Наблюдая жуткую сцену, Исихос опустился на одно колено – всё же отверстие располагалась не так высоко. Он почувствовал, как колено и пальцы руки, на которую он опирался, погружаются в холодную жижу, но решил терпеть. Несколько минут спустя что-то стало щекотать его пальцы. Исихос скосил взгляд. В грязи рядом он увидел трилобита величиной с осиновый лист, который медленно перебирал конечностями, пытаясь забраться ему на руку.

Тем временем в шатре бородатый человек, которого молодой назвал Дарвазом, подступил к Малкиону.

- Позвольте мне, - сказал бородач, протягивая обе руки.

Малкион молча вручил ему голову - как будто передавал соседу по столу сосуд с вином или блюдо с фруктами.

Молодой, которого звали Амбротов, был удивлён и раздосадован. Исихос видел, что, он хотел что-то сказать, но не находил для этого сил.

Бородач покрутил голову в руках. Приподнял одно веко мертвеца, другое. Сунул пару пальцев тому в рот, пытаясь разомкнуть пергаментного цвета губы. Исихосу показалось, словно он видит зубы - коричневые, будто сделанные из дерева и ужасно кривые.

- Это, - сказал бородач, - Просто голова мертвеца.

И ни говоря больше ни слова, он воздел руки с частью человеческого тела высоко вверх, а затем резко отпустил, швыряя голову на пол.

Голова раскололась с тошнотворным звуком - нечто среднее между влажным хлюпаньем и треском раскалываемого ореха. В этот момент Исихос понял, что не забудет этот звук никогда.

Голова и в самом деле разлетелась, как гнилой фрукт, забрызгав всё вокруг дурно пахнущей субстанцией. Амбротов в ужасе отшатнулся, Малкион побледнел и тоже отступил на шаг.

- Итак, - сказал Дарваз, - Голова здесь ни при чём. Это всего лишь старая, давно отжившая плоть. Экспонат. Ведь так?

Он обращался к молодому.

Исихос не мог сказать точно, но ему показалось, будто тот слегка кивнул. Судя по всему, он всё ещё находился в каком-то ступоре и смотрел себе под ноги, где минуту назад расцвело чёрное пятно, подобное ядовитому цветку.

Сам Исихос впервые видел такое пренебрежительное отношение к останкам. Наверняка, подумал он, этот Бородач - либо сумасшедший, либо преступник, а может, и то и другое вместе. Как ни крути, загадкой оставалось то, почему его дед по-прежнему ничего не предпринимал.

Наоборот, казалось, Малкион не только понимает, но и одобряет происходящее.

Худшие его догадки подтвердились, когда Малкион взял в руки то, что было банкой, вмещавшей голову, и минуту-другую копался у её основания, там, где располагался динамик, через который Голова вещала.

Происходящее ему совсем не нравилось. В точности, как и молодому пришельцу. Тот несколько раз порывался остановить старого врачевателя, однако второй, бородач, сделал предостерегающее движение.

Всё произошедшее далее напоминало ночной кошмар.

Жёлтая, покрытая тёмными пятнами голова лежала на полу, и от неё растекалась лужа мутной жижи. Банка, в которой она до этого находилась, пустовала, но внезапно Исихосу показалось, будто он слышит доносящийся из неё голос. Видимо, это ему не показалось, поскольку встрепенулся не только он, а все, кто в данный момент находился в шатре.

- Вот чёрт. Что же происходит? - раздался голос из пустого сосуда.

За этой краткой фразой последовала секундная пауза.

- А-а-а, - протянул тот же голос, - теперь понятно.

Исихос ничего не понимал. И, судя по всему, не он один. Молодой учёный застыл с выражением крайней растерянности на лице. Даже Малкион выглядел озадаченным, видимо не ожидая такого результата своих манипуляций.

И лишь спутник молодого усмехался себе в бороду.

- Голова ангела, - сказал он. - Говорящая голова. Как же! И даже я купился на эту выдумку. Хотя, спрашивается, много ли говорящих голов я видел в своей жизни?

- Я… не понимаю, - выдавил наконец из себя молодой.

