Когда торговец поднял голову, раздался тихий свист - так выходит воздух из повреждённого пневмопривода.

Стробель подождал, пока окуляры искусственного глаза сфокусируются на нем. Он не сомневался, что торговец узнаёт его, хотя прошло уже довольно много времени...

- Люциус… Стробель, - прохрипел торговец.

С его голосом что-то было не так. Он доносился не изо рта, как обычно, а откуда-то с уровня груди, где как оказалось, был установлен динамик.

Воображение Люциуса тут же нарисовало картинку: Маркуса Хейза больше не существует; вместо него - слепая и безголосая кукла, которую занял чужак, угнездившийся в районе грудной клетки - и вещающий голосом настоящего владельца тела.

Конечно, все это было чушью. А то, что Стробель услышал сразу же после этого окончательно развеивало любые подозрения в чужеродности маски.

- Картавый Люциус, - добавил Хейз.

Действительно, к Стробелю одно время приклеилось это прозвище. Несколько первых лет работы в Курсоре его так и называли. Картавый Люциус. Боги биомеханики! Столько лет прошло, а Хейз, будь он неладен, запомнил именно это.

И всё же злиться на Маркуса Стробель не мог. Просто не имел права. Хейз оставил эту работу не по собственной воле. Ему пришлось так сделать - уже после того, как биомеханики Курсора по частям собрали его тело.

Все было так. Однажды им поступило задание: ехать по определённому адресу и ликвидировать старый самоход. Это был один из первых биомеханизмов: ненадёжный, старый и практически нерабочий. Развалюха, каких поискать. Если ему не помочь уйти, он будет мучаться ещё ни одно десятилетие. Так что не в пример их обычным задания, когда целью мог стать какой-нибудь молодой аппарат, который нужно ликвидировать лишь потому, что в его конструкции обнаружился изъян или грядёт новая модель, этот действительно заслуживал смерти.

На то задание отправился Маркус Хейз. Стробель по сей день думал, что могло бы произойти, достанься та работа ему.

В результате Хейза вернули по частям. Буквально. Кусками.

Кто-то оглушил ликвидатора, не успел он переступить порог, а затем в течение нескольких часов просто кромсал ножом. Более того - неизвестному садисту пришло в голову пошутить, и он выслал останки Хейза в мешках обратно в Курсор с издевательской запиской.

В тот раз костоправы превзошли сами себя. Они буквально собрали тело Маркуса по частям, как сложную головоломку. Кое чего не хватало и поэтому отдельные части воссоздали с помощью биоинженерии. Такова была их благодарность Хейзу за службу ликвидатором на протяжении многих лет. Разумеется, сам Хейз был неспособен на дальнейшую службу. Его отправили на пенсию, снабдив щедрой компенсацией. Вскоре стало известно, что Хейз обосновался на Рынке Шёпотов и стал лоскутником - видимо, нашёл применение неожиданно свалившимся на него деньгам.

Стробель не виделся с Хейзом с того самого случая. Сколько лет прошло? Девять? Мысленно посчитав, он пришёл к выводу, что именно столько может понадобиться бывшему ликвидатору, чтобы измениться до неузнаваемости.

Единственное, что осталось прежним - это то, как Хейз его называл.

Картавый Люциус.

Кто бы мог подумать, что спустя столько лет это прозвище по-прежнему будет бесить Стробеля!

Впрочем, отметил ликвидатор, и сам Хейз не отличался чистотой дикции. О чем он не применил сообщить лоскутнику.

В ответ раздался взрыв cмеха, больше похожего кваканье жаб в грязной луже.

- Конечно! - ответил Хейз не прекращая смеяться, - Ты чертовски прав.

На самом деле Стробелю не показалось, что голос и смех как бы наложились друг на друга. Наверняка дело было в том, то часть звуков он слышал в записи. А может, просто голос и смех исходили из разных динамиков.

