Кто он теперь?

Энлиль Бах?

Нет, это имя стало слишком тесным. Он стал кем-то несоизмеримо большим. Вобрав в себя опыт целой цивилизации, он обрёл силу, граничащую с богоподобием. Живая память сотен тысяч людей сотворила из податливой плоти нового титана.

Мерцающая гладь бассейна вспенилась. Из сине-фиолетовой глубины медленно поднялась фигура.

Он ступил на каменный карниз, усыпанный стеклянным крошевом. Осколки больше не резали его кожу - они бессильно крошились в пыль под его ногами. Его кожа больше не была бледной или истощённой; она светилась мягким, внутренним фосфорическим светом, а в глазах, лишённых прежнего человеческого страха, клубились фиолетовые галактики.

Он сделал вдох, и этот звук отозвался эхом по всем лабиринтам белых комнат.

Две недели назад. Окраина Ахерона.

Покинув палатку бывшего ликвидатора, Стробель вновь оказался среди многоголосия Рынка Шёпотов. Покупатели сновали между рядами с товарами; вверху парили один-два ветрокрыла - то ли высматривали что-то, то ли караулили хозяев, - а внизу, у самых ног, суетились и сновали автоматы доставки, похожие на обтянутые серой лоснящейся кожей ребристые бочонки.

К несчастью, Хьюз снабдил его лишь адресом, без всяких указаний, куда именно двигаться. Не существовало ровным счётом ни одной карты Влажных петель. Для тех, кто здесь жил, они были не нужны; для остальных - бесполезны. Стробель бывал в здешних краях раньше, а потому имел некоторое представление о местной географии.

- Ну что, - раздалось внезапно неподалёку, - сообразил, куда тебя послали?

На Рынке Шёпотов сумерки наступали быстро - такое уж это было место, - и поэтому Стробелю пришлось приглядываться: кто говорил с ним из полумрака. Кто-то одного с ним роста, высокий, но не тощий, явно безволосый… Незнакомец стоял, небрежно облокотившись на колонну, словно подпирая её.

Ликвидатор решил не подавать вида, что услышал. Он прямо сейчас готов был двинуться по данной Хьюзом наводке, но - вот незадача - не мог сообразить даже, в какую сторону идти. А тут ещё этот тип явно подозрительного вида. Внезапно незнакомец отлепился от колонны и шагнул прямо к Стробелю.

Люциус увидел, как за спиной человека шевельнулись крылья.

Ангел. Вот почему этот тип показался ему ужасно высоким. И это ещё не всё: похоже, он держал руки сложенными на груди и слегка сутулился, поскольку, выпрямившись в полный рост, буквально навис над Стробелем.

Люциус никогда раньше не сталкивался с ангелами лицом к лицу. В городе было немного крылатых, а тех, что имелись, добропорядочные граждане предпочитали избегать. У ангелов почти не было имущества, а иметь какую-либо собственность, кроме одежды, считалось глупым и ненужным. Поэтому у них не было биомехов. Они не пользовались велоспинами и, конечно же, не нуждались в ветрокрылах - ведь сами могли подниматься в небеса совершенно свободно.

Ангел щёлкнул пальцами.

- Ну давай, показывай, что там у тебя. Что ты принёс славному Хьюзу? И с чем он дал тебе от ворот поворот? Давай поглядим - может, меня заинтересует.

Стробель покачал головой:

- Полегче, птицеобразный. Я здесь не для того, чтобы что-то продать.

- Ходил к Хьюзу - и не для того, чтобы продать? Вот чудеса! Это всё равно что… что пойти в оперу и не слушать музыку.

- Куда пойти?

Ангел махнул рукой:

- Неважно. Так что там у тебя? Не покажешь?

На мгновение Стробелем овладело абсурдное чувство - рассказать обо всём этому навязчивому ангелу. Может, даже показать модуль. Ангел производил впечатление обитателя Рынка, по крайней мере завсегдатая, а они обычно неплохо знакомы со всеми новинками.

- Что это? - не унимался ангел. - Артефакт? Что-то важное? Что-то интересненькое? Какая-то шутка?

- Штука, - поправил Стробель.

- Штука-шутка?

- Да уж, обхохочешься.

Ангел подступил на шаг, протягивая руку. На его практически лишённом индивидуальности лице - без бровей и без волос, - это выглядело гротескно.

