Позже она в одиночестве съела ризотто с грибами, купленное в готовом виде в мини-маркете. С момента их приезда Эрван обедал с ней всего три раза. Он уверял её, что это продлится лишь до тех пор, пока он не освоится, и что потом его график станет более гибким. А пока она была одна.

Помыть посуду. Немного убрать.

На другом берегу пруда Мартин наслаждался кофе на террасе, перед ним лежала пачка листов. Как и каждый день, он собирался просидеть там, работая над текстом, большую часть дня. Иногда он поднимал глаза в её сторону. Возможно, он надеялся, что она выйдет, чтобы он мог поздороваться с ней и спросить, прочитала ли она его работу.

На самом деле ей не очень хотелось снова за это браться. Тем не менее она пообещала ему отзыв, поэтому взяла рукопись и устроилась на диване. Не исключено, что в прошлый раз у неё сложилось неверное впечатление из-за того, что она была озабочена или уставшая.

Поэтому она начала читать всё с самого начала. К сожалению, разочарование не заставило себя ждать. Она скрестила пальцы, надеясь, что история пойдёт на поправку по мере чтения, ведь ей было неловко признаваться ему, что его сюжет — полная катастрофа.

Она дочитала до 21-й страницы, до середины абзаца, когда её взгляд вернулся назад. Она чуть не пропустила это. Мартин написал «amagdyle» вместо «amygdale. - Ледяная рука сдавила ей грудь, сердце забилось чаще. Нет, это, наверное, просто опечатка. Да и это была не первая ошибка, которую она заметила — в тексте их было не меньше двух-трёх на страницу. Начинающий писатель явно не был мастером орфографии. Только это были ошибки, а не перестановки букв.

Сибилла поняла, что не ошибается, когда обнаружила ещё одно слово с переставленными буквами: - фонемен. - Вооружившись ручкой, она начала выслеживать подобные аномалии. Их было полно. Примерно через пятьдесят листов она наткнулась на «psichyatre. - Сжимая горло, она пошла за своим дневником снов, чтобы перечитать свои собственные записи. - Я заснула в кабинете и оказалась психиатром в больнице. - Та же ошибка. Те же перестановки. Невозможно.

Взволнованная, она собрала листы. Ее пальцы дрожали. Она глубоко вздохнула, чтобы взять себя в руки, и вышла на террасу. Мартину потребовалось несколько секунд, прежде чем он поднял голову и заметил её. Однако, как только он увидел, что она машет перед собой пачкой листов, словно говоря: - Вот, я прочитала!, — он улыбнулся ей и жестом дал понять, что сейчас подойдёт.

Через пять минут он уже стоял у двери. Сибилла пригласила его войти и закрыла за собой дверь. Он бросил беглый взгляд на гостиную, а затем подошёл к панорамному окну, из которого открывался вид на его собственный домик.

— У вас вид лучше, чем у нас. У вас на заднем плане горы. Впрочем, я не собираюсь начинать жаловаться. Писать в лесу на берегу пруда — бывает и хуже…

Он был в приподнятом настроении. Однако, увидев серьёзное выражение лица Сибиллы, он быстро утратил бодрость.

— Настолько всё плохо?

— Мне нужно вам кое-что показать.

Немедленно она всунула ему в руки рукопись.

— Посмотрите на слова, которые я подчеркнула. — Вы перепутали буквы десятки и десятки раз, Мартин. У вас дислексия?

— Дислексия? Нет, конечно же, нет. Я…

Он нахмурился, сосредоточившись на том, что обнаружил.

— Их действительно очень много, это просто безумие. А ведь я всё внимательно перечитал… Как я мог допустить такие ошибки?

Затем Сибилла подсунула ему под нос свой собственный блокнот.

— Я тоже переставляю буквы. В словах, которые знаю, как писать, наверняка…

Он выглядел сбитым с толку.

— Это тревожно, но…

— Я много вижу снов, и так получилось, что один из персонажей моих снов тоже переставляет буквы, — прервала она его. А у вас не бывает необычных снов? Сны, в которых вы осознаете, что спите?

Он пожал плечами.

— Нет. По крайней мере, насколько я знаю.

— А приступы лунатизма?

— Никогда…

— Проблемы с памятью? Амнезия?

— Что это? Медицинская консультация?

— Ответьте, пожалуйста. Для меня это важно.

