Пока она шла, её мысли обратились к Эрвану. Если он изменил комбинацию сейфа, то, вероятно, знал, что она прикасалась к нему после отъезда родителей. Может, он установил диски в особое положение, чтобы обнаружить любую попытку взлома? Может, он специально оставил коробку на видном месте, чтобы проверить, не попытается ли она её обыскать? Он проверял её?

Солнце уходило за горы, и на крыши ложились длинные тени. Небо же окрашивалось в насыщенный розовый цвет. Укутавшись в тонкий свитер, Сибилла заметила прогулочную тропинку, уходящую в лес, а затем вышла на главную улицу. Никаких машин, а значит, и тротуаров тоже не было. Она представляла себе, как когда-то, когда это место было летним лагерем, дети бегали и веселились здесь. Мороженое, беззаботность… Сегодня же она ощущала тяжёлое присутствие порядка и иерархии. Садовники, продавцы, обслуживающий персонал: все, кого она встречала, были военными. А она, с разбитой памятью, блуждала посреди всего этого.

Она прошла мимо уже закрытого парикмахерского салона, небольшого супермаркета, в котором силуэты делали покупки, фитнес-зала, оборудованного новейшими тренажерами и практически полностью занятого — две-три женщины среди стада потных мужчин. Идеальные умы в идеальных телах. Там также был клуб боулинга и бильярда. Чуть дальше библиотека с большими панорамными окнами примыкала к крытому бассейну, и, что было ещё более удивительно, Сибилла обнаружила небольшую белокаменную часовню, значительно отстоящую от остального здания, на опушке соснового леса. В конце концов, можно быть учёным и молиться.

Она заглянула внутрь. Там царила обволакивающая прохлада. Два стула, стоящие лицом друг к другу, фреска с изображением явления Богородицы Бернадетте на фоне имитации пещеры, полка с цветами и свечами… Сибилла замерла на несколько секунд, прежде чем повернула назад. Затем она наткнулась на ресторан с безумно оригинальным названием «Le Longepin» и была удивлена большим наплывом посетителей. Это заведение в стиле массивного савойского шале было практически заполнено до отказа, хотя было едва ли 18:30. Горный воздух, очевидно, разжигал аппетит.

В конце улицы аллеи вели к другим шале, выстраивались в ряд военные жилые модули из сборных конструкций, а впереди раскинулся лесопарк Археос. Исследовательский центр не выглядел помпезно, напротив: это был прямоугольный двухэтажный блок из стали и тонированного стекла, соединенный крытым переходом с небольшой клиникой, куда Сибилла, кстати, должна была отправиться через два дня на свой первый прием к психиатру. Эта встреча вызывала у нее тревогу, но если она хотела поправиться, ей пришлось бы обязательно пройти через это.

В этот момент её взгляд упал на одну из скамеек на окраине парка. На ней сидели мужчина в майке без рукавов и женщина в белом халате, и у неё сложилось впечатление, будто она перенеслась в будущее. Руки этого человека напоминали руки самых совершенных роботов: чёрные, очень тонкие, несомненно, из углерода, таинственным образом соединенные с плечами и снабжённые кистями со шарнирными фалангами — и всё это без единого видимого кабеля или винта. Человек-робот пристально смотрел на свою правую ладонь, на которой лежало яблоко. Его глаза прищурились, а рот скривился от напряжения. Внезапно пальцы сомкнулись и с огромной силой раздавили плод.

Сибилла была потрясена этим зрелищем. Тем не менее она снова зашагала, когда обе головы поднялись в её сторону. Она успела лишь разглядеть Кристиан Леснар, выдающуюся нейрохирурга, чья фотография была в презентационном досье. Тонкое, костлявое лицо, испещрённое морщинами. Седые волосы, завязанные в хвост. Пятидесятилетняя женщина с глазами, которые пронзали насквозь.

Теперь молодая женщина намеревалась исследовать границы парка, который за пределами «Археоса» казался огромным. Она встретила группу людей в гражданской одежде, увлечённых разговором, коротко поздоровалась с ними и пошла дальше, пока прогулочная дорожка не образовала петлю на опушке леса, побуждая развернуться. Где же на самом деле пролегали границы деревни? Как далеко он простирался? Ей хотелось это узнать. Возможно, было неуместно так отклоняться от протоптанных троп в месте, где царила дисциплина, но если бы это было запрещено, здесь, как везде, поставили бы ограду.

