Безумные мысли.

Дарваз понимал это.

Они двигалась достаточно долго, чтобы гул пожарного самохода остался где-то вдали, затерявшись среди высотных зданий. Раз или два им пришлось поспешно прятаться в тенях - когда неожиданно в поле зрения появлялись милицейские самоходы. Однако те спешили по своим делам, не обязательно к зданию на площади, и не замечали двух беглецов.

- Почему вы помогаете мне? - Спросил вдруг Дарваз.

- Помогаю? - Удивился учёный. - А, вы про это. Да какое там! Я и себе-то помочь не могу.

- И все же. Эти капторы…

- Приходили за мной, да.

Дарваз на мгновение оторопел. Его давняя вражда с костоправами была всем известна. Неоднократно те покушались на его жизнь, как это было в последний раз - в том происшествии с ангелом, но ещё никогда не выступали открыто. По крайней мере так, чтобы наслать капторов напрямую. Так что да, скорее всего цепные псы биоинженеров пришли не за ним.

- Интересно, чем вы им насолили. Продали какую-то их тайну?

- Вроде того.

Из рюкзака раздался протестующий возглас. Очевидно, как и Дарваз, Голова впервые слышала о темных делишках своего напарника.

Вряд ли, подумал Затычка, капторы сделают исключение для экспоната в банке. Тем более, что Голова с некоторых пор стала таким же беглецом. Не по своей воле - но кто теперь станет слушать?

Они свернули в узкий проход между двумя домами, где пахло старым гниющим мусором и мочой. Здесь, в глубоком колодце стен небо казалось узкой полоской грязно-фиолетового шелка.

Сверху донёсся нарастающий рокот. Очередной патрульный самоход прорезал тьму узким лучом прожектора, скользнувшим по крышам. Оба замерли, вжавшись в стену.

- Есть одно место, - наконец сказал Амбротов. - Недалеко отсюда. Там можно будет переночевать. К тому же я хочу кое-что выяснить.

Дарваз вгляделся в лицо учёного и нашёл там не растерянность или страх, а внезапно проступившую твёрдость. И хотя освещение было скудным, а обстоятельства - не самыми благоприятными, чтобы принимать какие-либо решения, Дарваз понял, что не ошибся.

Трущобы встретили их тяжёлым, маслянистым туманом. Здания здесь нарастали друг на друга словно опухоли, скреплённые ржавой арматурой и молитвами своих обитателей.

- Держитесь ближе, - прошипел учёный, натягивая воротник. - Здесь не любят чужаков.

Дарвазу это показалось странным, поскольку именно он, а не учёный, провёл годы на улице, а значит, должен был побывать в десятке подобных мест. Однако здесь бывать ему не приходилось. Наверное потому, что это место привлекало только тех, кто был каким-то образом связан с биотехнологией.

Их путь пролегал через «Рынок Шёпотов» - нагромождение палаток из кусков брезента, где под тусклым светом неоновых вывесок торговали крадеными деталями самоходов и суррогатным мясом, выращенным в чанах.

Гул толпы был странным. И продавцы, и покупатели здесь разговаривали приглушенными голосами. Никто не кричал, не зазывал покупателей, шумно не торговался.

- Именно поэтому это место называется «Рынком Шёпотов», - подытожил Амбротов.

Дарваз не чувствовал к себе внимания. Казалось, здесь вообще не принято смотреть друг на друга. Люди шли, потупив взгляды, поднимая глаза лишь для того, чтобы рассмотреть товары. Как догадался философ, в этом была своеобразная этика подобных мест: проявлять минимум любопытства. И тем не менее, несколько раз дорогу им преграждали калеки с грубыми, кустарными протезами вместо конечностей - жертвы неудачных опытов подпольных костоправов. Они протягивали изуродованные руки, но, натыкаясь на тяжёлый взгляд Дарваза и его сжатые кулаки, поспешно отступали в темноту.

- За тем терминалом переработки, - учёный указал на куполообразное здание, которое изрыгало в небо столбы черного дыма. - Там начинаются старые дренажные системы.

- Нам туда?

- Да.

Голова в рюкзаке принялась шумно протестовать. Дарваз поймал на себе несколько взглядов - что было совсем уж экстраординарным.

