Вот же несносная девчонка.

На самом деле Энлиль получил от твари не одну травму, а десяток. На концах крохотных ножек существа были двойные когти, больше похожие на кончики ножниц; ими как крохотными щипчиками многоножка цеплялась за вертикальные стены. Только сейчас в роли поверхности, за которую можно было цепляться, выступала рука Энлиля.

Из множества мелких порезов сочилась кровь, и кажется, это ещё больше раззадоривало многоножку. В какой-то момент, изогнувшись так что все её тело стало похоже на хитро закрученную шипастую спираль, тварь впилась в один из самых крупных порезов и стала буквально пить кровь.

- А ну, пошла прочь, - Бах хлопнул многоножку по суставчатому телу.

Тело твари под рукой в перчатке ощущалась так, будто было отлично из смазочного геля, обтянутого во вторую перчатку.

Нет, подумал Энлиль, больше всего оно напоминает кактус. Податливая мякоть, тонкая кожица, и из всего этого торчат смертоносные иглы. В данном случае - тонкие костяные ноги.

Тварь отцепилась от руки Баха, составив темно-фиолетовый след, похожий на один из засосов, которые оставались после ласк Давлины и шмыгнула в дальний угол аквариума.

- Все равно до тебя доберусь.

Забившись в угол, тварь неожиданно развернула к Баху свою клинообразную, похожую на острие топора, морду и зашипела.

Подобные многоножки использовались для очистки тоннелей, для прокладки систем связи и тому подобного. Однако этот экземпляр Бах значительно усовершенствовал.

Его отец всегда говорил, что горы покоряются настойчивым, хотя сам Амброзий Бах в горах никогда не был. В его понимании это означало, что-то вроде извечного «терпение и труд - все перетрут». О том, что настойчивость нередко приводит к смерти в горах, он либо не задумывался, либо намеренно умалчивал. Сама мысль о собственной кончине была чужда Баху-старшему, который за жизнь ни разу не обращался к врачам, а затем однажды просто рухнул, пытаясь снять чашку с верхней полки кухни. И все же фраза запомнилась Элу, как отец нередко называл Энлиля.

- Горы покоряются настойчивым, - повторял он, сидя темными ночами в своей «лаборатории», которая на самом деле была крохотной частью кухни (той самой, где несколько лет назад умер его отец, и даже стол его располагался ровно в том месте, где Бах-старший упал, затрясся в предсмертной судороге и отдал богу душу).

Он повторял эту фразу, когда приобрёл набор первичной настройки, фито-ванну и бутылочку жидкости-кодиатора, такой серой субстанции, от которой все растёт быстрее - от грибов до… до чего угодно.

Можешь сунуть туда своего дружка, подождать пять-шесть часов и… По -крайней мере, так говорил человек, продавший ему все это.

Разумеется, Бах не собирался делать что-то подобное, хотя Давлина наверняка оценила бы юмор.

Впрочем, размышлял Энлиль, все это было не самой лучшей идеей.

И здесь ему на ум приходила мысль: плохой была идея купить ворованные комплектующие на черном рынке. А вот идея использовать их была просто ужасной.

Погодите-ка, он ведь не собирался на этом останавливаться. Наука ради науки? Разумеется, нет. Полученный продукт он рассчитывал продать.

А вот эта идея была уже просто кошмарной.

Наконец ему удалось совладать с многоножкой. Крепко обхватив её за туловище, Эл одним движением вырвал провод из хвоста и быстро подсоединил к уже готовому коннектору. Даже сквозь перчатки он чувствовал, как острые коготки твари готовы впиться ему в кожу. Рана кровоточила, но… Эй? Разве не настойчивым покоряются горы?

Энлиль отбросил многоножку в дальний угол аквариума. Теперь нужно было подождать, пока хрящевой коннектор приживётся.

Сзади раздались хлопки.

