Когда Стробель переступил порог, из динамиков, скрытых под костяными наростами панциря, вырывался хриплый многоголосый шёпот.

- Пришёл за добавкой, детоубийца? - проскрежетал сервер, и лимфа в его охладительных трубках забурлила, окрашивая шланги в мутно-розовый цвет.

Сидевшая в кресле старуха вздрогнула. её затянутые катарактой глаза сфокусировались на Стробеле.

- Убийца! - выдохнула она.

Стробель достал из саквояжа пневматический пробойник. Архивариус, почувствовав близость финала, забился в своём экзоскелете. Слой серого вещества под панцирем начал пульсировать. Комната наполнилась звуками: плачем ребёнка, криками раненых людей, обрывками чего-то безудержного пения - всё это смешалось в безобразную какофонию, словно все содержавшиеся в сознании биомеха воспоминания в один момент выплеснулись.

Женщина зарыдала, попыталась заступить ликвидатору путь. Стробелю пришлось отстранить её. В этот момент он почувствовал странное омерзение - не к машине, которая просто сломалась, а к самой концепции памяти, которую можно вот так просто превратить в яд.

Он приставил ствол пробойника к переплетению узлов. Один короткий хлопок - и давление в системе мгновенно упало. Голос архивариуса оборвался на высокой ноте. В комнате повисла тишина, прерываемая лишь всхлипами старухи.

- Убийца, - повторяла она. - Убийца, убийца, убийца...

Покидая квартиру, Люциус впервые подумал: возможно, архивариус не ошибался. Возможно, он просто видел будущее, в котором Стробель привыкнет убивать.

***

Уничтожение биомеханизма всегда напоминало Стробелю хирургическую операцию. Сначала нужно было изолировать сознание самохода, а затем вскрыть органические узлы, чтобы остановить циркуляцию питательных веществ, иначе трупный яд мгновенно отравит всё помещение.

«Объект» ждал его в глубине гаража. Это был быстрый и лёгкий самоход, но какой-то выродившейся, больной модификации. Его скелет, выполненный из потемневшей от времени меди, обволакивал слой больной, давно усохшей кожи.

Стробель открыл саквояж. В тусклом свете гаражной лампы блеснули хирургические зажимы и пробойник.

Он подошёл к головной части аппарата. Здесь, на стыке металлического шлема и искусственной кожи, располагалась панель управления. Стробель привычным движением нажал на фиксирующие защёлки, ожидая увидеть стандартный пучок нейроволокон.

Кожа поддалась с влажным хрустом.

- Что за чертовщина… - прошептал он.

Вместо упорядоченной архитектуры он увидел нечто, напоминающее раковую опухоль. Прямо под кожным лоскутом, там, где у нормальных моделей находятся регуляторы давления, разрослось странное «гнездо». Оно было сплетено из тонких как паутина, серебристых нитей, которые пронзали ткань, образуя плотный кокон.

В самом центре этого гнезда, словно драгоценное яйцо в кладке, покоился модуль памяти. Он не был похож на виденные Стробелем накопители. Матовый черный корпус был изрезан гравировкой, напоминающей не то микросхемы, не то древние руны.

Стробель замер. Инструкция требовала немедленно залить этот узел кислотой. Любая несанкционированная модификация подлежала уничтожению. Но это гнездо… оно выглядело почти живым. Словно машина сама вырастила внутри себя этот орган, чтобы спрятать в нем что-то важное. Что-то, что старик-владелец ценил больше собственной жизни.

Стробель не знал, зачем это делает. Одним движением он извлёк модуль из гнезда и сунул в карман.

- Утилизация начата, - произнёс он фразу, которая, согласно протоколу, должна была сопровождать процесс ликвидации.

Он взялся за пробойник, приставил его к холодной коже самохода. Пневмозатвор щёлкнул, и этот звук напомнил Стробелю звук ломающейся кости. Самоход в последний раз содрогнулся, выпустив облачко пара, и окончательно превратился в груду мусора.

***

Металлическая дверь поддалась с тяжёлым скрежетом. Стробель вышел наружу, щурясь от света. Холодный воздух после удушливой атмосферы гаража показался ему почти колючим.

