь трудно быть одной, — сказала она мягко. — Но ты, кажется, справляешься.

Она захлопнула блокнот.

— На сегодня достаточно.

Она встала и прошла к двери, когда я снова ее окликнула.

— Прима?

— Что?

— Спасибо за то, что ты была доброй.

Она кивнула с улыбкой и вышла. А я осталась одна в этой маленькой комнате, не зная, что мне делать. Могла ли я идти или мне нужно было теперь сидеть здесь? Я успела еще немного погрустить, прежде чем дверь снова открылась. Гаррик выглянул и посмотрел на меня с удивлением.

— Ты всё ещё здесь? — спросил он. — Ты можешь идти. Вопросов больше нет.

— Она меня отпустила?

— Да. Она уже записала всё, что нужно.

— И… я свободна?

— Ты не в тюрьме, Алатея, — он задумался. — Ты в деревне. Иди, отдыхай, и, если хочешь, продолжай мыть посуду, — добавил он с едва заметной улыбкой.

Я вышла из мэрии и медленно побрела к таверне. Внутри меня всё дрожало. Вопросы Примы были простыми, но я чувствовала, как каждое слово застревает в горле. Как я пытаюсь не сказать лишнего, не проговориться, не выдать себя. Надо мной висело ярко-голубое небо почти без облаков. Я смотрела на него и думала, как сильно хочу домой. Обратно в свой лес, к деревьям. Я хочу быть той, кем была до того, как меня научили врать.