— Ладно, но это свидание могло быть с Меропой или с любой другой проституткой, с которой он встречался. Да и ты думаешь, что копы в то время не установили бы эту связь?

— Ты слышал, что сказал руководитель расследования: они не изнуряли себя этим делом, сделали только самое необходимое. В конечном счёте, они сосредоточились в основном на районах, связанных с уличной проституцией, чтобы выйти на след Меропы. А Фонбарлетт прогнил насквозь от всякой дряни, но не от уличной проституции. То, что у тебя в руках, — это обычный банковский вывод средств среди сотен других. Ничего такого, чтобы это привлекло их внимание.

Вадим швырнул документы на приборную панель.

— Свои глупости рассказывай начальнику, а не мне.

— Прости, я ничего не могу тебе сказать, Вадим. Может, когда-нибудь, когда всё это закончится. А пока не надо меня этим доставать, пожалуйста. Снятие денег вечером рядом с отелем — вот что побудило нас проверить, и это официальная версия. Главное — чтобы мы продвигались вперёд. И быстро.

Вадим прижался затылком к подголовнику и вздохнув, закрыл глаза. Его напарник был прав: если он получил эту информацию незаконным путём, лучше об этом не знать. Притвориться наивным. У него был сын, которого нужно было растить. Он не мог себе позволить опрометчивость.

Им потребовалось немало времени, чтобы выехать из центра Гренобля и выйти на автомагистраль в направлении Валанса. Вадим воспользовался моментом, чтобы приоткрыть окно в поисках свежего воздуха. У него болела голова. День обещал быть долгим.

— Хочешь поговорить о вчерашних находках? — спросил Вик.

— Нет. Послушай радио, а я попробую выкроить хотя бы десять минут сна.

В конце концов он дремал, пока они не добрались до места назначения. Город раскинулся, словно огромный серый камень, между Роном и его ветреными холмами. У края проспектов платаны рисовали коридоры из тени и света. Вик въехал в район Фонбарлетт — лабиринт высоток, прогнивших от преступности. Здесь не так давно стреляли из «калашникова. - Расправы, связанные с наркотиками. Возможно, Меропа жила за одной из этих изрешеченных пулями стен, находясь под гнетом своего сутенера. В самом сердце отчаяния и насилия.

Вик отъехал на несколько улиц, а затем припарковался прямо напротив банкомата, где Курвье снял деньги. Затем оба полицейских прошли пешком по улице до «Бель-Нюи. - Вик задался вопросом, как ночь может быть «красивой» в такой клоаке. Звезда на крошечном, загрязнённом фасаде, окна, такие же грязные, как в магазинах в самом центре Барбеса, комнаты, нагромождённые на четырёх этажах. Накануне Вик просматривал отзывы в Интернете. - Крысиная нора, - Кишит всякой дрянью, - Порекомендуй это своему злейшему врагу»…

Парень на стойке регистрации — скорее похожей на будку для сбора пошлин — развалился в кресле, уткнувшись носом в телефон, и продвигался по уровням в «Candy Crush. - Рядом с ним лежала старинная регистрационная книга и табличка с надписью от руки: - Оплата за любой номер взимается заранее. - Через бесконечно долгую минуту он наконец поднял глаза. У него были челюсти, как у питбуля, а плоский нос — как у французского бульдога. С жирными волосами, сине-чёрным полосатым свитером и татуировкой, покрывающей шею, он напоминал одного из тех старых русских мафиози, только без харизмы.

— Мы заблудились?

Ему не нужно было долго думать, чтобы понять, что двое парней, появившихся в 11 часов с мрачными лицами, пришли не для того, чтобы сделать заказ. Тем более что, судя по всему, это был не первый раз, когда сюда нагрянули копы или сотрудники санитарной службы. Вик показал свою удостоверение. Мужчина посмотрел на неё из-под лобья, явно испытывая отвращение к сине-бело-красным цветам, а затем вернулся к своей игре.

— Чего они хотят, эти господа?

Холодный табак, чистящие средства, сырость. В помещении пахло всем этим одновременно.

— Задать вам несколько вопросов. Например: вы уже были здесь четыре года назад?

— Это зависит от…

— Чувствую, нас ждёт веселье, — бросил Вадим, закрывая дверь, которую они оставили приоткрытой.

