Люциус Стробель знал, что после того, как ангел отнял у него модуль, он отнёс его Иезекиилю. Однако, чего он знать не мог, так это того, что у Иезекииля к тому времени модуля давно не было - он продал его человеку по имени Энлиль Бах, а тот, в свою очередь - Амбротову. И, тем не менее, невзирая на протесты Нуклета, который всю неделю буквально выхаживал Стробеля, ликвидатор направился прямиком к палатке лоскутника во Влажных петлях.

Явившись в хорошо знакомое место среди каменных колонн, он не нашёл ни самого Иезекииля, ни его подручного, ни даже палатки. Ничего.

Торговец, его подручный и всё их имущество буквально исчезли.

Стробель готовился к встрече с Иезекиилем и его подручным. Каким-то чудом его саквояж с инструментами уцелел - и за это следовало благодарить всё того же Нуклета. Старик не только доставил Стробеля в укрытие, но и рискнул вернуться за имуществом ликвидатора. Без этого багажа Стробель наверняка чувствовал бы себя куда уязвимее. Возможно, оправившись от ран, он бы и вовсе решил не искать Иезекииля, а отправиться восвояси… Но инструменты были при нём - и это придавало ему уверенности.

Остановившись у тёмного пятна на том месте, где ещё недавно стояла палатка торговца, он ощутил внезапную пустоту. Именно тогда тоска, которую он всегда носил в глубине души, наконец взяла над ним верх. Из Влажных петель вышел уже не ликвидатор Люциус Стробель - а кто-то совсем иной.

Он ещё долго блуждал по петлям в окрестностях бывшей палатки, но нигде не встретил никого, даже отдалённо похожего на Иезекииля. После нескольких часов блужданий он оказался неподалёку от странной конструкции. Это был гигантский биомех, врастающий в стену: в состоянии покоя он напоминал спутанные косы из чувствительных волокон, свободно свисающих вниз. Под ними темнел резервуар, наполненный вязкой жидкостью, в которой плавали крошечные светящиеся частицы - точь-в-точь пылинки, что танцуют в солнечном луче. Время от времени они складывались в символы и даже целые изображения, на удивление точные и детализированные.

Это была своего рода локальная справочная система - задай вопрос, и получишь ответ. Вот только стоило ли обращаться к ней по поводу Иезекииля? Вряд ли розыск пропавших торговцев входил в компетенцию местной нейросети.

Стробель замер на минуту, разглядывая грубоватые формы резервуара, строгое переплетение нейроволоконных косиц и причудливые узоры, которые прямо сейчас плела незагруженная сеть на поверхности искусственного водоёма. Светящиеся точки складывались не только в символы, призванные отражать состояние биоинтеллекта и текущую задачу, но и в изображения - поразительно детализированные, словно их нарисовал с натуры необычайно одарённый художник. Настолько одарённый, что ему удавалось передать не только нюансы внешности, но и настроение.

Вот внизу - улыбающийся Стробель… Но улыбка медленно сползает с лица. Вместе с самим лицом.

Ликвидатор отскочил от резервуара. Первым порывом было вырвать нервные окончания, избавить мир от ещё одного свидетельства могущества костоправов…

Он со злостью пнул резервуар. Яркие огни мгновенно растаяли в глубине, оставив после себя лишь туманную дымку. Стробель вспомнил, как летом порой подходил к бочке с дождевой водой и точно так же бил по ней ногой, пугая плавающих у поверхности головастиков. Вернее, «головастиками» он звал их сам - на самом деле это были личинки насекомых.

Какой-то лоскутник в пёстрой бандане, стоявший неподалёку, неодобрительно поцокал языком. Спустя ещё пару шагов к Стробелю подбежал мальчишка-зазывала и бесцеремонно уцепился за рукав. Люциус стряхнул его, словно назойливую мошкару. Мальчишка покатился по дороге, будто его швырнули на бойцовском ринге. После этого желающих преградить ему путь поубавилось.

Проклятые Влажные петли! Стробель вспомнил Мартина Хейза и мысленно выругался. И как ему сразу не пришло в голову навестить бывшего коллегу, едва выяснилось, что шрамированного лоскутника нет дома?

