— Всё прошло очень хорошо, вы отлично справились. Я провожу вас.

— Вы что-нибудь заметили?

— Теперь профессору Леснар нужно проанализировать снимки.

— Почему она не пришла ко мне? Она просто задавала все свои вопросы через микрофон и даже не взглянула на меня, когда я вышла из томографа.

Роз-Мари Дефрансуа шла рядом с ней по коридору клиники. Она кивком легким движением подбородка коллеге в халате, с которым они столкнулись.

— Профессор Леснар очень занята. Её время дорого, и, между нами говоря, она не самый, как бы это сказать… общительный человек из тех, кого я знала. Зато она настоящий авторитет в своей области, и это главное. Вам невероятно повезло, что вы в её руках.

Они уже подошли к стойке регистрации.

— В любом случае, я рада, что лечение действует. То, что оно уменьшает ваши кошмары и ночные блуждания, — очень хороший знак.

— Проблема в том, что оно меня ещё и усыпляет. Я чувствую себя разбитой, и иногда у меня кружится голова. Сегодня утром я долго приходила в себя, мне трудно восстановить силы…

Врач пожала ей руку.

— Со временем мы будем уменьшать дозировку, не беспокойтесь. А пока постарайтесь проводить дни спокойно и без суеты — здесь это не должно быть слишком сложно. Например, прогуляйтесь полчаса после пробуждения, чтобы насытить организм кислородом. Читайте, рисуйте, расслабляйтесь…

Сибилла кивнула, вышла из клиники и полной грудью вдохнула свежий воздух. Лучи заходящего солнца, падающие на её лицо, принесли ей облегчение. Эти обследования нанесли ей серьёзный стресс. Она бросила взгляд на большое здание «Археос» с тонированными стеклами. Обычно Эрван приезжал к ней домой около 18:30, то есть совсем скоро. Кстати, некоторые сотрудники уже начинали расходиться, поодиночке или небольшими группами, независимо от того, были ли они посвящены в секрет или нет. В любом случае, это были блестящие люди, тщательно отобранные для работы в «Лонжепине.

Не долго думая, она направилась к большому парку и села на траву, рядом с дубом… и на опушке леса. Она немного упрекала себя за эту слежку, но ей нужно было убедиться, что её спутник — такой же сотрудник, как и все остальные, и что он не работает в этом странном месте, спрятанном в лесу. Слова Мартина действительно всё ещё звучали у неё в голове. - Однажды вечером она вернулась домой, у неё было немного крови на штанинах. Клянусь, это правда. Пусть она и пошла сразу в душ и сдала одежду в стирку, я это видел…

Время от времени на конце тропинки, по которой она шла, возвращаясь из бункера, примерно в ста метрах отсюда, появлялись люди и возвращались в исследовательский центр через ворота, расположенные с задней стороне. Мужчины и женщины в гражданской одежде. Она насчитала одиннадцать человек, прежде чем её взгляд остановился на человеке, который выглядел более строгим, чем остальные. С того места, где она стояла, ей не удавалось разглядеть лица, но у неё не было никаких сомнений: это был Эрван. Она тут же выпрямилась и спряталась за стволом дуба, чувствуя, как сжимается горло. Ей показалось, что он шёл рядом с мужем Мелиссы и женой Мартина. Да, это была именно она, в строгом костюме. Вместе они направлялись к задней части прямоугольного здания.

Сибилла быстро вышла на главную улицу, ошеломлённая. Конечно, в этом не было ничего драматичного, но ей бы хотелось, чтобы мужчина, с которым она делила жизнь, был обычным сотрудником. Зачем этот бункер? Это добавляло еще один слой к невысказанному, своего рода секрет в секрете. Она осознавала, насколько ей трудно жить с человеком, который не может рассказать ей о своих днях. Что бы она ни делала, у нее было ощущение, что она никогда не получит ответов. В глубине души только ее кошмары, казалось, хотели пролить свет на ситуацию, но их искоренили…

Она снова прошла мимо указателя, указывающего направление к домикам с 20 по 29. Несмотря на все свои попытки, она так и не получила никакой информации о человеке или людях, живущих в том навязчивом номере из её сна. Через два часа комендантский час погрузит Лонжепен в сон, до этого времени кто-нибудь же обязательно появится, не так ли? Сибилла решила подождать перед домиком № 27, ходя туда-сюда со скрещенными на груди руками, погруженная в свои мысли, пока перед ней не появился лысый мужчина лет пятидесяти. У него на плече висела небольшая кожаная сумка, а в руке он держал яблоко.

