— Не за что. Вы писатель, верно?

— «Писатель» — это слишком громко сказано. Позвольте предложить вам что-нибудь выпить в знак приветствия. Вы не сказали, как вас зовут.

— Сибилла.

— А чем вы занимаетесь, Сибилла? То есть, чем вы занимались до того, как приехали в Лонжепин?

— Я рисую.

Пока он уходил на кухню, она огляделась по сторонам. Квартира была обставлена точно так же, как и их, но зеркально. Переполненный книжный шкаф занимал значительную часть стены слева от телевизора. На одной из полок красовалась старая пишущая машинка «Ремингтон, - в которую был вставлен чистый лист бумаги — просто для украшения. Она также бросила взгляд на висящие на стене фотографии, на которых был запечатлен её хозяин в компании женщины постарше. В этот момент Мартин снова появился с двумя бокалами портвейна.

— Её зовут Агнес… Вы, наверное, догадались, что именно она — мозг всей этой затеи. Это видно уже по той ясности ума, по интеллекту, который читается в глубине её глаз. Она уже пыталась объяснить мне, чем занимается, но я ничего не понял. В общем, надеюсь, вам нравится наш дом.

С этими словами он чокнулся своим бокалом о тот, который только что протянул ей.

— Пока что не разочарована. Какие истории вы пишете?

Он пошел закрыть панорамное окно. Солнце полностью скрылось, и стало заметно прохладнее.

— Детективную историю о исчезновении молодой женщины, которую её отец будет отчаянно искать. Я всегда хотела писать, обожаю детективы, и это был повод начать. Миссия Агнес длится не менее года, а мы приехали всего четыре месяца назад. Погружение в эту деятельность помогает скоротать время. Вы скоро поймёте, что некоторые дни могут быть довольно длинными.

Сибилла сделала глоток портвейна. Сиропообразная жидкость принесла ей огромное облегчение. Идеальное убежище.

— Простите, сегодня ваш первый день, я не должен вас беспокоить, — поправился он, заметив её смущение. — Увидите, качество жизни здесь исключительное. Не нужно заботиться о повседневных делах. Создаётся ощущение, будто мы находимся вне времени. — Скажите, как-нибудь в ближайшее время я бы хотел услышать мнение со стороны о моем тексте. Я, кажется, уже написал больше половины, и… ну, я бы хотел знать, в правильном ли я направлении, не слишком ли это скучно. По словам Агнес, пока что это хорошая история, но она не очень объективна.

— Ну, почему бы и нет, да.

— Прекрасно! Я пойду в библиотеку и распечатаю вам копию моего оригинала. Радости жизни без компьютера!

Сибилла кивнула с улыбкой и сделала ещё один глоток спиртного.

— Сколько нас, сопровождающих гражданских, в Лонжепине? — спросила она тут же.

— Мы называем друг друга «нейронимами. - Не знаю, откуда это взялось, наверное, это придумали давным-давно те, кто был здесь до нас, и слово передавалось по цепочке, как в игре «тихий телефон. - Во всяком случае, звучит неплохо, как мне кажется. А чтобы ответить на ваш вопрос: с вами нас четверо.

— Только? Вы шутите?

— Действительно, не так уж и много, но гражданских, таких как вы и я, готовых смириться с необходимостью жить в замкнутом пространстве в течение года, наверное, не так уж и много. Ваш спутник тоже имеет допуск к секретной информации, не так ли?

Она кивнула. Мартин продолжил:

— Честно говоря, я не думаю, что среди всех этих исследователей одни только одиночки. На мой взгляд, некоторые пары живут раздельно на время миссии. В общем, если вам это по душе, я встречаюсь с Тибо, одним из наших коллег, в пятницу в 15:00. Мы встречаемся несколько раз в неделю, обычно спокойно беседуем на природе. За часовней есть небольшая поляна со столами для пикника. Вы можете присоединиться, если хотите.

— С удовольствием, спасибо за приглашение. Недавно я пошла прогуляться. Когда я дошла до «Археоса, - я… прошла ещё немного по лесу за пределы парка и наткнулась на здание, спрятанное среди деревьев и окружённое колючей проволокой…

— Вы, надо сказать, не теряли времени. На самом деле мы все поступили так же, как и вы, — все хотели исследовать окрестности Лонжепина. Это место мы называем «бункер»…

— А для чего оно нужно?

