Его нога угодила прямо в сочленение между хитиновыми полосами. На какой-то страшный миг Затычка подумал, что эти платины окажутся крепче металла и очень острыми - настолько, что им не составит труда перерезать не только сухожилия и мясо на его ноге, но также кость, и в результате его стопа навсегда останется в теле твари, а сам он погибнет от потери крови…

Однако хитиновый панцирь оказался куда слабее, чем он предполагал. Очевидно, многоножка не была хищником, а всего лишь падальщиком, поедающим трупы в этом мрачном подземелье. Возможно, она обитала в старом акведуке и лишь защищала себя и свои владения от незваных гостей….

Под подошвами Дарваза что-то с влажным хрустом лопнуло, и из сочленений панциря брызнула густая зловонная слизь. Тварь забилась, её многочисленные лапы в судороге заскребли по бетону, оставляя глубокие борозды.

Амбротов закричал - сегментированное тело, несмотря на рану, продолжало сжиматься вокруг его ноги, подобно живому тросу. Дарваз, не давая себе времени на раздумья, навалился всем весом, вцепившись пальцами в скользкие края хитинового разлома и пытаясь разогнуть беснующееся кольцо. Отчаянный визг многоножки перешёл в ультразвуковой свист, от которого заложило уши, а воздух вокруг наполнился едким, удушливым испарением её крови.

- Фонарь! Бейте фонарём в голову! - прохрипел он, удерживая извивающееся чудовище.

Амбротов, преодолевая боль и тошноту, дважды обрушил тяжёлый корпус фонаря на плоскую, усеянную черными глазами голову твари. Хитин треснул с отчётливым звуком ломающейся сухой древесины. Многоножка в последний раз дёрнулась, обдав их облаком едкого испарения, и обмякла, превратившись в груду мёртвого мяса.

Воцарившаяся в галерее тишина была оглушительной.

Амбротов с трудом поднялся, баюкая обожжённую ногу. На его штанах появились новые прорехи.

Дарваз вытер пот со лба, оставив на коже полосу темной крови. Он посмотрел вглубь тумана, туда, откуда пришла тварь.

- Интересно, сколько там ещё таких.

***

Они оставили труп многоножки далеко позади. Старый акведук скоро кончился и понемногу лестница за лестницей, переход за переходом, они стали подниматься ближе к поверхности. Жуткий туман тоже остался позади.

Теперь они находились в тёмном полупустом зале, где колонны смыкались в бесконечные ряды.

Дарваз даже удивился: он и представить себе не мог, что под землёй так много свободного места. С другой стороны, что такое цивилизация, как не яблочная кожура, все остальное под которой - дикость и варварство? Похоже, это утверждение так же верно и в буквальном смысле, как и в переносном.

Город сверху был всего лишь тонюсеньким куском сыра на бутерброде из грязного, плесневелого хлеба. А что ещё ниже? Что укрывается под акведуком и его туманом? ещё одни древние улицы, древнее тех лестниц и темных переходов, которыми они шли сейчас? Древнее созданных до Разрушения машин и костей, появившихся в этих тоннелях задолго до торжества Истинной Биомеханики…

Амбротов откинулся на колонну, прикрыл глаза. Его рука с фонарём безвольно висела. Луч фонаря на этот раз светил вниз, в землю, и тени по сторонам подступили к путникам плотнее.

- Надо идти, - сказал Дарваз, - Неизвестно, сколько здесь ещё этих тварей.

Они справились с одной, но насколько философ мог судить о жизни насекомых, те никогда не обитают поодиночке. Где-нибудь рядом обязательно есть гнездо, нора, а то и вовсе целая колония этих существ.

Амбротов никак не отреагировал, даже не подал вида, что услышал Дарваза.

- Слышите меня? - Дарваз сделал шаг вперёд, и звук его собственного голоса показался ему преступно громким в этом склепе.

Амбротов открыл глаза. Его лицо выглядело маской, высеченной из того же серого гранита, что и окружающие колонны. Он слегка шевельнулся, и одежда слабо зашуршала о бетон колонны.

Амбротов поднял фонарь, но не для того, чтобы осветить дорогу, а чтобы обвести лучом ближайшую колонну. На потемневшем камне, под слоями вековой копоти и плесени, проступила тонкая резьба: переплетение шестерёнок и жил, застывших в вечном танце.