— Я могу вам чем-то помочь?

Сибилла вежливо кивнула.

— Да, я уже несколько раз тщетно стучала в дверь дома № 27. Не могли бы вы сказать, кто живет в этом домике?

Он посмотрел на неё мгновение, потирая яблоко о брюки, а затем ответил:

— Это Роза-Мари Дефрансуа, психиатр из Лонжепина. Обычно она возвращается около 19:30. Простите, но мне кажется, я вас раньше не видел. Вы работаете в клинике?

Сибилла онемела. К непонятной головоломке, которую ей предстояло сложить, добавился новый кусочек. Почему же её сны заставляли её идти к психиатру, которая лечила её? Её собеседник заметил её растерянность. Она услышала, как он спросил — где-то далеко в её голове — всё ли в порядке. Мир на несколько секунд закружился вокруг неё, прежде чем картинка стабилизировалась. Нет, ничего не было в порядке. Совсем ничего.

Когда она переступила порог своего шале, Эрван уже выходил из душа и бродил в трусах и футболке. Он подошёл, чтобы поцеловать её. Сибилла постаралась сохранить спокойствие, но её недомогание не ускользнуло от внимания её спутника.

— Ты бледная. Обследования тебя утомили?

— В основном из-за этого лечения, оно делает мои дни тягостными… В конце концов, я не знаю, так ли уж хорошо его принимать.

— Каждую ночь я смотрю, как ты спишь. Твой сон такой безмятежный. Уверяю тебя, это хорошо. Доверяй этим людям.

Сибилла вздрогнула при мысли, что он может наблюдать за ней ночью. Тем не менее она прервала этот разговор и направилась в ванную, где напустила воду в душ. Вещи Эрвана лежали на дне корзины для грязного белья. Опустившись на колени, она взяла их и внимательно осмотрела. Крови не было. Зато она нашла чёрный волос, прицепившийся к рукаву её свитера. Он был толстым и коротким. Как у животного. Она бросила его в раковину. Может, в бункере они работали с безобидными животными? Лонжепин — это экспериментальный центр. Они проводят исследования мозга. Прежде чем перейти к людям, им же нужно как-то проверить свои достижения, не так ли? В общем, ничего действительно необычного. И кровь, возможно, была оттуда. От препарированной мыши, что-то в этом роде.

Она уставилась на своё отражение в зеркале. Доверять… Именно этого она и не могла больше делать. Сколько ещё она продержится так, перебирая в уме свои вопросы, с подозрением относясь ко всему, пытаясь разгадать головоломку, которая, вероятно, останется неразрешимой, пока она заперта в деревне? Ей нужно было вернуться туда. На территорию своих снов. Если повезёт, она найдёт там ответы, спрятанные в глубине её сознания, в её прошлом.

Когда пришло время ложиться спать, Эрван подошёл к ней сзади, с стаканом воды и таблетками в руках, когда она наклонилась над ящиком тумбочки в поисках своих лекарств.

— Я переложил их в другое место, — объяснил он.

Она ошеломлённо уставилась на него.

— Почему ты так поступил?

— Обычно у тебя больше не бывает приступов во сне, но осторожность не бывает лишней: кто знает, на что тебя подтолкнут твои ночные блуждания? Я предпочитаю, чтобы они ночью были вне твоей досягаемости.

Сибилла была на грани. Она пыталась сохранять спокойствие, не поддаваться гневу и не выпалить ему, что видела, как он возвращался из бункера с соседкой, которую он, тем не менее, считал такой «закоренелой. - Да и какой в этом смысл? Он бы ответил, что это его работа, его коллеги…

Она села на кровать и собрала таблетки и капсулы в ладонь. Естественным движением она вставила их в рот и прижала языком к левой щеке, затем сделала два глотка воды, прежде чем лечь, как делала каждый вечер. Эрван стоял рядом несколько секунд, гладя её по волосам. Она улыбнулась ему, пока чувствовала, как лекарство мягко растворяется в слюне. Наконец он пошёл повесить халат в гардеробную и выключить свет. За это время Сибилла выплюнула лекарства и засунула их под матрас.