— Я же вам говорил: мозг — это она.

Агнес дружески похлопала его по руке. Она объяснила, что является экспертом в области когнитивных наук. У неё было впечатляющее резюме, и она, судя по всему, была очень счастлива работать здесь. Они оба родом из окрестностей Бордо, где и собирались окончательно поселиться после завершения миссии.

Сибилла реагировала, когда могла, но так и не могла найти своё место. Плохая память, этот навязанный ужин, все эти лица вокруг… Иногда она ловила на себе чьи-то взгляды. Быстрый взгляд глаз, поворот головы, нахмуренные брови… Ощущение, что о ней говорят. Это нормально. Ты в ресторане, ты новенькая, эти люди живут в замкнутом кругу и им любопытно. Расслабься и перестань быть параноиком.

К счастью, Эрван отлично держался на протяжении всего ужина, блестяще выпутываясь из вопросов о прошлом, ответы на которые ускользали от Сибиллы или ставили её в неловкое положение. В то же время Агнес, сидящая напротив, монополизировала разговор. Мартин слушал, большую часть времени молча. Взгляд писателя регулярно пересекался со взглядом Сибиллы , то задумчивый, то улыбающийся.

Ресторан очень скоро опустел. Наслаждаясь тишиной, которая теперь царила вокруг них, мужчины заказали последний аперитив и выпили его залпом. Все четверо вышли из ресторана как раз в тот момент, когда закрывались его двери. На главной улице деревни ещё бродили несколько силуэтов. Было 20:30, солнце начинало садиться и окрашивало вершины гор в ярко-красный цвет. Агнес элегантным движением зажгла длинную и тонкую английскую сигарету.

— Лучшее время суток, — заявила она, наблюдая за этим зрелищем. — Я никогда не устаю от этого. Обещание лучшего завтра и, вместе с ним, лучшего мира.

Она затянулась сигаретой, а затем повернулась к Сибилле.

— Я открою вам сенсацию, Сибилла: здесь, благодаря нашим исследованиям, мы сделаем мир лучше. Да, мы это сделаем, несмотря на все препятствия, с которыми сталкиваемся каждый день. Прогресс всегда требует определённых жертв…

— Каких именно жертв?

Учёная сделала последнюю затяжку, глядя на горы, и, не обращая внимания на собеседницу, направилась к шале, держа Мартина за руку. Подражая ей, Эрван взял Сибиллу за руку, пока все не обменялись дружескими рукопожатиями. Оказавшись дома, Сибилла тихо вздохнула с облегчением. А её спутник сразу же включил телевизор на музыкальный канал. Это был его рефлекс, как только он возвращался домой, словно тишина была для него невыносимой.

— Ну, как они тебе показались? — поинтересовался он, снимая пальто.

— Она? Высокомерная, самовлюбленная и болезненно ревнивая. У неё в глазах есть что-то, от чего у меня кровь стынет в жилах. Да и она даже не ответила на мой вопрос сейчас, ты заметил? А он… Не знаю, что и думать. Скромный, живущий в тени своей жены.

Он прижался к ней сзади. Понюхал её шею. От него пахло генепи.

— Не самая лестная картина наших дорогих соседей, но, честно говоря, я с тобой согласен. Она следит за своим Мартином, как за молоком на огне. В любом случае, ты отлично справился. Я тобой горжусь…

Он указал на стопку листов на журнальном столике.

— Книга, о которой он говорил?

— Да. Надеюсь, она хороша. Не представляю, как объяснить ему, что он не создан для писательства…

— Серфер, без шуток. Жду не дождусь, когда ты мне всё расскажешь. Ладно, я побегу принять душ, а потом посмотрим старую романтическую комедию типа «Красотка»?

— Не помню, чтобы я её смотрела.

— Тогда отлично. А потом займёмся твоим лечением.

— Я могу сделать это сама, ты же знаешь.

— Это момент, которым я хочу поделиться с тобой. Ты ложишься, я ложусь. И потом я увидел, как ты спала, это очень важно — нас никогда не бывает слишком много, чтобы проверить дозировку.

Шторы опустились вокруг них ровно в ту секунду, когда он вставил DVD в проигрыватель.

— Как в кино! — пошутил он.

— Ты идиот…

Они смотрели фильм, прижавшись друг к другу на диване под пледом. Когда пришло время ложиться спать, Эрван подошёл со стаканом воды, двумя капсулами ноктавама и 2,5 мг празозина. Сибилла проглотила всё и легла. Утешительное тепло тела её спутника, прижавшегося к её спине, доставляло ей невероятное удовольствие. Этот день был особенно мучительным. Постепенно её сознание затуманилось. Вскоре не осталось ни мыслей, ни вопросов, ни страха.

