- О-о, - Амбротов театрально вскинул брови. - Чья бы корова мычала. Правды захотели. Напомнить, при каких «высоких» обстоятельствах состоялось наше знакомство?

- Это другое, - отрезал собеседник.

- Неужели?

Тишина навалилась на них, тяжёлая и липкая. Даже Голова, обычно фонтанирующая словами, притихла в своей банке - обитатель стеклянной тюрьмы словно затаился, предчувствуя грозу.

Амбротов долго молчал, вглядываясь в пустоту, словно пытался прочесть ответ на кирпичной кладке ближайшей стены. Они оказались в темном помещение с округлым потолком – видимо, это была часть сравнительно новых коммуникаций под городом. Похоже на дождевой коллектор, подумал Дарваз и тут же одёрнул себя: не сказать, чтобы он посещал подобные места раньше, а соответственно, не мог и знать, как выглядят коллекторы – старые или новые. Единственное, что он мог сказать наверняка, это тот, что каким-то образом они оказались в более новой части подземелий. И – о чудо! – здесь можно было разглядеть потолок. Сможет, и до поверхности недалеко? В этот момент философ дал себе торжественное обещание больше ни за что и ни при каких обстоятельствах не спускаться под землю – пусть это будет даже элементарный подземный переход или тоннель под скалой, через который проложена дорога. Хватит с него темноты и сырости! Хватит падающих на головы камней и сороконожек, которые так и готовы ухватить из темноты…

- Ну ладно, - сказал Амбротов, - Какие ответы вам нужны?

- Во-первых, что это за вещь, вокруг которой весь сыр-бор?

- Нуу… Это довольно сложно…

- Напомнить, что у меня имеется докторская степень?

- По философии! Не по биомеханике!

- Как-нибудь разберусь.

- Ну ладно. Что ж… Сами напросились. Хотя я на вашем месте предпочёл бы знать поменьше.

- Это почему же?

- Опыт подсказывает.

- Что ещё вам подсказывает опыт? - возмутился Дарваз, - Вы скажете наконец, что нужно от вас капторам?

Амбротов медлил несколько минут, будто собирался с мыслями, а может быть, подыскивал нужные слова.

- В общем, это аналект, - произнёс ученый наконец.

- Аналект… Аналект… Что-то вертится на языке. Постойте-ка, это ведь сборник цитат, верно?

- Цитат, изречений, афоризмов - чего угодно.

- И какое отношение всё это имеет к биомеханике?

- Самое непосредственное. Это биологический слепок. Знаете, как делают посмертные маски из гипса? Ну вот, аналект - это то же самое, только для души. Или того, что мы привыкли ею называть. Сам чип выглядит как обычный носитель из органического полимера. По сути - слоёный пирог из белковых цепей и нейронных интерфейсов. Пока человек жив, эта штука сидит у него в основании черепа и «слушает».

- Что слушает?

- Ну явно не прогулки по парку и не рецепт любимого пирога. Она учится быть тобой. Копирует то, как твои нейроны вспыхивают, когда ты злишься или…

- Влюбляешься?

- Да. И это тоже.

- И в момент смерти...

- В момент смерти происходит «финализация». Мозг выдаёт прощальный электрический залп, а аналект впитывает его, как губка. Весь твой опыт, все твои воспоминания, привычки - буквально все - кристаллизуются в этой чешуйке.

- То есть на подобный чип можно записать чью-то личность? Целиком?

- Вероятно.

- Насколько вероятно?

Амбротов пожал плечами.

- Возможно, слепок личности будет настолько же точен, как и гипсовый слепок с лица. Возможно, гораздо подробнее, в разы точнее…

- То есть вы не знаете?

- Никто не знает, - Амбротов глубоко вдохнул холодный воздух, затем выдохнул и вокруг его рта появилось облачко пара. Странно, отметил Дарваз, он и не заметил, как вокруг холодно.

- На этом… чипе - чья-то личность? Целиком?

- Целиком, частичною. Это вопрос перспективы.

- И что это значит?

- То, что любая стоящая технология обязательно разовьётся со временем.

