— До завтра, моя дорогая, — прошептал он, прижимаясь к ней.

— До завтра…

Возможно, она совершала самую ужасную глупость. Возможно, она портила работу специалистов, которые о ней заботились. Тем не менее она должна была попытаться вернуться туда, в Лонжепин из своих кошмаров, потому что интуиция подсказывала ей: именно в этой тюрьме в её голове и крылась её свобода.

Когда Сибилла снова открыла глаза, она сидела на краю дивана. Она поняла, что переключатель сработал, лишь по свету, заливавшему комнату — тёмно-оранжевому, приглушённому. Снаружи буря по-прежнему заставляла стонать дерево, а дождь — хлестать по окнам.

Она снова оказалась там, вместе с остальными, запертой в шале № 27.

Она огляделась по сторонам. Лили нервно грызла ногти, ходя туда-сюда по комнате. Эдит была на кухне, одна, прислонившись к газовой плите с чашкой кофе. Клод, наконец, разложил дорожную карту на столе в столовой, а рядом с ним лежал кочерга.

— Это непонятно, — бросил он. — Эта проклятая деревня нигде не обозначена, как и дорога, ведущая к ней. Куда мы, черт возьми, попали?

— Во всем этом виноват ты, — сказала Лили, указывая на него пальцем. — Это ты привез нас сюда. Ты что, черт возьми, не мог поехать прямо в больницу? Что нам теперь делать, а? Поблизости бродит какой-то безумный, а все наши попытки сбежать заканчиваются провалом.

Клод встал и замахнулся кочергой на Лили.

— Заткнись ты! Дай мне подумать, вместо того чтобы орать. Должно быть, есть какое-то объяснение!

Сибилле тоже нужно было подумать, сориентироваться. На первый взгляд, история продолжалась, как эпизоды фильма, и её сны пытались с ней поговорить, помочь ей соприкоснуться с фрагментами своей прошлой жизни через эти места и персонажей. Теперь дело за ней — проявить ум. Воспользоваться отсутствием сознания и этой невероятной силой осознанных снов, чтобы…

— А ты что об этом думаешь? Ты с самого начала ни слова не сказала.

Лили схватила её за руку. Сибилла чувствовала давление пальцев на свою кожу, давление, которое было немного болезненным. Возможно, прямо сейчас она действительно причиняла себе боль на той стороне. Она оттолкнула руку девушки резким движением.

— Бесполезно злиться, хорошо?

Она подошла к окну, заглянула сквозь щели в ставнях. Было по-прежнему темно, и, к тому же, вполне вероятно, что ночь никогда не закончится, что они никогда не выберутся из этого ада. Сибилла была в этом уверена: они застряли в петле, которая возвращала их в деревню, потому что в реальном мире она была заперта в Лонжепине.

— Подождём, пока наступит день, и пойдём на разведку, — ответила она, тем не менее. — Нам удалось попасть сюда. Должен же быть способ выбраться отсюда.

— А что насчёт того психа снаружи?

— Нас четверо, а он один. Если будем держаться вместе, будем в безопасности.

Эдит наблюдала за ними, погрузившись в молчание. Сибилла решительным шагом подошла к ней.

— Можно посмотреть твой блокнот?

Женщина отшатнулась. Она покачала головой.

— Это же я тебе его вернула, — настаивала Сибилла. — Я просто хочу на него взглянуть.

Эдит порылась в кармане и наконец протянула его ей. Сибилла некоторое время изучала записную книжку. Ей показалось, что она была организована иначе, чем в первый раз. Списки дел уже не были прежними. Там были незначительные вещи, вроде «починить котел. - И, главное, там по-прежнему встречались эти перестановки букв. Пока что её интересовали лабиринты, и она обнаружила их чуть дальше — самых разных форм и различной степени сложности. Четырёхзначные числа тянулись вдоль тропинок некоторых из них. Числа, очевидно, запечатлённые в глубине её амнезии. Недоступные вне снов. Они, должно быть, имели какое-то значение.

— Эти лабиринты, эти числа, скажи мне, что они означают.

Эдит сжала губы. Она вырвала чистый листок из блокнота и написала: - не могу.

— Почему?

Она протянула ещё один листок, который Лили перехватила.

— «Секрет. - Что здесь секретного? Что это за истории?

