Стробель вдохнул запах Кровавого болота, и осознал вдруг, что стал привыкать к царившему здесь смраду.

«Ко всему привыкаешь. К работе ликвидатора, к жизни среди выпотрошенной, растерзанной на части плоти. Неужели это так просто?»

- Да уж, - сказал он, - Ты бы не связывался.

***

Воздух в хижине Нуклета был тяжёлым, пропитанным запахом прелого мяса, йода и чего-то остро-кислого, что обычно исходит от вскрытого самохода, чей кишечный тракт начал гнить.

- Ещё неделя, ликвидатор. Не меньше. Твои собственные хрящи сейчас держатся друг за друга только на честном слове и моем клейстере.

Старик сидел у очага, который больше напоминал пульсирующий желудок. Старик помешивал в костяном котелке бурую жижу. Его пальцы, длинные и узловатые, двигались с пугающей ловкостью.

- Тот летун… - Стробель покачал головой. - Кто он?

- Не «он», а «она», - Нуклет обернулся, блеснув единственным глазом. - Лигейя. Самая быстрая тварь, что мне доводилось видеть. Правая рука Иезекииля. Тебе повезло, парень. Обычно она оставляет лишь обглоданные кости.

- Кто такой этот Иезекииль? Ещё один костоправ-недоучка?

- Если бы! Иезекииль - хозяин Влажных петель, самопровозглашённый бог Влажных петель, хотя по его внешнему виду так сразу и не скажешь. Говорят: первое впечатление - самое верное. Ерунда это все. По крайней мере в отношении Иезекииля. Здесь он занимается многим. Покупка, продажа. Скупка краденного. Но в основном, собирает «отходы» и лепит из них то, что костоправам и в кошмарах не снилось. Но важнее другое - зачем ему понадобилась твоя побрякушка. Опиши-ка её ещё раз.

Стробель заговорил неохотно, подбирая слова:

- Тёмная кость. Внутри - пульсация, как будто там заперто чужое сердцебиение. Но холодная. Поверхность покрыта сетью капилляров.

Нуклет задумчиво покивал, помешивая варево.

- И ты не знаешь, что это?

- Не знаю.

Старик хмыкнул.

- Клянусь всеми высушенными Кураторами. Ты действительно не знаешь. Черт побери…

- Что? Чего я не знаю?

Нуклет помешал бурлящее варево, и костяной черпак глухо застучал о края котла, выбивая ритм, похожий на затихающий пульс. Старик долго молчал, глядя в багровое пламя, а затем заговорил.

- Давай-ка я расскажу тебе одну историю. Думаешь, этот твой модуль - просто игрушка? Какая-то устаревшая технология, которую давно позабыли? Как бы ни так. Вернее, так, да не совсем. Это памятник человеческой жадности, которая не смогла смириться даже с могильным червём. Понимаешь, о чем я? О, да, понимаешь. Кого я спрашиваю - ликвидатора! Вы же ходите рядом со смертью.

Стробель открыл рот, чтобы возразить, но тут же закрыл его, не найдя, что сказать.

Тем временем старик продолжал:

- Лет сто назад, когда костоправы только входили во вкус и учились сращивать нервы с рычагами, в Ахероне случилась настоящая лихорадка. Богачи, эти раздутые от талеров мешки с гниющим мясом, вдруг осознали, что их золото не покупает им вечность. Они умирали, как и последние нищие в сточных канавах, - с хрипом и вонью. И тогда они призвали к себе лучших мастеров из Курсора. «Заприте нас!» - кричали они. «Выньте искру из этой дряхлой оболочки и спрячьте в сейф!» Они грезили о переносе. О том, как их великое «Я» перетечёт из изношенного, больного тела в новую, чистую купель. Костоправы обещали им горы. Обещали искусственно выращенные атлетические тела, лишённые боли и усталости. Они называли это «Великим переходом». И они платили… О, как они платили! Целые состояния уходили на то, чтобы дистиллировать их память, их страхи, их мелочные душонки - в такие вот модули, как тот, что был у тебя.

- То есть тот модуль - что? Это кто-то? Вернее…

- Да, внутри него кто-то. Вполне живой, если не испортился за столько лет, хе-хе.

