Вадим кивнул, после чего немного наклонился вперёд.

— Тело было неузнаваемо. Полагаю, вы не полагались исключительно на отпечатки пальцев для официальной идентификации Лубны Кадаши?

Строкер поднял бровь, удивлённый вопросом.

— Вы что, за придурков нас принимаете, что ли? Я лично занимался опечатыванием вещей, изъятых у неё для ДНК-анализа: зубной щёткой и расчёской, покрытой чешуйками кожи. Я также присутствовал, когда судмедэксперт брала образцы с трупа. И даже организовал доставку образцов в лабораторию.

Он снова открыл папку и подтолкнул полицейским документы.

— Посмотрите, если вам интересно. Сопоставление однозначно: ДНК совпадает. Обугленный труп действительно принадлежал Лубне Кадаши.

Взгляд, которым обменялись Вик и Вадим, не ускользнул от внимания офицера.

— У вас с этим проблемы?

— Никаких…

Вик внимательно изучил документы, а затем вернул их собеседнику.

— Не могли бы вы сделать нам копии всего этого?

Ален Строкер без возражений направился к копировальному аппарату. Оба полицейских тут же встали.

— Еще один вопрос… Как вы думаете, это было самоубийство или убийство, замаскированное под самоубийство? — поинтересовался Вик.

— Действовала ли она в одиночку или входила в состав ячейки? Ее ликвидировали из-за того, что она намеревалась совершить? По этим вопросам обратитесь к Виньолю, и удачи вам в том, чтобы он с вами заговорил. Кстати, раз уж вы спросили, лично я склоняюсь скорее к версии самоубийства. Несмотря на состояние тела, судмедэксперт не зафиксировала переломов или признаков, которые могли бы свидетельствовать о борьбе, а токсикологическая экспертиза также не выявила ничего, что могло бы подтвердить версию об убийстве.

С этими словами он протянул им пачку листов.

— Вот, у вас есть всё. Если вдруг вы найдёте ответы, которых у меня нет, я не против, чтобы вы вернулись. Хотя бы для того, чтобы избавиться от кости, застрявшей у меня в горле.

— Мы вам это должны…

Партнёры медленно вернулись к машине, каждый погружённый в свои мысли. Вик, сев за руль, вставил ключ в «Нейман, - но не включил зажигание. Он прижался затылком к подголовнику. Несколько капель дождя всё ещё стучали по лобовому стеклу, но небо прояснялось.

— У нас два трупа: наш и их. Один из них — не Лубна Кадаши…

Он закрыл глаза, прижав указательные пальцы к вискам. В памяти прокрутил каждый этап их расследования.

— Скажи мне, где я ошибаюсь. Анна Гримо на наших глазах берет образец ДНК с тела, которое мы обнаружили на берегу Романши. Она передает нам опечатанные пакеты, которые мы доставляем в лабораторию в Ла-Тронш. Образцы анализируются, профиль вводится в базу данных FNAEG, запускается поиск, и мы получаем стопроцентное совпадение с ДНК, найденной на останках Филиппа Курвье. Эта ДНК принадлежит молодой девушке, которую он удерживал в плену в течение четырёх месяцев. Затем…

Вадим ждал продолжения. Вик сделал паузу, а затем бросил опечаленный взгляд на своего напарника.

— Ладно, я немного надавил на жену Курвье, чтобы вытянуть информацию об отеле, — признался он. — Она была в этом замешана.

— Чёрт…

Вадим прижал сжатый кулак к губам.

— Что ты с ней сделал, что она проболталась, хотя сопротивлялась другим копам?

— Она заговорила, это главное, — уклонился Вик. — И она никому ничего не скажет, будь уверен. Это своего рода сделка между нами.

— Сделка…

— Короче говоря. Она рассказала мне о бреднях своего мужа. Он зациклился на одной девчонке, с которой переспал в «Belle Nuit» 14 ноября 2012 года. С тех пор он начал крутиться по окрестностям в надежде найти её. Когда это произошло, он похитил её. Он удерживает её в плену при соучастии своей жены… Мари-Поль Курвье утверждает, что ничего о ней не знает, но всё же выдает мне два имени: Лубна и Кевин, этот «ловебой. - Благодаря этой информации мы нагрянули в отель, где поймали Кевина, и тот наконец выдал нам имя, которое мы искали с самого начала: Лубна Кадаши. Ты где-то улавливаешь несоответствие?