Эдит мгновенно замкнулась, спрятала блокнот в карман, а затем села за стол, склонив голову на руки. Клод подошла посмотреть, что происходит.

— Смотри, она написала «секрет, - она что-то от нас скрывает, — возбудилась Лили. — Может, пора снова поговорить об этом окровавленном ноже в её машине, а?

Сибилла сосредоточилась на удостоверении личности, лежащем на углу стола. Эдит Альбо. Сорок два года. Родилась в Тулузе. Внезапно ей стало всё ясно. Эдит Альбо. Эдди Тальбот.

Имя этой женщины было омофоном имени одного из пропавших без вести в Лонжепине. И вот она сидела здесь, словно несчастное животное, вынужденная терпеть давление со стороны остальных двоих. Не выдержав больше, она резко встала из-за стола и, на грани слёз, ушла в гостиную.

— Давайте успокоимся, ладно? — наконец смягчила тон Сибилла. — Нервничать бесполезно; так мы ничего от неё не добьёмся.

— Ты действительно думаешь, что я хочу ждать, пока мадам решится? Если она имеет к этому какое-то отношение, она должна нам сказать!

— Скорее, написать нам, — уточнил Клод.

— Ладно, вы и так поняли! Может быть… не знаю, в этих краях проводят какие-то эксперименты, и она в них участвует? Что всё это — как какая-то чертова идиотская ловушка, которая захлопнулась на нас.

Сибилла чувствовала, что ситуация грозит выйти из-под контроля, и это может прервать её сон. Эти персонажи были частями её самой, которые боролись друг с другом — сознательное против бессознательного. А ей нужно было как можно дольше блуждать в своей памяти, чтобы собрать максимум информации.

В конце концов Клод вернулся к своей карте, а Лили последовала за ним. Сама же она пыталась привести свои мысли в порядок. Так, ещё до того, как они добрались до Лонжепена, ей приснился этот Эдди Тальбот, который исчез из деревни учёных. В данный момент она не видела никакого рационального объяснения этому, хотя оно, несомненно, должно было быть.

Она посмотрела на Лили, затем на Клода… Может, они тоже исчезли из Лонжепина? Могла ли Лили быть воплощением Лианы — той молодой женщины, которая однажды вечером после введения изоляции побежала к ограждающей стене и больше не появлялась? А Клод? Она вспомнила надпись в комнате нормандского дома: - Я не Клод.

Сибилла была в растерянности, но взяла себя в руки. У неё будет достаточно времени, чтобы обдумать всю эту путаницу, когда она проснётся. А пока нужно было двигаться дальше. Вон там, как раз, Эдит махала ей, приглашая подойти. Она мягко покачивалась, сидя в углу. Она протянула Сибилле листок. - Эти цифры — это код. Я взломала код.

— Какой код? — прошептала Сибилла.

Бумага, ручка. - Код, чтобы выбраться из лабиринта.

Сибилла постаралась сохранить спокойствие перед лицом этой белиберды. Она присела рядом с женщиной, а Лили решительной походкой подбежала из дальнего угла комнаты.

— О каком лабиринте вы, черт возьми, говорите?

В следующую долю секунды Сибилла почувствовала на лице ледяные капли воды. Ветер развевал её волосы. Она закатила глаза.

Без всякой подготовительной фазы она оказалась на улице, перед дверью шале № 27.

Где-то в темноте раздались крики.

Капли ледяного дождя били ей по лицу. Находясь начеку, Сибилла осмотрелась, сделала несколько шагов вперед, а затем пристально посмотрела на домик. Он был абсолютно точной копией того, что стоял в настоящем Лонжепине. Между створками ставен пробивался слабый свет.

Её парализовал страх от мысли, что она оказалась здесь одна, без единого оружия для защиты, на милость когтей ночи. Тот, кто напал на неё ранее, возможно, всё ещё был поблизости. Однако возвращаться внутрь не входило в её планы. Белые камешки из её снов привели её сюда, на улицу, и на то, должно быть, была своя причина. Оставалось только следовать за ними.

Крики вновь прорезали тьму. Странные, громкие. Ей показалось, что они не человеческие. Осторожно Сибилла свернула в один из переулков деревни, который её мозг воспроизводил в совершенстве. Она шла по Лонжепину времен изоляции. - Лонжепин ужаса.