Отсюда и его пространство. Это был его тренировочный центр. Из пересчёта ключевых моментов своей жизни и мира. К какому количеству воспоминаний сводилась нормальная жизнь? Когда он задавал этот вопрос своим близким, никто так и не смог ответить. Тысяча? Пять тысяч? Десять тысяч? Люди не имели ни малейшего представления. Они вспоминали одни вещи, а другие — нет, в зависимости от дня. Лицо из детства, например, могло всплыть в памяти всего один раз за всю жизнь, вызванное обстоятельствами, и исчезнуть навсегда в бездне забвения. Память — это постоянно меняющееся болото, настолько загадочное и невозможное для количественной оценки. А у него воспоминаний были миллионы. И, следовательно, ни одного.

Его взгляд, затуманенный алкоголем, скользнул к разделу «Семья. - Застывшие улыбки. Увековеченные каникулы. Запечатлённое рождение его дочери. Там была фотография Корали-младенца в колыбели с датой: 9 декабря 2001 года. В тот день она едва не умерла от парвовирусной инфекции. Ещё один снимок: его свадьба, которая вскоре уступит место разводу. Внезапно в нём вспыхнул гнев, направленный скорее против самого себя, чем против жены. Натали, по крайней мере, хватило мужества уйти.

В соседнем блоке, - Друзья, - были и радости, но также и боль. Боль Вадима, когда он потерял Элизабет, свою жену. Или, вернее, бывшую жену. Они расстались два года назад, только вот его коллега так и не смог смириться с концом их отношений. На глянцевом снимке Элизабет прижималась к Вадиму, подняв ногу в воздух, как аист. Красивая женщина с искрящейся улыбкой, блестящий военный психиатр, любительница скалолазания, особенно фристайла. В октябре прошлого года её раздробленное тело нашли у подножия скалы. Через несколько дней был бы её день рождения. Вадим пойдёт возложить цветы на могилу. Вик не должен был «забыть, - поэтому он записал это на стикере, который будет носить с собой.

Вадим теперь жил один со своим сыном. Взгляд Вика задержался на мальчике со светлыми глазами, смуглой кожей и красивыми кудрявыми волосами, а затем перешёл на уголок «Уголовных дел. - Его пантеон ужаса, где остались только фотографии жертв, виновных в гибели которых он и его команда так и не установили. Эвридика, Андромеда… Открытые и нераскрытые дела. Полицейский не хотел, чтобы эти звезды перестали сиять и они не были поглощены его нейронной черной дырой. Вглядываясь в них снова и снова, он все еще надеялся, что какая-то деталь всплывет из самых глубин его памяти и позволит чудесным образом раскрыть дело.

Он добавил три новых снимка к этому морю изуродованных тел и вернулся, чтобы сесть на свой стул. Кто была Меропа? Почему Смерть ее выбрала? Мотив не был сексуальным, поскольку анапат не обнаружил никаких следов насилия в области половых органов, а также отсутствовали семенные жидкости или лубрикант. В этом преступлении было что-то одновременно зверское и хирургически точное. Это не походило на месть, а скорее на чистое уничтожение. На методичное стирание следов.

Вик представлял себе крайне осторожного убийцу, который не поддался панике. Может быть, Меропа доверительно пошла за ним? Или он внезапно набросился на неё, прежде чем утащить? В любом случае, несмотря на кровавую бойню, которую он устроил, он не оставил никаких биологических следов. Значит, он обязательно носил перчатки, возможно, даже маску или капюшон. Чёрт, этот тип размазал ей лицо в кашу и вырвал глаза. Зачем? Чтобы лишить её человеческого облика? Потому что не выносил её взгляда? Как бы то ни было, все учебники по психологии сходятся во мнении, что преступники, нападающие на глаза, с большой вероятностью знают свою жертву. Убийца не действовал наугад, и эту гипотезу подтверждал тот факт, что он был в курсе прошлых операций, перенесённых Меропой. Их противник — психопат, полностью контролирующий себя. Противник, который, скорее всего, будет долго издеваться над ними.