Только пустота.

После ледяного душа и двух чашек черного кофе Вик попрощался с MammaM и сел в машину ровно в 9 часов. Он сразу же приклеил стикер на приборную панель — «День рождения Элизабет» — и отправился в путь. В это субботнее утро движение было плавным, небо уже ярко-голубое, предвещая прекрасный день. Он выехал из Гренобля и свернул на трассу А49, один, под мелодию Боба Дилана.

Он не рассказал Вадиму об той искре, которая вспыхнула вчера в алкогольном тумане. Он предпочел оставить его в покое в этот особенный день. Да и вообще, это была всего лишь проверка. По крайней мере, так он себе уверял. В глубине души он знал: если он здесь, глотая асфальт и придумывая себе оправдания, то только потому, что, прежде всего, бежал от этого дома, в котором до сих пор витал аромат его жены.

Деревня, которая его интересовала, называлась Малиссар. Именно там жили Курвье. Он припарковался перед аптекой в центре, вошёл туда и дождался своей очереди. Там он незаметно предъявил своё полицейское удостоверение управляющей — женщине в халате лет сорока.

— Уголовная полиция Гренобля. Можем поговорить наедине?

Она тут же перестала улыбаться и провела его в свой кабинет, расположенный в задней части аптеки.

— Уголовная полиция? Что случилось?

— Ничего серьёзного, я провожу плановую проверку по делу, над которым мы работаем.

Она окинула его взглядом с головы до ног, пока он доставал листок из кармана. Вик был не в лучшей форме, и, несмотря на зубную пасту и кофе, от него все еще пахло старым алкоголем. Что касается его внешнего вида — черные джинсы, смятая серая рубашка под поношенной кожаной курткой, — он прекрасно понимал, что выглядит как неряшливый коп, которым и стал за последние несколько дней.

— Мари-Поль Курвье, вам это о чем-нибудь говорит?

— Да, бывшая клиентка.

Лицо его собеседницы еще больше ожесточилось. Даже спустя годы она, как и все местные жители, хорошо помнила грязное дело, раскрывшее истинную сущность мужа Курвье. Вик провел расследование перед отъездом: как и следовало ожидать, Мари-Поль Курвье больше не жила здесь, а переехала в Барбьер, примерно в двадцати километрах отсюда.

— Вы были с ней близки?

— Не особо. Она не была из тех, кто любит выставлять себя напоказ. Простая и сдержанная женщина. Когда эта ужасная история с её мужем просочилась в прессу, её больше никто не видел. Наверное, нелегко выносить взгляды окружающих…

— Несомненно. Мне нужно получить доступ к истории её покупок. Это было более четырёх лет назад, но у меня есть точные даты, которые я могу вам сообщить.

Он положил выписку со счёта на стол и указал на одну из строк, которую обвёл.

— Первая — 12 декабря 2012 года. Покупка, оплаченная её банковской картой. Можете ли вы сказать, что она приобрела?

Управляющая встала за компьютер и начала набирать текст.

— 12 декабря 2012 года… Действительно. Госпожа Курвье купила парацетамол, раствор для полоскания горла и орациллин в виде делимых таблеток.

— Орациллин, что это такое?

— Антибиотик из группы пенициллинов. Его применяют для лечения ангины, а также кожных инфекций. У меня здесь есть копия рецепта. В случае с госпожой Курвье это действительно было для ангины.

— Можно ли назначать орациллин людям с проблемами селезенки, например, при асплении?

— Я не сказала вам об этом, потому что это не одно из наиболее частых показаний к применению, но да, конечно.

Подозрения Вика подтверждались. Сами по себе выписки с банковских счетов не вызывали никаких подозрений. У супругов Курвье у каждого была своя банковская карта, а расходы жены были самыми обычными: бензин, продукты, покупки в ближайших магазинах… Неудивительно, что полицейские тогда пропустили это мимо внимания, поскольку у них не было никакой информации о похищенной женщине и они, следовательно, ничего не знали о её проблемах со здоровьем. Он же, напротив, был в курсе, и три строчки расходов в аптеке, сделанные во время содержания молодой женщины под стражей, привлекли его внимание. У пленницы отсутствовала селезенка, токсикологическая экспертиза выявила следы антибиотиков в её волосах, в том числе за период заключения, поэтому она, несомненно, получала лечение.