Чтобы подкрепить свои слова, она сняла свитшот и показала ему красную точку на спине.

— Почему они так поступают?

Сибилле казалось, что мир её спутника рушится. Теперь его черты искажала отвратительная гримаса, а глаза горели глухой яростью.

— Ты не отступаешь… Почему у тебя ничего не получается? Они говорят, что дело в лицах. Всё могло бы сложиться так хорошо, мы могли бы…

Еще один момент нерешительности. Ему было действительно плохо.

— Ты — мой провал… Я был ответственен за тебя… Но я влюбился в тебя… Я нарушил протокол.

Он повернулся, сделал шаг вперед. Она отступила на столько же, положив руку на дверную ручку, готовая разбить ему нос, захлопнув дверь.

— Какой протокол?

— Пока это не сработает, они будут продолжать, Сибилла… Они… будут вводить тебе снова… и снова… все эти образы в голову, пока… пока твой мозг не выдержит… И ты закончишь как остальные… Это то, чего… ты хочешь?

Её зрачки с трудом пытались успокоиться. Её рот колебался между гримасой и улыбкой.

— На самом деле, ты до сих пор не поняла! — расхохотался он.

— Что? Чего я не поняла?

Он пошатнулся, плечом ударился о стену.

— Что ты уже бывала здесь, в Лонжепине.

Ответ ударил её по лицу. Сибилла тоже была на волосок от того, чтобы погрузиться в бездну. Под её ногами раскрывалась пропасть, и она собиралась падать в неё бесконечно. Голос Эрвана теперь был лишь отдаленным шумом.

— Я вынужден их предупредить… Всё кончено… Мне очень жаль…

В поле его зрения тело Сибиллы размножалось. Внезапно в его глазах отразился ужас. Он наконец понял, что происходит.

— Ты…

Его губы застыли, и он рухнул на пол. Сибилла тут же закрыла дверь, а затем замерла, прижав лоб к дереву, с закрытыми веками. - Ты уже бывала здесь. - Её ошеломило одно видение: она и Лили в своей машине, пытающиеся сбежать из деревни в разгаре бури и вновь натыкающиеся на тот проклятый портик, на котором выделялись слова: - Добро пожаловать в Лонжепин. - Её сны, совпадения между тем, что она переживала в них, и реальностью… Чёрт возьми, что они с ней сделали?

Направление — спальня. Гардеробная. Она разделась, надела чёрные джинсы, тёмно-серый свитшот, водонепроницаемую ветровку и пару кроссовок. Нужно было любой ценой защитить карту памяти от дождя, поэтому она завернула её в пищевую плёнку и засунула на дно кармана. В передний карман свитшота она положила плюшевую игрушку Тома. Его Котик… Это было всё, что она взяла с собой.

В гостиной она заглянула через панорамное окно. Небо теперь было совсем чёрным. На террасе напротив Мартин и Агнес убирали остатки аперитива и возвращались домой. Сибилла была в этом уверена: эта женщина была такой же, как Эрван, — стражницей, которой поручено следить за Мартином и составлять отчёты. - Ты — мой провал. - Но что он имел в виду?

Открывая раздвижное окно, Агнес на мгновение застыла, глядя в её сторону. Сибилла откинулась в сторону, сердце забилось в панике. Пять минут спустя гильотина постепенно опустилась. Двадцать один час. Выходы запирались. Тревога усилилась.

Ещё несколько минут — и придётся убираться отсюда. Она немного приглушила звук телевизора и вставила «Унесённые ветром» в DVD-плеер. Вечер, как и любой другой, для тех, кто слушал.

На самом деле, это был её последний вечер в самом сердце этого кошмара.

Вадим поцеловал сына в щеку и оставил свет включенным на случай ночных гроз, которые могли бы его напугать. Няня только что ушла. Он подошел к Вику, который перекусывал кусочком пиццы с четырьмя сортами сыра, достал из холодильника две бутылки пива и открыл их. Затем он опустился в кресло, положив мобильный телефон на видном месте перед собой. Было уже после 21:00, а эксперт-криминалист так и не позвонил ему.