Одна из фотографий, плохо приклеенная, отвалилась. Вик наклонился, чтобы поднять её, но, будучи слишком пьяным, упал на пол. Лежа, он уставился на эти пустые глазницы, которые, оказавшись в его руках, умоляли его. Голос молодой женщины донёсся из загробного мира. - Я не хочу быть именем звезды на твоей проклятой стене. Верни мне мою настоящую личность. Восстанови справедливость. - Полицейский прижал ладони к вискам, но как ни старался, голос проникал в него, становясь всё громче и пронзительнее.

— Обещаю. Я найду того, кто это сделал.

Он тоже начинал сходить с ума…

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ЦЕНТР ЛОНЖЕПЕН

ДОСТУП СТРОГО ЗАПРЕЩЕН

НЕУПОЛНОМОЧЕННЫМ ЛИЦАМ

Под пристальным взглядом камеры видеонаблюдения табличка стояла у края идеально ровной дороги, уходящей куда-то в лес Гранд-Шартрез. Уже больше получаса не было видно ни единого следа цивилизации. Вокруг оставались лишь далекие горы, похожие на сломанные клыки, изрезанные плато и эта растительная масса, где буки и клёны переплетались в удушающем объятии, создавая такой густой полог, что солнечные лучи едва пробивались сквозь него.

Через два километра лес расступился, и дневной свет обрушился на них ярким и внезапным потоком. Он падал на контрольно-пропускной пункт, оборудованный шлагбаумом и окруженный бетонными стенами, которые, казалось, хотели коснуться неба. Сибилла подняла глаза на металлический портал, возвышавшийся над входом. Над ним было выгравировано «Лонжепин . - Это отличалось от её сна, выглядело гораздо более военно, но это название сжало ей сердце. Она добралась. Именно здесь, на высоте более тысячи метров, вдали от любого населённого пункта, они собирались зарыться на следующие двенадцать месяцев. Целый год их жизни.

Эрван положил руку ей на бедро. Наверное, он чувствовал её напряжение. Они покинули Нормандию через несколько часов после отъезда грузчиков и проехали семь часов подряд, сделав лишь одну остановку, чтобы заправиться и перекусить. Семь часов, в течение которых она переживала из-за того, что не могла получить доступ к содержимому флешки, найденной в багажнике.

Здесь по-прежнему чувствовалась душа бывшего роскошного курортного поселка, выкупленного двадцать лет назад миллиардером-предпринимателем, стоящим у истоков всей этой истории, Альбером Диоллем. Незаметные мощеные аллеи, окаймлённые цветниками, уходящие в густую растительность. Деревянные дома, искусно спрятанные среди деревьев. Водоёмы, над которыми жужжали насекомые. Всё было идеально ухожено. Сказочно.

Чуть дальше виднелась главная улица, очень красочная и усеянная небольшими магазинами. Настоящая декорация голливудской киностудии. Зато на другом конце едва различились здания исследовательского центра «Археос. - Повсюду бродили силуэты, в основном мужчины в военной форме. Два спортсмена с короткой стрижкой шли бок о бок по тропинке между деревьями. Сибилла уже знала, что здесь она никогда не встретит детей — это было одним из многочисленных критериев отбора. Лонжепен… Ей на ум пришли пары слов, чтобы охарактеризовать это место. Красота и тайна. Странность и обыденность. Очарование и беспокойство. Её восприятие вещей, очевидно, было искажено кошмарами и стрессом.

Она и Эрван свернули на аллею, указанную сторожем — вторую от входа, где располагались дома с 10 по 19 — и прошли мимо первых построек, гармонично вписанных в природу. Сибилла немного знала историю этого места. Диолле, крупная шишка фармацевтической промышленности, специализирующийся на протезах, а заодно и нынешний министр обороны, захотел воплотить в жизнь одну из своих фантазий: создать научную деревню, которая собрала бы лучшие умы страны для работы над одним из его самых безумных проектов — «Brain Computer Interface. - Цель? Помочь парализованным людям снова ходить, управляя экзоскелетами силой мысли.

В то время «французский Илон Маск» раскрыл свой кошелек и сумел привлечь самых выдающихся исследователей в области нейронаук, предложив им эту великолепную природную обстановку, сочетающую удовольствие и работу. Вскоре он объединился с Кристианой Леснар, блестящей нейрохирургом и бывшим советником по биомедицинским вопросам в CEA1.