- Не понимаете? Как странно. Поскольку наверняка вы сами и создали себе «коллегу». Иначе каким образом аналект оказался в банке с головой?

Две недели назад. Лаборатория Амбротова.

Амбротов отложил паяльник в сторону. По лаборатории носился несвойственный ей запах. Обычно здесь пахло дезинфицирующим средством или йодом, однако теперь от металлического стола и разложенных на нём приборов поднимался едкий запах канифоли и перегретого металла.

Первую часть своего замысла Амбротов воплотил очень быстро. Он приобрёл модуль с чьей-то личностью на борту, разыскал во Влажных петлях старый считыватель и собрал всё это воедино, вставив в самодельный корпус и подключив к динамику. Однако ничего не работало. Ему пришлось переделывать всё с нуля, добавляя кое-какие детали, действуя фактически методом проб и ошибок - всё-таки он был врачом, а не инженером. И именно поэтому он хорошо знал, насколько мало времени у него осталось.

У него и у Рависсы.

Его сестра умирала. Болезнь съедала её изнутри, каждую минуту отнимая крупицу жизни. В конце концов - и он знал это - этих крупиц не останется совсем, как песчинок в верхней части пересыпавшихся песочных часов.

Он почти не спал, чтобы не тратить драгоценное время. Тот модуль - аналект, - что попал к нему в руки, мог быть ключом к очень важной тайне: сохранению не тела, которое могло погибнуть в любой момент, а разума. Разум - вот что было единственным сокровищем, достойным спасения.

Уже очень давно Амбротов слышал о чём-то подобном. Костоправы прославились не только тем, что мастерски обращались с плотью, но и своими исследованиями, направленными на постижение человеческого сознания. Ведь что такое плоть без разума? Пустая оболочка, мясо, обречённое на тление.

Конечно, всё это было неправильно. Начиная с того, что люди, которые продали ему аналект, были обыкновенными преступниками. Тот же Энлиль Бах, с которым он имел дело, и его спутница... её имени Амбротов не запомнил... И эти ещё были не худшими из всех. Амбротов знал, что на Рынке Шёпотов ему могли бы встретиться гораздо более опасные личности.

Но и это не останавливало учёного.

В конце концов, завладев модулем, он перестал даже ездить домой и почти не покидал лабораторию. Время сжималось вокруг него, как петля, и он лихорадочно работал, пытаясь вырваться из неё прежде, чем она затянется окончательно.

***

Возвращаемся в шатёр Малкиона…

- А ваша сестра? Рависса? - спросил Дарваз.

Исихос, жадно глотавший каждое слово, почувствовал, как затекли колени, но боялся пошевелиться, чтобы случайно не выдать своего присутствия.

Он видел, что молодой учёный только покачал головой.

- Позвольте мне? - внезапно раздалось из динамиков.

Заговорила Голова. Вернее, пустой сосуд.

Мальчик видел, как все внутри шатра встрепенулись. Его дед, Малкион, и вовсе отступил на шаг. Интересно, жалел ли он, что связался с чужаками?

Тем временем Голова продолжала говорить.

- Наш маленький секрет разгадан, что уж теперь делать, - в голосе слышалась ирония, а затем и вовсе раздался смешок. - Да, голова - просто мёртвое мясо. Случайный кусок мертвечины, который он подсунул сам себе.

Надо понимать, под «он» подразумевался Амбротов.

- Могу лишь предположить, что наш учёный вознамерился хоть каким-либо образом продлить жизнь своей сестре, а поэтому долгое время был занят поисками загадочного аналекта - некоего вместилища сознания, чтобы хотя бы в общих чертах сохранить туда личность Рависсы до того, как станет слишком поздно.

Все взгляды по-прежнему были устремлены на мёртвую голову на полу у их ног. Наверняка по привычке, ведь голос аналекта, льющийся из динамиков, по-прежнему ассоциировался именно с этим лицом.

- Думаю, молодой человек и сам не понял, что активировал модуль. Или напрочь забыл об этом - как сомнамбула, выполняющий одни и те же действия в бессознательном состоянии, а потом не помнящий ничего из того, что делал накануне.