Дарваз с ним согласился. Происходящее неудивительно вдвойне, заметил он. Ведь совсем недавно Амбротов потерял сестру. И пока застигнутый врасплох учёный пытался осмыслить услышанное, бородатый бродяга продолжал безжалостно давить фактами.

Когда они были в доме Амбротова, Рависсы там не было, верно?

Позже, когда Голова спрашивала о ней, учёный лишь злился и отмахивался. Ни разу за всё время их путешествия Амбротов не вспомнил о сестре, хотя та была тяжело больна. Настолько, что требовала ежеминутного, постоянного ухода. Но ведь Амбротов целыми днями пропадал в лаборатории - с кем же тогда оставалась несчастная?

Вывод напрашивался жуткий: Рависсы давно не было в живых. Сестра умерла, а Амбротов просто «вычеркнул» это из памяти, как забывал и всё остальное.

Как забыл, например, что сам спроектировал и оживил Голову, сделав её своим «коллегой». Хотя на самом деле внутри говорящей банки было заключено старое сознание…

Стоило Дарвазу произнести это, как из динамика на банке внезапно вырвался хриплый смех. Тот же скрипучий голос проскрежетал:

- Да уж, в точку - «старое».

Из своего укрытия Исихос видел, как учёный выслушал эту тираду: бледный, с плотно сжатыми губами и отсутствующим взглядом. Он даже не пытался спорить. Впрочем, у самого мальчика не осталось времени на размышления - в этот момент ему в затылок уткнулось холодное дуло биоавтомата.

До того дня Исихосу лишь единожды довелось видеть оружие - когда в резервацию забрёл патруль ахеронской милиции. Стражи разыскивали какого-то человека и потеряли дорогу. Чужаки брезгливо вглядывались в сумерки и проклинали всё вокруг, увязая в зловонной жиже, среди которой, подобно бледным поганкам на куче навоза, лепились палатки ангелов. Милиционеры были вооружены биоавтоматами, и Исихос отчётливо помнил, какое гнетущее впечатление на него произвели эти стволы. Сквозь их корпуса из белёсого, полупрозрачного хряща виднелась мутная субстанция, в которой плавала похожая на взболтанные хлопья взвесь.

Мальчик заворожённо смотрел на полупрозрачное дуло автомата, нацеленное ему прямо в грудь. Он уже понял, что перед ними капторы. Солдат, минуту назад приставивший оружие к его голове снаружи, был лишь одним из дюжины закованных в броню бойцов, в мгновение ока окруживших палатку. Несколько из них хмуро шагнули внутрь.

Вместе с солдатами вошёл человек, чей облик никак не вязался с воинственным видом захватчиков. На нём был простой чёрный костюм, какой обычно носят клерки, и туфли с узкими носами. Исихос подумал, что трудно найти более неподходящую обувь для визита в ангельскую резервацию, и, не удержавшись, коротко хохотнул.

Впрочем, остальным было не до смеха. Все, включая Малкиона, послушно подняли руки.

- Надо же, как интересно, - произнёс человек в костюме.

Исихос уловил в его речи едва заметный акцент. Мальчик плохо разбирался в говоре ахеронцев, но эта манера - надменная, снисходительная и брезгливая - была ему слишком хорошо знакома. Так разговаривали чиновники из ведомства, курирующего резервацию, человеческие врачи и даже продавцы в лавках. Словно от каждого их слова зависела чья-то жизнь.

Пока Исихос размышлял, «костюм» сделал несколько шагов к Малкиону, застывшему на месте, и небрежным движением отодвинул его в сторону:

- Позволите?

Он подошёл к пустому сосуду и взял его в руки.

- Надо же, пустая медицинская банка, - визитёр постучал костяшками пальцев по стеклу. - Тук-тук! Есть кто дома?

Никто не отреагировал. Капторы застыли как изваяния. Они вообще походили на роботов - такие же безжизненные механизмы, как и многочисленные железки на полках у Малкиона. Оружие казалось естественным продолжением их тел, растущим прямо из локтевых суставов.

- Ну ладно, - сказал «костюм», оборачиваясь с притворно-радостной миной. - Это мы забираем. Есть возражения?

Только сейчас Исихос разглядел его узкие, раскосые глаза. Азиат, возможно. Само понятие «расы», впрочем, было ангелам чуждо.

Отвечать никто не стал.

- Так я и думал.