Мартин пожал плечами.

— Понятия не имею. Никто об этом не говорит. Мы с Тибо думаем, что там внутри около двадцати человек, и не спрашивайте, откуда я это взял, но некоторые, по-видимому, даже работают там ночью во время комендантского часа. В общем, я не хочу загружать вам голову нашими маленькими теориями…

Сибилла нахмурилась.

— Комендантский час?

— Да, комендантский час. Ваш муж вам об этом не рассказывал?

— Мой спутник. И нет, я ничего не знала об этом комендантском часе…

Мартин указал на разные окна.

— Каждый вечер в 21:00 ставни во всех домах автоматически опускаются до 6:00 следующего дня. Выходы переходят в режим сигнализации. Эта клавиатура, вон там, нужна не для вашей защиты, а для того, чтобы вы не смогли перелезть через стену. Код отключения меняется каждый день, и если вы введете неверную комбинацию, сработает сигнализация. Через две минуты прибудут военные…

Сибилла попыталась скрыть своё смятение, но она была в шоке. Так вот почему люди ужинали рано. После 21:00 их запирали, как кур. Она поставила стакан, устремив взгляд в никуда.

— Это же безумие!

— Мне жаль, что пришлось вам это сообщить… Впрочем, через два часа вы бы всё равно об этом узнали. В первый раз это немного пугает. И так уже нельзя покинуть деревню, а если ещё и заперты — это двойное наказание… Хорошая новость, тем не менее, в том, что в мае время перенесётся на 22:00, чтобы мы могли немного дольше наслаждаться длинными днями. Увидите, к этому привыкаешь очень быстро. Как и ко всему остальному. Просто нужно войти в ритм.

— Наверное… Есть ещё много подобной информации, которую я должна знать?

Мартин сжал губы. Он выглядел неловко.

— Скажите мне, — настаивала она.

Вдруг открылась входная дверь. В дверном проёме появилась женщина с фотографий. Ей, должно быть, было на десять лет больше, чем Мартину. Прямые волосы платинового блонда. Длинная шея, которая словно отделяла её голову от строгого костюма. Она бросила взгляд на их руки, на бокалы с алкоголем, а затем встретилась взглядом с Сибиллой, не проявив ни малейшей симпатии. Мартин выглядел растерянным. Возможно, он не ожидал, что она вернется именно сейчас. Он поспешил представить их друг другу.

— Сибилла — новенькая, она со своим спутником поселилась на другом берегу пруда.

— Я в курсе.

Тон был резким. Женщина стояла неподвижно, и Сибилла поняла, что ей здесь больше не рады. Мартин проводил её до выхода. Всё в его жестах выражало явную покорность. Сибилла даже не задалась вопросом, кто из них двоих готовит и убирает.

— Спасибо за бокал.

Он кивнул.

— Не забудьте про наш маленький пикник в пятницу…

Сразу же он закрыл дверь, в глубине глаз мелькнула тень извинения. Сибилла вернулась на свою аллею, обеспокоенная этой строгой женщиной… и своим разговором с Мартином.

Карантин.

Эрван должен был дать ей серьезные объяснения.

Сибилла стояла у окна, сжав кулаки вдоль тела. За её спиной на диване сидел Эрван, подперев голову руками. По телевизору в повторе показывали новости. Когда кварцевый дисплей настенных часов перешёл на 21 час, раздались три звуковых сигнала, за которыми последовал тихий рокот электродвигателей. С одинаковой точностью металлические жалюзи опустились на оба окна гостиной, на окно кухни, на окно спальни, а также на большой панорамный проем, выходящий на террасу. Небо, деревья, пруд — всё исчезло из виду. Сибилла тут же почувствовала острую тревогу. Она представила, как эти же ставни заключают в тюрьму все дома деревни, изолируя жителей друг от друга и погружая Лонжепен в темноту.

Конечно, они поссорились с Эрваном. По его словам, он ничего ей не сказал, чтобы не усугублять её стресс из-за того, что он называл «мелочью . - Затем он сделал вид, что не знает, зачем нужна эта изоляция, утверждая, что то, что он работает над секретными проектами, не означает, будто он знает все внутренние механизмы центра. Однако он выразился очень ясно: правила существуют, и, как любой сотрудник, у него нет другого выбора, кроме как их соблюдать.