- Впервые о таком слышу. Я, конечно, знал об экспериментах… Те же кураторы с их эссенцией памяти.

- Да! И они тоже.

- Так кто там? Внутри?

Старик пожал плечами.

- Этого мы не знаем. И никогда не узнаем.

Он минуту поразмыслил, глядя на варево перед собой. Черпак так и остался в кастрюле, будто был одним из ингредиентов. Стробелю совершенно некстати пришла абсурдная мысль о каком-нибудь несъедобном предмете инвентаря вроде того же черпака или к примеру, топора, из которого вполне себе можно приготовить ужин. Может, в детстве он слышал такую сказку?

Тем временем старик подошёл к кровати, навис над Стробелем, и от него пахнуло глубокой, вековой сыростью.

- Послушай совета: забудь. Твой модуль уже в Петлях. Лигейя отдала его хозяину. Связываться с Иезекиилем - это всё равно что добровольно прыгнуть в дробилку для костей. Он расчленит твою личность и пришьёт её к какому-нибудь сточному насосу, чтобы ты качал нечистоты до скончания веков.

Стробель медленно сел, превозмогая сопротивление собственного тела. Его лицо, бледное, со впавшими глазами, напоминало посмертную маску.

- Ты сошёл с ума. Свихнулся. - прошептал старик.

- В этом городе единственный способ оставаться в сознании - это расстаться с остатками разума. - Стробель опустил ноги пол. - Рассказывай, как пройти во Влажные петли, старик. И положи мне сегодня двойную порцию этого твоего клейстера. Похоже, мне понадобятся силы.

Согласно человеческим представлениям о возрасте, Исихос уже вступил в пору отрочества, но по ангельским меркам он все ещё оставался ребёнком. Исихос был из Нового поколения крылатых - из тех, кто родился уже здесь, на Нижней земле.

От своего деда он слышал истории о том, что ещё пару столетий назад ангелы жили на Небесных островах. Их общество было жёстко разделено на тех, кто был вправе иметь крылья - истинных ангелов, и тех, у кого это право отняли. Последним удаляли крылья в младенчестве, лишая тем самым права считаться настоящими ангелами; всё, что им оставалось - это наполненная лишениями и тяжёлым трудом жизнь изгоев. Исихос мало интересовался историей, частенько пропуская слова деда мимо ушей, однако даже ему была очевидна несправедливость такого порядка.

В итоге почти все бескрылые переселились в Нижний мир - на землю, навсегда оставив Небесные острова. Здесь они основали поселения, где жили по сей день.

Однако разделение на «крылатых» и «бескрылых» вернулось, хотя было вызвано другими причинами. На Нижней земле вновь образовалось как бы два общества - из тех, первых бескрылых, кто рискнул попытать удачу и спустился с небес на землю и новых крылатых - их потомков, которым позволили оставить крылья. И вот теперь уже новые крылатые смотрели свысока на своих дедов и прадедов, которые казались им пережитком прошлого.

Малкион, дед Исихоса, был из первой волны переселенцев. Там, на Небесных островах, он был врачом и по большей части занимался тем, что вправлял суставы и сращивал кости рабочим из числа бескрылых.

Здесь же его работа заключалась в другом. Живя на Небесных островах, ангелы и не подозревали, с какими опасностями они столкнутся внизу. В первую очередь это были новые, ранее невиданные болезни. Разрушение суставов, вызванное бо́льшим атмосферным давлением, болезни позвоночника, конечностей… а ещё опухоли. Никогда до этого ангелы не страдали ничем подобным. Теперь же у каждого третьего появлялись новообразования. Иногда они вырастали за одну ночь и в самых неожиданных местах. Именно последнее стало наиболее частой причиной, по которой к Малкиону шли пациенты - как бескрылые, так крылатые. Как оказалось, последние были даже более подвержены новым заболеваниям, чем старшее поколение.

С самого утра у палатки старого Малкиона выстраивалась очередь. Час за часом Малкион осматривал старых и новых пациентов, срезал опухоли, обрабатывал раны, менял повязки, прописывал лечебные настои и мази. Обычно Исихос ему помогал. Для молодого шестнадцатилетнего ангела это было не самым увлекательным занятием, но мальчик не жаловался, поскольку с самого раннего детства знал, что работа его деда важна как ничто другое.