Встреча не была ни тёплой, ни дружеской. Стробель не рассчитывал на объятия, но думал, что Хейз хотя бы будет рад видеть знакомое лицо. Правда, картина, которую рисовало воображение ликвидатора, сопровождалась сценами никчёмной и заброшенной жизни одинокого уродца. Как оказалось, несмотря на внешнее уродство, Хейз неплохо устроился. Лавка не то, чтобы бросалось в глаза, просто в отличие от других лотков, вещи в ней были добротнее, а цены ниже. И главное - почти ничего особенно запрещённого вроде того, чем торговали во Влажных петлях…

Сам же Хейз выглядел более жизнерадостным, чем можно было ожидать от мертвеца. На перекошенном лице даже появилось подобие улыбки - а может, эта улыбка была там всегда из-за многократно перекроенных мышц и сшитых тканей?

- Ну, хватит скалиться, Маркус. Или что ты там сейчас делаешь. Я пришёл не за воспоминаниями о моих дефектах речи.

Хейз медленно наклонил голову. Объектив в его глазнице совершил серию быстрых микродвижений, фокусируясь на пуговицах плаща Люциуса.

- Говори, зачем явился.

Стробель приблизился к прилавку, стараясь не смотреть в ту часть лица Хейза, где кожа была пристёгнута скобами. Он достал из внутреннего кармана чип.

- Мне нужно знать, что это.

Хейз издал странный звук - нечто среднее между всхлипом и смешком. Его единственный живой глаз сощурился, превратившись в узкую щель.

- Ты никогда не был идиотом, - констатировал лоскутник. - По крайней мере не казался таковым. И вдруг: ты чего-то не знаешь?

Люциус выложил на стол находку. Кроваво-красные капилляры на тёмном материале сверкнули будто живые. Будто и в самом деле были частью настоящего, живого кровотока.

- Что это? – спросил Хейз, - Биочип?

Он взял чип. Люциус молча наблюдал.

Некоторое время лоскутник гладил предмет, ворочал так и сяк, приближал и к искусственному окуляру, отдалял, один раз даже понюхал, а затем лизнул. Язык у него был темно-фиолетовым и длинным словно у игуаны. На модуле сталась капля желтоватой слюны.

- Ты что, издеваешься? - Не выдержал Стробель.

- Никогда не видел ничего подобного. Но я знаю, кто тебе поможет. Я дам тебе имя и адрес, - Хейз подался вперёд, и свет лампы блеснул на его стальной челюсти, - Но тебе придётся идти в Нижние стоки, под самые Петли. Влажные петли. Понимаешь, что это значит?

Люциус поправил воротник. Выбора у него не было.

- Пиши адрес, Маркус. И постарайся без своих шуток.

К сожалению, дом, где располагались (теперь бывшие) апартаменты Амбротова, стоял на открытой местности, где любая кочка была видна как на ладони. Рядом находилась дорога с двусторонним движением, за ней – парковка (сейчас пустующая) и спортивная площадка. Двое беглецов с рюкзаками за плечами были хорошо заметны, тем более что двигались они не к толпе, все ещё продолжавшей глазеть на происходящее, а от неё, что противоречило самой натуре человека, замирающего в священном трепете перед лицом ужасного.

Амбротов оглянулся. Толпа позади продолжала расти. Люди стягивались со всех сторон, привлечённые грохотом и разрушениями. Некоторые спешили через улицу, другие останавливали свои самоходы, выходили наружу и шагали к зданию. Несколько даже пробежали мимо них, торопясь пополнить число зевак. Во всем этом многолюдье сложно было сказать, кто из толпы был из числа жильцов, а кто просто проходил мимо. Однако непохоже было, чтобы все эти разрушения, учинённые ветрокрылом, коснулись кого-то ещё.

- У вас вообще были соседи? - Спросил Дарваз, не сбавляя темпа.

Отойдя чуть подальше, они перешли с быстрого шага на бег.

- Понятия не имею, - отозвался Амбротов, - я не так уж часто бывал дома. Особенно в последнее время.

Это показалось Дарвазу необычным, но он промолчал. К тому же у них были проблемы посерьёзнее, чем выяснять подробности жизни своего спутника. И все же странно…

Двигаясь на полусогнутых ногах, пригнувшись, чтобы стать как можно более незаметными, особенно на открытой местности, они не забывали поглядывать в небо. Там в любое время мог появиться атаковавший их ветрокрыл. Почему-то Дарвазу казалось, что дрон никуда не улетел, а всего лишь затаился.