Вик молча устроился рядом с ним. Его напарник поделился с ним догадкой, которая пришла ему в голову в их офисе: а что, если тело, разорванное на куски у подножия скалы, и не было телом его бывшей жены? В то время, когда произошло преступление, всё казалось совершенно ясным. Припаркованная поблизости машина и документы в багажнике определили направление первых выводов, а затем в доме Элизабет был проведён сравнительный анализ ДНК. Генетический профиль — этот график с пиками и цифровыми последовательностями — был установлен именно благодаря этому: стопроцентное совпадение между различными образцами. Этот профиль Вадим сохранил на своём компьютере и распечатал.

Вик должен был признать: обстоятельства смерти Элизабет с пугающей точностью перекликались с методом, использованным для инсценировки смерти Лубны Кадаши и Антима Лаборда. К тому же их убийца сам включил бывшую жену Вадима в схему, чтобы привлечь их внимание и намекнуть, что всё связано. Чёрт возьми, неужели Вадим оказался прав?

Телефон зазвонил как раз в тот момент, когда он делал глоток пива. Вадим вздохнул и снял трубку. Разговор длился менее минуты.

Результаты уже были доступны в рабочей почте лейтенанта. Тот поблагодарил собеседника, быстро принес свой ноутбук, вошёл в почту и скачал документ, который распечатал, даже не открывая. В течение этого времени оба полицейских не обменялись ни словом.

Вик не смог бы описать тот странный блеск, который теперь светился в глазах его друга. Искра безумной надежды или предвестник краха? Вадим положил ещё тёплый лист рядом с другим. Почти мгновенно он прижал ладони к носу, и из глаз хлынули слёзы. Тогда Вик почувствовал инстинктивную потребность сравнить всё сам, чтобы убедиться, что они не попали в какой-то коллективный бред. Но это не было так. Профили были радикально разными, без тени сомнения. Раздавленный труп у подножия горы не принадлежал Элизабет.

Два друга стояли там, лицом к лицу.

Вик подошёл ближе и прижал Вадима к себе. Ему тоже хотелось рыдать, но он должен был сохранять хладнокровие.

— Как это возможно? — выпалил Вадим, оправившись от ошеломления.

Он отстранился и схватил напарника за воротник.

— Ты понимаешь? Может, она ещё жива! Почему она…?

Его голос оборвался. Он ослабил хватку, рухнул в кресло и вдруг замолчал. Вик сел рядом с ним и положил руку ему на плечо.

— Мы должны рассмотреть все возможности, Вадим…

Он взвешивал каждое слово. Вадим медленно кивнул. Вик продолжил:

— Зато одно можно сказать наверняка: это не она погибла в тот день у подножия утеса.

Завершая фразу, Вик представил себе, насколько сложно было инсценировать такое происшествие. Пришлось бы незаметно припарковать машину Элизабет на стоянке и, главное, сбросить тело с вершины утеса. Но полицейский знал, что на вершину на машине не подняться. Последние двести метров пришлось бы пройти пешком, а подъем к гребню был довольно крутым. Авторы этой уловки не пожалели усилий.

Вадим покачал головой.

— Вот что убийца хотел сказать своими символами. Что Элизабет — неотъемлемая часть этой истории. Может быть, она так и не дала о себе знать потому, что… потому что она сейчас гниет на дне озера, после того как он её зарезал. Что… её лицо…

Он вскочил, глубоко вдохнул. Кулаками ударил по стене и прижался лбом к ней.

— Я ничего не понимаю, она не имеет никакого отношения к этим чертовым террористам, — раздраженно выпалил он, поворачиваясь. — Зачем ей пришлось пережить то же самое, что и им?

Нервы на его шее напряглись. Он покраснел.

— Это он… Это Виньоль. Он напал на Элизабет так же, как и на остальных.

Вадим бросился к своей куртке, повсюду искал ключи от машины. Он казался обезумевшим. Вик схватил его за плечо.

— Что ты собираешься делать? Оставить сына одного и ворваться в DGSI посреди ночи? Подумай, черт возьми! Нельзя атаковать Виньоля в лоб. Это слишком крупная цель, мы разбьёмся об неё. Тем более что пока это всего лишь догадки… Сядь, выпей, и давай спокойно всё обдумаем, ладно?

Вадим в конце концов сдался. Он снова устремил взгляд на банку, как загипнотизированный профилями ДНК.