Сибилла посмотрела на него из-под лобья, она уже начала готовить ужин.

— Тяжелый день? — спросила она.

Она решила пока притвориться, что ничего не знает. Стратегия была проста. Никаких прямых атак. Никаких обвинений. Человек, с которым она делила жизнь, вероятно, владел ключами к части загадки, и запугиванием она их от него не получит.

— Не очень. Я напортачил с протоколом, я… сделал то, чего не должен был делать.

Сибилла села напротив него.

— И это серьёзно?

Он покрутил стакан между коленями.

— Есть правила, которые мы не должны нарушать. Эти правила жизненно важны. Они нужны для того, чтобы гарантировать нашу безопасность и безопасность команд. Я нарушил одно из них, так что да, это серьёзно.

— И… это может поставить под угрозу твой контракт?

Он посмотрел на неё. Пламя в его глазах погасло. В них остались лишь два угасших угля.

— Не знаю…

— Можешь мне об этом рассказать?

Он покачал головой. Сибилла наклонилась к нему ещё ближе, понизив голос до шепота.

— Ты хочешь мне об этом рассказать?

Нерешительность, а затем медленное кивание. Кончиками пальцев он легонько коснулся её подбородка — жест нежности, который она знала наизусть.

— Я люблю тебя… Я безумно влюблён в тебя…

Он был искренен, она в этом не сомневалась. К тому же это была последняя нить, которая ещё связывала её с ним.

— Тогда расскажи мне, что у тебя на душе, — прошептала она.

Он отставил стакан и поднялся, как старик.

— Это невозможно…

— Почему? Ты же понимаешь, что я никому ничего не расскажу.

— Не настаивай, Сибилла. Я уже нарушил одно правило, не заставляй меня повторить ту же ошибку.

Я пойду приму душ. И не беспокойся насчёт ужина, я не очень голоден, просто перекушу чем-нибудь. Я вымотался.

Сибилла схватила его за запястье, когда он уже отходил.

— Мы долго так не продержимся…Он кивнул, выглядя серьёзным. Она почувствовала, как он зашатался, словно готовясь к признанию. Тем не менее он ничего не сказал, и она тоже. Когда она ослабила хватку, он оставил её там с её вечными вопросами.

По их неизменному ритуалу ставни опускались ровно в 21 час, только теперь Сибилла видела, как металлические ламели скользят в глубине её сознания, словно в ментальной тюрьме. Они хотели запереть её этими замками, своими печатями, но у них это не получится. Сегодня вечером она снова сбежит. Присоединится к Лили, Эдит и Клоду. Снова попытается проникнуть в тайны собственного сознания. Постепенно, в этом она была уверена, она приближалась к мрачной правде.

Шум пестика, раздавливающего таблетки. Она вспомнила о парне Мелиссы, который делал точно то же самое. Она представляла себе молодую женщину, сидящую на краю кровати, как и она сама, в ожидании снотворного. Гарантия сна без снов, без блужданий…

- Для их же блага, — утверждали они. Какого блага? Мелисса уже несколько месяцев находилась на лечении. Ничего не изменилось. Казалось, стало даже хуже. Зомби — вот кем она стала.

И снова Эрван ничего не заподозрил. Он забрал пустой стакан и выключил свет. Если ситуация ухудшится ночью, если он поймёт, что она снова его обманула, то разрыв, скорее всего, станет окончательным. Она выплеснула бы ему в лицо всё, что узнала, и потребовала бы ответов. В любом случае, она убралась бы отсюда, и если бы при этом разрушила карьеру своего партнёра — ну и ладно.

Вскоре её окутало сладкое тепло сна. Сибилла уже начинала расслабляться, когда уловила движение в комнате, заставившее её вздрогнуть. Она замерла. Повторилось то, что произошло прошлой ночью. Эрван поднялся. Он встал перед ней и крепко встряхнул её. Очевидно, он становился всё более настороженным. Она поддалась, не оказывая ни малейшего сопротивления.

Щелчок. Свет из ванной отбрасывал на пол бледный треугольник. Через несколько минут он вышел. Сибилла глубоко вздохнула, словно вынырнув после долгого задерживания дыхания. Теперь она осталась одна. Могла ли она рискнуть заснуть без лекарств?

Выбора не было. Нужно было попробовать. Пульс замедлился. Она постаралась погрузиться в спокойствие и гипнотический ритм ночи.