Амбротову пришлось остановиться, открыть рюкзак и вытащить банку с Головой.

Оказавшись на свободе, Голова принялась проклинать обоих, но поток ругательств прекратился, когда узник банки с формалином понял, где они находятся.

- Ох, - раздалось из динамиков, - Только не говорите мне, что мы пришли сюда намеренно, а не заплутали где-нибудь по пути.

Амбротов вопросительно поднял бровь.

- Вот уж не думал, что вам известно о таких местах.

- Известно, и многое, поверь мне. Надо уходить…

Учёный покачал головой.

- Нет. Одна встреча.

Дарваз наблюдал за стычкой учёного и головы в банке. Пожалуй, это могло бы выглядеть комично - почти так же, как человек, спорящий на улице со своей собакой, однако Затычке было не до смеха. Ночь и так выдалась трудной, не стоило усложнять её ещё больше.

- Значит, - сказал Дарваз, - В этих дренажных системах - ещё один рынок?

Амбротов вручил банку с Головой ему в руки, затем покачал головой.

- Все не так просто, - сказал он. - Не так просто…

***

«Изнанка» за дренажными шлюзами была не просто рынком - она напоминала внутренности колоссального живого организма. Здесь, в бетонных кишках старого города, где сырость смешивалась с жаром биореакторов, процветала торговля тем, о чем на «Рынке Шёпотов» боялись даже думать.

Рынок биотехнологий располагался в гигантских осушённых резервуарах. Вместо прилавков здесь использовали чаны с питательным раствором, в которых, словно диковинные рыбы, плавали фрагменты тел: переливчатые хрусталики глаз, способные видеть в инфракрасном спектре, или связки мышц, армированные углеродным волокном.

Воздух был настолько плотным от испарений. Сводчатые потолки были усеяны датчиками и самодельными капельницами, из которых в сточные канавы мерно капали антибиотики и стимуляторы, окрашивая воду в ядовито-розовый цвет.

Местных продавцов называли «лоскутники». Большинство из них сами были живой рекламой своего товара: у одного вместо пальцев шевелились тонкие хирургические манипуляторы, другой смотрел на мир через фасеточные глаза насекомого.

В тенистых нишах, за занавесками из живой лозы, предлагались услуги «перепрошивки» нервной системы. Здесь можно было купить ампулу с «памятью виртуоза» или заменить кровь на синтетический состав, который не боится ядов.

- Видите пульсирующие мешки под сводами? - Амбротов указал на потолок, где в сплетении проводов содрогались кожистые наросты. - Биологические глушилки. Поглощают любые радиочастоты. В этом месте мы для костоправов - просто две тени среди тысяч таких же.

Дарваз заметил в глубине одного из залов длинный ряд кресел. Там, под тусклым светом ламп, «хирурги» в заляпанных халатах вживляли клиентам подкожные порты и костяные наросты.

- Попасть сюда может далеко не каждый. Даже капторы здесь не появляются.

- Как же мы вошли так свободно?

Амбротов пожал плечами.

- Нам позволили.

Как раз в этот момент они прошли мимо лавки «лоскутника», который бережно перебирал в руках связку нервных окончаний. Тот проводил их долгим взглядом своих немигающих глаз.

Они углубились все дальше, в те секторы, где дренажные системы превращались в настоящие висячие сады биологического безумия. Здесь «чудеса» не вызывали восторга, лишь трепет перед тем фактом, насколько пластичной может быть жизнь.

Из облепленных слоями розовой плоти стен произрастали похожие на кораллы образования. Как объяснил Амбротов, это были «голосовые колонии» - искусственно выращенные связки, которые резонировали от движения воздуха. Они выводили бесконечную, тоскливую мелодию, на удивление гармоничную и музыкальную. Дарваз назвал их про себя «певчими опухолями».

Под сводами коллектора медленно дрейфовали прозрачные пузыри, напоминающие глубоководных медуз. Внутри их тел пульсировали колонии бактерий, дававшие ровный янтарный свет. Эти существа были привязаны тонкими нервными нитями к обрывкам старой проводки и наверняка снабжали электричеством не только здешние шлюзы.