Парень поднял бровь и натянул вызывающую улыбку, от которой напряжение Вика поднялось на ступеньку.

— Мы ищем некого Кевина. Знаешь его?

Смена стратегии. Нужно было перейти на «ты. - Палец парня продолжал скользить по экрану телефона с впечатляющей скоростью.

— Просто Кевин? Это слишком широко. Но нет, никакого Кевина не знаю. Кстати, а ваши документы, объясняющие причину вашего визита, покажете мне?

За их спинами вошла женщина с растрепанными волосами, неся большие сумки, набитые одеждой, и исчезла на лестнице, даже не поздоровавшись. От неё пахло потом и маслом для жарки. Решительным жестом Вик схватил толстую книгу регистрации, валявшуюся на стойке. Графы, даты, подписи за более чем пять лет. 14 ноября 2012 года. На эту ночь было записано девять клиентов. Все имена были разборчивы, кроме номера 21. Почерк был неразборчивым, граничащим с плоской линией на энцефалограмме. Наверное, Филипп Курвье.

— Мы путешествуем налегке, бумажная волокита — не совсем наше. Из любопытства: девчонки, которым едва исполнилось восемнадцать, которых ты пускаешь в свое заведение, чтобы они встретились с парнями, которые в два-три раза старше их, знаешь, как это называется?

— Для вашего личного сведения: ко мне не приходят несовершеннолетние девочки одни. Я проверяю удостоверения личности. Ага. А если они уже совершеннолетние, то делают, что хотят. Если их затея — прижаться к дедушке, который ждёт их под одеялом, — это не моя проблема.

Он издал странный звук ртом, словно пытаясь вытащить кусок мяса, застрявший между зубами, а затем продолжил:

— Видели того развалину, что только что прошла мимо? Половина моих номеров занята семьями лохов, которых мне присылает мэрия и которые тусуются здесь неделями, хуже вшей. Они тусуются по три-четыре человека в одной комнате, это просто ад. Так что то, чем занимаются остальные клиенты в моих комнатах, — не моё дело. Будь этот парень наркоторговцем, священником или извращенцем — мне на это плевать, пока он платит и не устраивает беспорядков.

— А это тоже не твоё дело?

Вик показал на своём телефоне фотографии трупа Меропы: разорванная кожа и пустые глазницы. Управляющий резко отшатнулся.

— Блядь, вы что, с ума сошли, или как?

— Её нашли не так давно, выброшенной где-то в лесу, как обычный мусор.

Полицейский с силой ударил указательным пальцем по реестру.

— В ноябре 2012 года она появилась здесь, потому что у неё была встреча с каким-то отвратительным типом, который заказал её «услуги» через социальные сети. Наверняка это был не первый раз, когда она приезжала в твою дыру, и её сопровождал тот самый Кевин, её «ловебой , - который ждал снаружи. Мы хотим, чтобы ты дал нам информацию о них.

Мужчина замялся.

— Печально, что с ней так поступили, но, честно говоря, я же вам сказал, я…

Быстро, как порыв ветра, Вадим наклонился вперед и с глухим стуком прижал голову парня к прилавку. Вик стоял ошеломлённый: это было не в стиле его коллеги, который теперь схватил парня за свитер, прижав его лицо в десяти сантиметрах от своего.

— Ты нас послушаешь, ублюдок. Мы не добродетели, мы приехали к тебе не просто для того, чтобы сделать записи и пригрозить, что вернёмся. На свободе разгуливает убийца, способный делать с людьми то, что ты видишь перед глазами. Если будешь и дальше вести себя как придурок, мы немедленно отвезём тебя в Гренобль и посадим под стражу за причастность к сети сутенерства…

— Причастность к сети? Это бред!

— У тебя просто провал в памяти, такое бывает. Но я уверен, что твои четыре мозговых клетки снова пришли в норму и теперь у тебя мысли прояснились. Все просто: дашь нам то, что мы хотим, — и мы отстанем от тебя. А вот если будешь вести себя как придурок, мы задействуем все средства, чтобы тебя усадить. Мы ведём уголовное расследование, и мы — люди упорные.

Вадим не стал церемониться: на лбу управляющего уже набухал синяк. А он-то говорил о процедурах…