У неё было ужасное ощущение, будто над ней возвышалась тень, будто два блестящих глаза наблюдали за ней. Она несколько раз открывала глаза, чтобы убедиться, что никого нет. В комнате никого не было.

Через некоторое время она снова почувствовала оцепенение, эту тяжёлую ватную волну, обрушившуюся на неё.

Сон овладел ею. Произошло какое-то колебание, а затем — пустота. Ощущение бесконечного падения, невесомости тела, пока вдруг свет не проник сквозь тонкую пленку её век.Она снова оказалась в шале вместе с остальными.Она была почти рада их увидеть.

Гром и дождь, как всегда. Капли, как пули, стучали по ставням. Клод и Лили по-прежнему сидели за столом в гостиной, не обращая на неё никакого внимания. Молодая татуировщица читала «Психоз. - Эдит же не было на месте. Сибилла стояла посреди комнаты, выискивая новые подсказки — маленькие белые камешки, оставленные её подсознанием.

На большом комоде в столовой, прямо напротив неё, были расставлены фоторамки. Она внимательно их разглядывала. Воздушные шары всех размеров и цветов — на земле и в небе. Структура сна зависела от того, что она переживала, когда была бодрствующей. Пазл воспоминаний, лоскутное одеяло переплетающихся реальностей…

— Где Эдит? — спросила она.

— В спальне, — ответила Лили. — Она дремлет. Из-за этого удара по голове она то и дело засыпает.

Сибилла принялась обыскивать комнаты. Она открыла ящики. Пустые. Совершенно пустые. Как в тех театральных декорациях, где существуют только фасады, настоящая архитектурная ложь. Она двигалась по миру, созданному для обмана, без глубины, но таящему в себе ответы.

— Здесь нечего найти, — объявил Клод, пронзив её взглядом. — Никакой возможности узнать, кто здесь живёт, нет ни интернета, ни какой-либо сети, чтобы отправить сообщения. — Я уже заглянул туда, что ты думаешь!

Сибилла, тем не менее, продолжила осмотр, осознавая, что отряхивает пыль с уголков своей памяти. На мгновение она посмотрела на свою попутчицу, развалившуюся в кресле. Лили… «Элизабет Лагранж, — сказала Мелисса. Бывшая психиатр из Лонжепина, погибшая в результате несчастного случая при скалолазании. Что она здесь делала? Почему она преследовала её в мыслях? И почему её подсознание представило её в образе безумной участницы фестиваля со всеми этими…?

Внезапно её осенила догадка. Она бросилась к Лили и схватила её за запястье.

— Твои татуировки. Покажи мне.

Она очень быстро заметила ленту Мёбиуса на правом предплечье, точно такую же, как та, что висела на зеркале заднего вида в её машине. Загадочный кельтский крест на шее. Затем она хотела освободить шею, частично скрытую под свитером, но молодая женщина воспротивилась.

— Чёрт, что с тобой?

— Мне нужно посмотреть.

— Ты действительно думаешь, что это поможет нам выбраться отсюда? Оставь меня в покое и найди решение, вместо того чтобы меня доставать.

Резкий отпор. Сибилла отступила, подняв руки вверх. Ее разум не сдавался, и на данный момент лучше было остановиться на этом. Она вышла в коридор. Что она там делала? Может, она тоже передвигалась по домику? Её по-прежнему пугала мысль о том, что она может быть в сознании во сне и без сознания в реальности.

За дверью спальни её ждало удивительное зрелище. Эдит не спала. Напротив, она была очень активна: стоя на коленях, она снимала дощечки паркета вокруг кровати. Её движения напоминали жесты археолога, раскапывающего руины. Услышав шум, она подняла голову в сторону Сибиллы и, не проявляя особого интереса, снова принялась за дело.

— Что ты делаешь?

Никакой реакции. Она лихорадочно снимала дощечки, просовывая пальцы между полом и бетоном, явно что-то ища. Сибилла опустилась на колени рядом с ней.

— Эдит, я не знаю, что происходит и почему ты здесь, вернее, почему мы все здесь, но ты говорила мне о коде, позволяющем выбраться из лабиринта. Так вот, я как раз пытаюсь выбраться из лабиринта, только у меня не получается, и я чувствую, что… что всё это может закончиться плохо. Мне нужна твоя помощь. Помоги мне. Твой секрет будет в безопасности со мной, обещаю.