Приняв решение, она пробралась в заросли. По мере продвижения лес становился всё гуще и плотнее. Тишина здесь была абсолютной, почти неестественной. Ни птиц, ни каких-либо других животных. Только её шаги, скрипящие по ковру из сосновых иголок и встряхивающие папоротники. Пройдя около ста метров, она наткнулась на ограждающую стену, у подножия которой росли устрашающие кусты ежевики. Это были пределы её свободы, и она решила обойти их справа, углубляясь всё дальше в глубину Лонжепина.

Через пять минут она заметила небольшую просеку между деревьями, предвещавшую наличие открытой местности. Она подумала о пруду или лесной поляне, но в конце концов обнаружила полузарытое сооружение, плоская крыша которого была увенчана растительностью. Здание в форме буквы L, практически без окон, окруженное сеткой и колючей проволокой. Её любопытство было возбуждено, и она обошла его вокруг и обнаружила дверь из металлических прутьев, через которую можно было пройти за первую ограду, прежде чем добраться до самого входа в сооружение, который, по-видимому, тоже был заперт.

На этот раз на табличках было чётко написано: - Вход посторонним строго запрещён. - Она задержалась на мгновение. Очевидно, чуть дольше, чем следовало, поскольку дверь здания распахнулась. В дверном проёме появился мужчина в военных брюках и армейских ботинках.

— Что-то не так?

Сибилла покачала головой.

— Извините, я заблудилась. Гуляла по лесу и…

— Тропа прямо здесь. Не стоит здесь слоняться.

Его тон не допускал возражений. Он закрыл за собой дверь. Сибилла тут же развернулась и пошла по широкой тропе, на которую он указал пальцем и на которой следы от шин свидетельствовали о том, что сюда подъезжали автомобили. Ограждение внутри ограждения, спрятанное в глубине леса… В конце концов, может, это и нормально. Способ защитить то, над чем работали все эти учёные. Во всяком случае, об этом они не упомянули в своей презентации.

В итоге она вышла в парк, но с противоположной стороны от того места, где четверть часа назад вошла в лес. Не обращая внимания на тропинку, ведущую к задней части «Археоса, - она пересекла лужайку и вышла на главную улицу, немного остыв. Её недавние кошмары вновь нахлынули на неё. Таинственный Лонжепин. Тревожный Лонжепин. Лонжепин — лабиринт. Она замедлила шаг, проходя мимо деревянной стрелки, указывавшей на дома с номерами от 20 до 29.

27. Номер палаты женщины, помещённой в психиатрическую больницу из её снов… Ей вдруг захотелось заглянуть туда, она заметила камеру и шла, пока не нашла нужный домик. Она безуспешно постучала в дверь, а затем развернулась.

Прежде чем вернуться домой, Сибилла решила поздороваться с соседом напротив, тем, кто жил по другую сторону пруда, чтобы раздобыть немного информации о деревне. Поэтому она свернула на дорожку, расположенную перед её собственной, постучала в деревянную дверь и подождала целую минуту, пока мужчина, которого она видела ранее днём, не открыл ей.

Теперь, когда она увидела его вблизи, она заметила, что он был гораздо моложе, чем она себе представляла — не больше сорока лет. Его небрежно заросшая борода, его чёрные взъерошенные волосы, узкие глаза и выступающие скулы напомнили ей Аль Пачино в фильме «Серпико. - Эта ассоциация мелькнула в её голове, хотя она и не имела ни малейшего представления о том, о чём был этот фильм.

— Я хотела представиться, — сказала она. — Мы с мужем приехали сегодня. Но, возможно, я вас беспокою.

Ее собеседник почесал затылок, все еще погруженный в свои мысли, а затем наконец улыбнулся ей робко.

— Нет, нет. Я Мартин. Извините за то, что было раньше, наверное, я показался отстранённым… На самом деле я просто был погружён в свои мысли.