- Хорошо. И чьё же… Кто же… На этом чипе? Чей аналект?

- Мы не знаем. Может… там и нет ничего.

- Видимо все-таки есть, раз за этим «нечто» охотятся каптиоры.

Амбротов пожал плечами.

- Что-то вы не договариваете.

- А вы? Вы сами? Теперь ваша очередь.

Дарваз удивлённо посмотрел на учёного.

- Очередь? - спросил он так, будто только что впервые услышал это слово и хотел выяснить его значение.

- Именно, - кивнул Амбротов, - Ваша очередь быть откровенным.

Все это напоминало словесный поединок. Но если раньше в наступление шёл Дарваз, а Амбротов защищался, то теперь они поменялись местами. В роли атакующего оказался учёный, который насколько вжился в образ, что даже подступил к философу вплотную, намеренно игнорируя любые личные границы.

В ответ философ только отмахнулся. Он начал поворачиваться к Амбротову спиной, чтобы продолжить путь, однако учёный грубо сгрёб его обеими руками за одежду и развернул лицом к себе.

- Отвечайте, почему костоправы пытались вас убить? Начинённый взрывчаткой ангел - муляж ангела - это ведь их рук дело? Слишком правдоподобный, чтобы быть поделкой тех, кто собирает мусор в окрестностях Рынка Шёпотов.

- Что вам с того? Это не ваше дело.

- Теперь - моё! - Амбротов рубанул воздух ладонью, давая понять, что любые споры окончены, - Все, что касается любых странностей, произошедших за последний день - а может и раньше! - моё дело! А теперь - выкладывайте: что связывает вас с биомеханиками?

Однако Амбротов так и не услышал ответа. Бродяга сделал вид, что прислушивается к чему-то, затем резко наклонился, схватил рюкзак, расстегнул его и буквально сунул внутрь голову. Не заглянул, не «посмотрел внутрь», а самым натуральным образом сунул туда свою нестриженую и нечёсаную голову.

В этот момент учёный подумал, что возможно, его первое мнение о этом человеке, который жил в бочке и проповедовал, взобравшись на неё верхом, было верным. Просто за последние несколько часов отчаянной беготни у Затычки, как его презрительно называли, не было возможности подремонтировать свои склонности во всей красе.

Было странным уже само то, что Дарваз буквально натянул на голову рюкзак (в котором, кстати, все ещё лежала банка с Головой), однако теперь бродяга заговорил. Голос его звучал глухо, слов было не разобрать. На мгновение Амбротову показалось, что Дарваз общается с Головой.

Однако очень скоро бродяга вытащил голову из рюкзака, лицо его было бледным.

- Кажется, - сказал он дрожащим от волнения голосом, - Наш друг в банке… Кажется, он мёртв…

Энлиль отступил. Давлина осталась стоять, хотя Бах и ожидал, что чудовище, «нечто», как он уже успел окрестить двойника своей возлюбленной, станет преследовать его.

Этого не случилось, поскольку капторы, видимо, решили избрать другую тактику. Бах отвернулся, не в силах смотреть на это порождение биомеханики. Его собственная копия все ещё стояла рядом - прекрасная пара для копии Давлины, однако девушка смотрела только на него.

Бах отвернулся, не в силах совладать с собой. В памяти всплыл образ тела Давлины, распадающегося на куски. Он думал, что будет ощущать страх, гнев, скорбь - все, что угодно, связанное с чувством утраты, однако в тот момент ощутил лишь отвращение.

- Посмотри на меня, Энлиль, - мягко попросила она.

Образ распадающегося на части тела никак не хотел оставлять его. Боже, он видел, как из разрубленного пополам торса выпали внутренности…

Превозмогая тяжесть в шее, он повернул голову. Она стояла у двери - тонкая, бледная. В стерильном свете допросной её кожа казалась слишком идеальной. Ни одной поры, ни одной мелкой морщинки у глаз.

Энлиль проглотил ком в горле.

- Не слишком удачная попытка.

- Что именно тебе не нравится? Скажи мне, я могу измениться. Я быстро учусь.

Гомункул напротив него вдруг обмяк.