Давлина аплодировала. Она поднялась со своего кресла, отставила в сторону пустой бокал и слегка покачиваясь, подошла к Баху. её руки обняли его сзади, подбородок лёг на плечо. От Давлины пахло алкоголем, и Энлиль подумал, что и сам не прочь выпить. По крайней мере, это у него получится с первого раза. Открыть бутылку, налить бокал - что может быть проще? Наверняка поэтому в мире так много пьющих людей. Умение напиваться не требует каких-то особенных талантов.

Таким же был и его отец. Мнимый покоритель гор, самым большим достижением которого стало выпивать по две бутылки за вечер и умудряться при этом стоять на своих двоих.

- Я же говорю, - проворковала Давлина ему на ухо, - Мы отличная пара.

Бах собирался ответить. Он как раз придумывал что-то остроумное, что-то, что могло соответствовать его образу анархиста и подпольного биоинженера, когда в дверь настойчиво постучали.

***

Энлиль Бах не всегда был таким. Из испуганного мальчишки, ежедневно ожидавшего от отца побоев, он вырос в озлобленного молодого человека, сбегавшего из дому при каждом удобном случае. Первое время он подрабатывал на фабриках, где восстанавливали биомеханизмы: испорченные повозки, ветрокрылы, в которых по каким-то причинам сбилась программа, повреждённые велоспины.

Не то, чтобы Эл любил работу. Просто для того, чтобы не протянуть ноги с голоду, нужны были деньги. И хотя платили сущие гроши, ему почти хватало, чтобы свести концы с концами. Другим важным преимуществом этой работы было то, что он получил некоторые навыки в биоинженерии. И хотя до звания настоящего инженера ему было далеко, теперь Эл мог устранить простую поломку велоспина, или, к примеру, заново настроить сбившееся сознание самохода.

С последними ему нравилось работать больше всего. Отчасти потому, что самоходы были сложными устройствами. Некоторые - более старые или более дорогие модели, и вовсе обладали зачатками сознания. Поначалу это пугало Баха, однако со временем он научился держать в уме, что то, что казалось ему полноценным разумом, запертым в машине из костей, хрящей и кожи, на самом деле таковым не являлось.

Многие самоходы и сами не знали, что их создали, собрали где-то в глубине темных фабрик. Они продолжали верить в своё естественное происхождение.

Многие напоминали псов или других домашних животных. Они настолько привязывались к своим хозяевам, что порой выли по ночам в темных ангарах. Были среди них и те, что намеренно убил своих владельцев. Такие интересовали Баха больше всего.

***

Стук в дверь повторился. Теперь барабанили кулаком. Следующий этап, подумал Бах, - и неизвестный визитёр начнёт лупить по двери ногой.

- Кто там? - осторожно спросил он, в то время как Давлина лихорадочно искала, чем бы укрыть аквариум.

Наконец она содрала с кресла накидку и едва успела набросить её на злосчастное вместилище многоножки, когда дверь с грохотом распахнулась.

Бах отступил от аквариума.

Дверь грохнулась о стену, повиснув на одной петле.

В голове Энлиля Баха промелькнула мысль, что давно пора было бы сменить эту хилую, ни на что не годную дверь на новую, может быть металлическую… И вслед за тем он с унынием подумал о том, что возможно, такого шанса ему не представится. Когда кто-то поступает с твоей дверью похожим образом, намерения у него явно серьёзные.

Энлиль не знал, что это: какой-то газ или возможно, пыль, скопившаяся за десятилетия процветания различных насекомых и паразитов в стенах и дверях дома, однако в дверном проёме мгновенно расцвело мутное облако. Сквозь него шагнули тени.

Всего их было трое.

Оторопевший от ужаса Бах стоял и смотрел, как они входят в комнату и направляются прямо к нему. Откуда-то из коридора слышались крики - видимо кто-то из соседей пожаловался на шум и тут же пожалел об этом. А, может, вмешался домовладелец? Если так, Энлиль был бы даже рад, если бы тому дали в кости - у них с этим толстяком были сложные отношения.

Все эти мысли мгновенно вылетели у Энлиля из головы - потому, что в лицо ему последовал быстрый и жёсткий удар, от которого комната качнулась назад, затем перевернулась.