Он вздохнул.

— Честно говоря, у меня ужасная память. Некоторые вещи я помню очень хорошо. Зато события, произошедшие довольно давно, остаются очень размытыми. Например, у меня почти нет воспоминаний о детстве и юности. Лишь несколько ключевых моментов, и всё.

Сибилла начала нервно ходить туда-сюда. Как всё это интерпретировать? Она бросила взгляд в окно рядом с дверью. На дорожке никого не было. Неужели Эрван тоже появится, как и остальные? Когда она обернулась, Мартин стоял на пороге своей мастерской. Он казался потрясённым.

— Эта картина…

Сибилла подошла к нему. Её сосед сделал ещё один шаг вперёд. Когда он указал указательным пальцем на воздушный шар и замер, она всё поняла.

— Так вы тоже его видите? — вырвалось у неё безэмоциональным голосом.

— Это как раз одно из моих редких воспоминаний из детства. Мне, наверное, было лет десять. Я был с родителями. Это был именно этот воздушный шар. Цвета, логотип… Откуда вы узнали?

— Это тоже одно из немногих воспоминаний моего детства. Полет на этом воздушном шаре с родителями. Образ воздушного шара очень чёткий, а всё остальное — размыто.

Они ошеломлённо посмотрели друг на друга, а потом Мартин покачал головой.

— Вы меня разыгрываете.

Сибилла прислонилась к стене. У неё закружилась голова.

— Вовсе нет. Если бы я взяла с собой свой старый альбом, я бы показала вам фотографию, которая у меня есть. И это ещё не всё… На днях, после нашей встречи с Тибо, я зашла к Мелиссе. Этот воздушный шар она тоже нарисовала. Она боялась. Этого места. Людей. Она сказала мне, что никому нельзя доверять, и что Лонжепен — это… Зло.

Мартин приложил ладонь ко лбу, явно растерявшись.

— Послушайте, я не знаю, как это истолковать.

— Где проходил этот полет на воздушном шаре? У вас есть какие-то соображения?

Он покачал головой.

— То же самое и у меня, — подхватила Сибилла. — Воспоминание есть, но всего остального вокруг нет.

Внезапно взгляд Мартина застыл в направлении панорамного окна, за спиной Сибиллы. По ту сторону пруда Агнес прислонилась к перилам террасы, курила и пристально смотрела на них. Хотя она находилась более чем в пятидесяти метрах, Сибилле показалось, что две раскаленные точки жгут их сквозь стекло. Однако из-за солнца и бликов она не могла их видеть.

— Черт, что она там делает? Мне нужно пойти к ней.

Мартин бросился к своим листам и засунул их под мышку.

— Вы хотели поговорить со мной о моем тексте, верно? Ни о чём другом. Это останется между нами. Не нарушаем привычек. Позже у меня встреча с Тибо, в том же месте и в то же время, что и в прошлый раз. Пойдёмте. Возьмите с собой что-нибудь выпить. В стиле пикника. Я возьму свой рукопись. Это даст нам повод…

Он уже удалялся. Сибилла окликнула его прямо перед тем, как он вышел.

— Мартин, что это за бред?

— Я не знаю. Я абсолютно не знаю…

На этот раз за рулём сидел Вик. Рядом с ним Вадим, на лице которого отчётливо отражалась бессонная ночь. После вчерашних открытий он не переставал ворочаться в постели, пытаясь понять, какое послание посылает им убийца. В этом не было никакого смысла, и это сводило его с ума. Чтобы отвлечься, он пролистал выписки со счетов Филиппа Курвье, которые Вик всунул ему в руки, как только они устроились в машине, и невольно выдохнул от разочарования.

— Ты же не можешь сказать, что нашел такую зацепку, не рассказав мне, как ты на самом деле до неё докопался. Эта история со снятием денег в банкомате… Ты что, издеваешься надо мной?

— Мы просто делаем свою работу. Выдвигаем гипотезы и тщательно проверяем каждую из них. Сегодня 14 ноября 2012 года, среда, Курвье снимает четыреста евро в 22:00, в двух шагах от опасного района и, главное, на противоположной стороне от его консультационного кабинета. В нескольких метрах находится убогая гостиница «Бель Нюи. - И вот тут, понимаешь, мой маленький мозг начинает связывать факты. Я предполагаю, что он снял бабки, потому что у него было свидание.