Вадим немного подумал, а потом покачал головой.

— Никаких. Всё сходится. Меропа — это Лубна Кадаши.

— Меропа — это Лубна Кадаши. Проблема в том, что априори во второй версии истории тоже нет никаких несоответствий. Мы встречаемся с матерью Лубны, которая сообщает нам, что её дочь умерла в августе прошлого года. В качестве доказательств — свидетельство о смерти и обгоревший труп, научно идентифицированный как Лубна Кадаши. Если у тебя есть хоть одна гипотеза, объясняющая этот бардак, я готов её выслушать. И, пожалуйста, пощади меня от этой истории с близняшками.

Они блуждали в полном тумане.

— В обоих случаях у нас нет лица, — ответил Вадим. — В каждом случае слово оставалось за наукой. Однако дважды эта наука однозначно указывает на одного и того же биологического индивидуума, хотя у нас два трупа. Несоответствие может исходить только отсюда. Либо у двух разных людей, не являющихся близнецами, одинаковая ДНК — что с точки зрения вероятности практически невозможно, — либо между забором проб, опечатыванием, анализами и внесением данных в базу что-то пошло наперекосяк. И это может быть как с их стороны, так и с нашей.

Его телефон зазвонил, когда он договорил. Неизвестный номер. Он вышел из комнаты, прежде чем снять трубку. У Вика голова шла кругом, и идеи иссякли. Вадим был прав: мы опирались исключительно на науку, но она была результатом ошибочных человеческих манипуляций, а ошибки случались чаще, чем казалось. Вик вспомнил, например, не столь давнюю историю о призрачном серийном убийце, которого годами разыскивали в Германии и Австрии. На многих местах преступлений обнаруживали одну и ту же ДНК, и, естественно, подумали о мобильном, неуловимом убийце, способном менять способ действий от одного убийства к другому. На самом деле эта ДНК происходила из нескольких партий тампонов, загрязнённых оператором во время их изготовления.

Так что же? Ошибка была допущена с их стороны или с другой? Пока Вадим ходил туда-сюда на улице, Вик внезапно озарило. Черт возьми, всё было так просто, как он мог об этом не догадаться раньше? Он нашёл СМС от Элен Блондель и набрал номер. Через минуту он повесил трубку, получив ответ.

Открылась дверь. Вадим плюхнулся на сиденье.

— Это был парень из DGSI. Я сказал ему, что мы хотели бы с ним встретиться по поводу Лубны Кадаши, потому что она связана с нашим расследованием. Он просил подробностей, но я ничего ему не сказал. Он предлагает встречу завтра утром в Париже.

Вик серьезно кивнул, а затем продолжил:

— Мы не ошиблись, Вадим. Меропа — это Лубна Кадаши. Я только что позвонил Элен Блондель. Она подтвердила, что у её дочери отсутствует селезенка и что с самого детства она принимает антибиотики… Жандармы, DGSI — все они промахнулись.

Сибилла провела весь день, перебирая в уме свой разговор с Мелиссой, и, в конце концов, она нашла только одно объяснение всей этой неразберихе: она знала бывшую врача-психиатра и «нейронимов» из Лонжепина ещё до своей амнезии. У них были общие воспоминания. Так или иначе, их пути пересеклись.

В детстве? Гораздо позже? У всех у них были более или менее серьёзные проблемы с памятью. Могли ли они встретиться в больнице? Как бы то ни было, сегодня они все оказались заперты здесь, в деревне, где велись исследования мозга.

Она вспомнила последние слова Мелиссы. Сбежать. Пойти в полицию. Чтобы сказать что? Что люди исчезают? Что в центре, засекреченном как военный объект, творится что-то, наверное, нечистое? Какого рода вещи, кстати? Где доказательства? Над ними бы просто посмеялись. Нет, это не вариант.

В тот вечер Эрван, вернувшись домой, впервые выглядел особенно озабоченным. Едва переступив порог шале, он включил телевизор, увеличил громкость, налил себе стакан и тяжело опустился на диван. Его лицо было блеклым, почти серым, а плечи, казалось, несли невидимую ношу. На прошлой неделе он отработал более шестидесяти часов. Не считая его возможных ночных выходов…