Охранники ждали его.

- Закончил? - спросил один из них.

- Владелец мёртв, - сказал Стробель. Он сделал паузу, наблюдая за реакцией стражей. - Сердечный приступ.

- Долго ты там возился.

- Верёвки, - коротко бросил Стробель. - А старикан был затейником.

И не дожидаясь разрешения, он двинулся вперёд, прямо на охранников. Не сговариваясь, они отступили в стороны, освобождая дорогу.

- Эй, ликвидатор, - услышал он позади. - Здесь ничего не произошло.

Стробель лишь кивнул и ускорил шаг. Только покинув территорию поместья, он позволил себе выдохнуть. Его рука невольно коснулась кармана, проверяя, на месте ли модуль. Он был там - холодный, молчаливый, и, как сейчас стало казаться Стробелю, бесконечно опасный.

Первой в себя пришла Голова. Из динамиков раздалось писклявое «ой», сменившееся резким верещанием, которое разнеслось уже по всему зданию. Очевидно, звук транслировался из какой-то скрытой звуковой системы, установленной на коридорах и в помещениях лаборатории. Почти сразу двери сами собой захлопнулись, отсекая лабораторию от остального мира. Замок с характерным щелчком повернулся.

Окажись он в помещении один, впору было бы беспокоиться. Однако, похоже, влетевший сюда секунду назад учёный готов был и сам спасаться бегством.

Тем временем звук изменился, став ещё более раздражающим. И почти сразу же снаружи раздался удар. Затем ещё один.

Били ногами. Но если за дверью действительно были те, о ком подумал Дарваз, то вскоре они будут стучать уже кувалдами или ручным тараном.

- Так, - сказал он, стараясь натянуть через голову какую-то одежду, которую эти двое положили ему на край кровати.

- Так, - процедила Голова, стараясь перекричать звук сирены. - Становится интересно.

Краем глаза Дарваз наблюдал за своим спасителем. Тот двигался по лаборатории со скоростью пули. Делая остановку то в одном, то в другом месте и при этом нигде особенно не задерживаясь, он умудрился собрать вещи за считанные секунды.

- Голова! - Бросил Амбротов. - Возьмите Голову!

Вначале Дарваз не понял, о чем речь, но затем до него дошло.

- В жизни не прикоснусь к этой штуке.

- Я бы попросил! - Возмутилась Голова, но в этот момент Амбротов, уже с рюкзаком за плечами, стащил её с полки, и вручил Дарвазу.

- На споры нет времени. Берите и уходим!

Дарваз почувствовал прикосновение к липкому, чуть грязному стеклу, ощутил, как голова в формалине колеблется внутри будто жуткий двухкилограммовый поплавок, и с трудом подавил рвотный позыв.

Тем временем дверь в лабораторию продолжала сотрясаться.

- Скорее, - выкрикнул Амбротов, увлекая Дарваза за собой. - Сюда!

Учёный нажал какой-то переключатель и в противоположном конце помещения между стеллажами открылась дверь, которой прежде там не было.

Секретный ход.

Однако Затычка медлил. Он не доверял ни «учёному», ни голове в банке. Да, они спасли его после инцидента с ангелом, приютили, однако он не знал этих людей. К тому же, судя по обстановке вокруг, оба (или все же один - говорящая голова в не в счёт), работали на костоправов.

На биоинженеров.

Дарваз покачал головой. Это совпало с очередным ударом снаружи, от которого с потолка над дверью посыпалась штукатурка. Сама дверь ощутимо двигалась в дверном проёме. Ещё удар, и она окажется на полу, а помещение лаборатории наводнят капторы с оружием наперевес.

Быстро взвесив все «за» и «против», философ выбрал бегство, хотя и с малознакомыми людьми. Для того, чтобы убедиться в правильности своего решения, он бросил взгляд на своего «спасителя». Нет, решил Дарваз, им двигало не простое желание помочь. Здесь было нечто иное.

- Ну? - Прокаркало содержимое стеклянного сосуда, - Идём или нет?