Чиновник посмотрел в упор на Дарваза:

- А тебе советую держаться подальше. В следующий раз так может не повезти.

- Следующего раза не будет.

- Точно, - кивнул «костюм». - Не будет.

Их взгляды скрестились.

- Кто в банке? - спросил Дарваз.

Азиат притворно покачал головой:

- Не понимаю.

- Чьё сознание? Чья личность?

- А вы сами его не расспросили?

Дарваз мотнул головой.

- Что ж, тем лучше для вас.

Азиат откинул тряпицу, покрывавшую то, что осталось от головы. Поморщился. Затем хмыкнул.

- Понятно, - протянул он.

В ту же секунду к старшине капторов метнулся Амбротов. Пространство в шатре мгновенно раскалилось до предела. Капторы вскинули автоматы, а азиат выпростал из рукава руку, из пальца которой выскочило что-то напоминающее тонкий гибкий шнур. Этот «хлыст» со свистом рассек воздух над самой головой Амбротова, который чисто интуитивно успел пригнуться. К счастью для учёного, все были слишком напуганы, чтобы заметить, как сверкающая нить срезала прядь волос с его макушки.

Амбротов и не думал нападать. Он просто вцепился в рукав чиновника, как утопающий хватается за любую соломинку.

Исихосу показалось, что капторы вот-вот откроют огонь. В порыве отчаяния этот несчастный тащил за собой на дно не только обломок кораблекрушения, но и всех собратьев по несчастью.

- Моя сестра! Рависса!

Вместо ответа раздражённый азиат брезгливо стряхнул его руку:

- Мне об этом ничего не известно!

Другой рукой он крепко прижимал банку к груди, явно намереваясь уйти. Препятствовать ему никто не собирался. Аналект в сосуде, как ни странно, тоже безмолвствовал.

- Вы ведь знаете, чей там… разум, - неожиданно глухо произнёс Дарваз.

На мгновение Исихосу показалось, что бородатый бродяга повторяет один и тот же вопрос, как заевший механизм. Но секунду спустя до мальчика дошло: это был вовсе не вопрос. Это было утверждение.

Азиат пожал плечами.

- Вряд ли он сам знает, кто он такой.

Затем он впервые обратился к Малкиону. Мужчина не смотрел на старика, но Исихос по одному только тону понял, кому адресованы слова чужака.

- Считай, что тебе повезло, старик. У Курсора нет желания наводить порядок еще и в резервации. Я не стану спрашивать, почему эти двое пришли именно к тебе, как и то, чем ты здесь занимаешься. Просто помни: сегодня тебе улыбнулась удача. Всё понятно?

Малкион медленно кивнул.

- Хорошо, - пришелец прижал банку к груди и скомандовал капторам: - Выдвигаемся!

И он вышел наружу.

Бронированные воины последовали за ним. Еще секунду назад они стояли рядом - один даже целился в Исихоса из автомата, - а теперь в мгновение ока испарились, будто их и не было. Внутри остались хозяин жилища, двое пришельцев и Исихос. Мальчик замер в нерешительности, не понимая, что делать дальше. Стоит ли ему уйти, как обычно, или можно остаться? Ведь, строго говоря, дед в эту секунду не проводил никаких операций.

Все молчали, никто не отваживался нарушить тишину. Но звук пришел снаружи: в отдалении мягко заурчал самоход, захлюпали по грязи биоконечности - им явно приходилось нелегко под тяжестью отряда капторов в полном боевом облачении.

Первым пошевелился Дарваз. Он кашлянул - казалось, исключительно ради того, чтобы разбить это неловкое молчание. Подойдя к столу, на котором покоилась замотанная в тряпку голова, он бережно взял сверток в руки.

- Пожалуй, мне стоит этим заняться, - глухо произнес он и, повернувшись к Малкиону, добавил: - У вас здесь есть что-то вроде кладбища?

Прежде чем старик успел открыть рот, Исихос шагнул вперед:

- Есть! Я покажу!

Малкион удивленно вскинул брови, но спорить не стал.

Мальчик и бородач вышли под открытое небо. И только когда они отошли на добрых пятнадцать шагов, из палатки до них неожиданно донесся плач Амбротова.

Стробель отодвинул полог палатки и буквально вывалился наружу. Свет больно резанул по глазам, но он не стал прикрываться ладонью: после полумрака бледное свечение искусственных органов под потолком казалось мягким солнцем ранней весны.