Теперь, когда появилась конкретная цель, Стробель шагал увереннее. На самом деле он замечал за собой такое не впервые. Может, именно поэтому он с подобным рвением и выполнял работу ликвидатора? Ведь она давала не просто направление, а сам смысл существования. Как иронично: убийство других помогало оставаться в живых ему самому. Пожалуй, это была первая здравая мысль за весь день.

Он продолжал вышагивать между торговых рядов, незаметно для себя переместившись от Влажных Петель к Рынку Шёпотов. Именно здесь располагалась лавка Маркуса Хейза.

Люциус и сам не ведал, чем ему может помочь Маркус. Однако других вариантов, похоже, не оставалось.

Рынок Шёпотов целиком оправдывал своё название. Странно, подумал Стробель, - раньше он и не замечал, что многие прилавки здесь походят на операционные столы. Над некоторыми висели колбы с питательным раствором или ячеистые, похожие на пчелиные соты, бестеневые лампы. Палатки торговцев отличались цветом и размерами, но было у них кое-что общее: то, как сами лоскутники избегали любопытных взглядов. Они предпочитали оставаться в тени или вовсе прятались внутри своих шатров.

Как и Маркус Хейз. Стробель был уверен, что застанет бывшего коллегу именно там - в полумраке, подальше от чужих глаз.

Кто, как не Хейз, дал ему адрес Иезекииля? Буквально направил в то место, где Люциуса избили и ограбили!

Со стороны Стробеля изначально было глупо обращаться за помощью к бывшему ликвидатору. Хейз давно переметнулся к лоскутникам. Теперь с каким-нибудь уличным отребьем вроде Иезекииля его роднило гораздо больше, чем с бывшим сослуживцем.

Не в этом ли крылась истинная причина? Возможно, Маркус намеренно заманил его в ловушку, зная, что у Люциуса отнимут бесценную вещь, а самого едва не убьют? Стробеля ведь никто не стал бы искать. И если бы не старик Нуклет, он так и сгнил бы в придорожной грязи.

И всё потому, что бывший коллега питал к нему скрытую неприязнь…

Стробель шёл между рыночными рядами, а в его голове одно за другим всплывали воспоминания. Вот Хейз и другие ликвидаторы болтают в перерыве, но мгновенно замолкают и выпрямляют спины, едва Стробель появляется на пороге. Или вот: Хейз брезгливо отворачивается, когда Люциус подсаживается к нему во время обеда, пытаясь завести разговор.

«Картавый Люциус»...

Разве не так называл его Хейз?

Да, так его звали и другие, но по большей части за глаза. А если и говорили в лицо, то лишь с явным намерением оскорбить, понимая, как больно это бьёт по самолюбию. И лишь Хейз из года в год повторял это прозвище - так буднично, словно это и было его настоящим именем.

Хуже всего, что он не видел в этом ничего оскорбительного. Люциус Стробель действительно оставался для него всего лишь «картавым Люциусом», ни больше ни меньше. И именно это равнодушное высокомерие уязвляло сильнее всего. Хейз не оставлял ему ни единого шанса. Даже сегодня, спустя столько лет, он не удержался и снова бросил ему в лицо это ненавистное клеймо. Впрочем, скорее всего, он и не думал сдерживаться.

Впереди показался силуэт принадлежащей Хейзу палатки. Стробель ускорил шаг, до боли сжимая кулаки.

Он не удивился бы, окажись палатка пустой. Невзирая на то, что бывший коллега всю жизнь демонстрировал превосходство над окружающими, в глубине души он оставался трусом.

Убедив себя в том, что Хейз уже сбежал, Стробель решительно отодвинул полог и шагнул в полумрак.

Но он ошибся. Маркус был внутри. Более того - казалось, он ждал его.

А впрочем, возможно, это только казалось.

Амбротов окончательно перестал что-либо понимать. Да, у него и раньше случались провалы в памяти, но он списывал их на банальную усталость и стресс. Порой он внезапно обнаруживал себя в самых неожиданных местах, совершенно не помня, как там очутился: то на кухне среди опустевших шкафов и горы грязной посуды, то перед зеркалом в ванной, то на полпути из собственной квартиры к лестничной клетке. Но даже это до поры до времени не пугало. В конце концов, с кем не бывает?