Это стало последней каплей. Стробель сорвался с места и побежал. Он бежал сквозь толпу, распихивая прохожих, под громкие вопли негодования. Ангел что-то кричал ему вслед, но он не слышал, ощущая лишь свист ветра в ушах да дикое, непрекращающееся биение крови в висках.

По обе стороны мелькали торговые ряды. Лица прохожих делались всё злее - удивление и недоумение постепенно уступали место злости и гневу. Вслед неслись проклятия. Широкая река, которой был Рынок Шёпотов в самом начале, постепенно сузилась до размеров небольшого потока, а затем и вовсе превратилась в крохотный ручеёк.

Однако это не значило, что людей здесь стало меньше. Толпы покупателей продолжали течь в обе стороны.

В конце концов Стробель выдохся. Под рёбрами ныло, сердце бешено колотилось в груди, дыхания не хватало. Болело и в других местах - видимо, кто-то особенно проворный всё же достал его кулаком.

Не сюда ли хитроумный Хьюз послал Стробеля? Но как это определить? У него на бумажке был адрес, но, как оказалось, далеко не все лотки и даже палатки имели какие-либо обозначения.

Земля под ногами противно хлюпнула.

Стробель замер. Только сейчас он осознал, что забрался слишком далеко - и от Рынка Шёпотов, и даже от Влажных петель. Далеко настолько, что эхо рынка, его многоголосый гул, казалось, умерло где-то позади, не решившись следовать за беглецом. Вместо него воздух наполнился иными звуками: влажным чавканьем, редкими тяжёлыми вздохами поднимающихся пузырей и низким, почти неразличимым гулом, словно сама земля здесь переваривала что-то огромное.

Палатки остались позади. Там, метрах в пятидесяти, всё еще виднелась граница рынка с его огнями и толпами покупателей. Сумерки сгустились до липкого полумрака, в котором струился туман - не белый и молочный, каким он бывает на рассвете, а грязно-серый, с ржавым отливом. Туман стелился низко. Сквозь эту пелену Стробель разглядел дорожку. Узкую тропу, едва различимую, словно старый шрам. Дорожка уходила вдаль, теряясь во мгле, и по обе стороны от нее горбились неясные силуэты.

Он понял, куда попал, ещё до того, как узнал название.

Кровавое болото.

Стробель слышал о нем раньше. Это была… свалка. Да, нечто вроде свалки. Но не для гнилых овощей или битой посуды. Сюда свозили биомеханизмы. Тех самых, что некогда были чьей-то гордостью, чьими-то руками, ногами, глазами, лёгкими. Тех, что вышли из строя. Тех, что износились. Тех, кого…

Да, тех, кого он «ликвидировал».

Мысль отрезвляла. Стробель вдруг остро, до тошноты, почувствовал, что стоит на земле, которая помнит его работу. Каждый выстрел, каждый отключённый биомех, каждый последний вздох серебристых сервоприводов - всё это оседало здесь.

Но как он смог так быстро уйти с рынка и успеть заблудиться? Каких-то пару минут он бежал между торговых рядов… Как получилось так, что он давно покинул территорию Рынка Шёпотов и забрался неизвестно куда?..

Он сделал шаг - и наступил на что-то твёрдое, округлое, едва выступающее из грязи. Стробель опустил взгляд. Из-под носа ботинка на него смотрела пустая глазница биомеханического черепа. Лицевая пластина была расколота, из пролома торчали спутанные жгуты плоти, похожие на мёртвых червей.

Стробель перевёл дыхание. Медленно, стараясь не смотреть под ноги, поднял голову.

Дорожка, которую он заметил, была не единственной. Она лишь одна из многих вилась среди болотных кочек, но именно она казалась нахоженной - более плотной, утрамбованной множеством шагов. По краям её то тут, то там виднелись следы покрупнее: борозды от волочения, вмятины от тяжёлых тел, грубые отметины захватов.

«Сюда приходят за товаром…»

Рынок Шёпотов кормился отсюда. Умершие биомехи разбирались на части, чистились, приводились в подобие порядка и продавались заново. То, что сегодня хлюпало под ногами, завтра могло лежать на чьём-то лотке. Рука, которой владелец больше не мог управлять. Позвонок, заменявший сломанный. Глаз, видевший лучше живого.