- Мы ищем путь наверх, к свету, к нашему «сыру на бутерброде», - Амбротов криво усмехнулся. - Но посмотри на это. Эти залы строили не для того, чтобы по ним ходили.

Дарваз почувствовал, как по спине пробежал холод, не имеющий отношения к сырости подземелий. Он посмотрел на бесконечные ряды колонн, уходящие во мрак. В этом пространстве было нечто неправильное. Слишком симметричное для природной пещеры, слишком масштабное для человеческого каприза.

Вместо ответа Амбротов снял в сплеча рюкзак и, поставив его на пол, извлёк банку с Головой.

- Никто не пойдёт дальше, пока я не получу ответов.

Амбротов говорил тихо, спокойно, однако в его речи проскользнули истерические нотки. Внезапно он перешёл на крик.

- Никто не двинется с места, пока мы не узнаем - зачем, а главное - куда ты нас завёл?!

Он обращался к Голове. Та, в свою очередь, хранила молчание.

Дарваз хотел сказать, что изначально у них был другой маршрут, а сменить направление их заставили дроны и полчища крыс, однако словно почувствовав, что его спутник хочет встать на защиту Головы, Амбротов поднял руку в предупреждающем жесте.

- Сейчас. Ты. Мне. Все. Расскажешь..

Голова, по-прежнему плавающая в желтоватой жидкости, хранила молчание.

С потолка, словно в такт бешеному пульсу Амбротова, посыпалась серая пудра. Сначала это была лишь лёгкая взвесь - крошево сухого бетона и чешуйки застарелого лишая. Ни Амбротов, ослеплённый гневом, ни Дарваз, не обратили на это внимания.

Он взял банку в руки.

- Иначе, клянусь, я…

Сверху посыпался песок. Струйки мусора забарабанили по плечам Амбротова, но он лишь яростно отмахнулся, не сводя глаз с Головы.

Затем тишину подземелья вспорол сухой, костяной треск. Мелкая пыль в мгновение ока превратилась в плотный поток гнилого щебня и обломков известняка. Тяжёлый кусок плиты, покрытый скользким слоем мха, рухнул в шаге от Дарваза, подняв облако пыли. Над ними, в темноте сводов, что-то утробно ухнуло.

- Назад! - крикнул Дарваз, видя, как потолок над Головой начинает проседать, обнажая переплетения ржавой арматуры, похожие на оголённые нервы исполинского зверя.

- Бежим! - Дарваз рванулся вперёд, хватая напарника за загривок и буквально выдёргивая его из-под града падающих обломков.

В следующую секунду потолок рухнул.

У Дарваза не было времени рассуждать, что именно стало причиной разрушения: крик напарника, отразившись от стен вибрацией или другая причина. Они неслись по тёмному коридору так, будто их преследовала толпа призраков, а позади с пушечным воем рушились многотонные блоки. Справа из лопнувшей трубы ударила струя едкого пара, едва не сорвав кожу с лица Дарваза. Слева стена выгнулась пузырём и лопнула, выплёскивая каскад мусора и застоявшейся воды. Под ногами пол вибрировал так, будто под бетоном ворочалось что-то живое и очень злое.

Амбротов споткнулся. Глыба размером с чемодан рухнула рядом, сняв с руки кусок кожи вместе с мясом. Он взвыл, но инерция бега и животный ужас погнали его дальше.

Сзади нарастал гул - тяжёлый, рокочущий звук. Коллектор пожирал сам себя, складываясь, как карточный домик.

Впереди забрезжил грязно-жёлтый свет.

- Прыгай! - гаркнул Дарваз, толкая Амбротова в узкий зев люка в тот самый миг, когда потолок над ними окончательно сдался.

Последнее, что они услышали, прежде чем рухнуть в смрадную темноту, был срежет металла и грохот обвалившейся кладки.

***

- Всё. Мой лимит исчерпан, - Дарваз рухнул на землю - Я не сделаю и шага, пока не получу ответов.

- Каких ответов вы ждёте? - в голосе учёного, надтреснутом от усталости, слышалось дребезжание.

- Правды. Почему капторы преследуют нас?