- Ну что, есть варианты? - спросил он у Амбротова, когда они отошли на достаточное расстояние.

Из рюкзака раздалось неразборчивое бормотание.

- Почему просто не отключить звук? - Спросил Дарваз.

В ответ Голова разразилась новым потоком брани, требуя немедленно освободить её из рюкзака. Наконец, учёный сдался. Отойдя достаточно от дома Амбротова, они извлекли банку из рюкзака.

Почти сразу же поток брани стал громче. Все ещё опасаясь, что это могут услышать посторонние, оба - Дарваз и Амбротов, принялись шикать на Голову.

От этого узник стеклянного сосуда, казалось, ещё больше разъярился. Теперь в его голосе звучала неподдельная злость.

- Вы, двое! Надумались явиться сюда. Вы бы ещё транспарант нацепили со словами «я здесь» и «пошлите за мной долбанного ветрокрыла».

Амбротов никогда не слышал, чтобы Голова ругалась, да ещё так отчаянно. Обычно его коллега отличался сдержанностью, хотя порой в его тоне проскальзывали едкие нотки интеллектуального превосходства. На мгновение учёный подумал, а не захватили они случайно один из экспонатов его домашней коллекции? И хотя ни одна из тех голов не была говорящей или хотя бы живой, её «оживлению» он удивился бы меньше, чем неожиданному превращению коллеги.

Он даже растерялся, не зная, что сказать.

Как ни странно, на выручку пришёл Дарваз. Он явно лучше свыкся с присутствием Головы, чем проводивший с ней каждый рабочий день Амбротов.

- Есть дельные советы? - спросил он.

Как обычно, мимика Головы не изменилась. Это была все та же ампутированная голова, плавающая в зеленоватой мутной жиже: закатившиеся глаза под полуприкрытыми веками, безвольно отвисшая нижняя губа. Но под всем этим находился превосходно работающий мозг и острый разум. Не даром костропавы поручили Голове работать с Амбротовым.

Возможно, стоило раньше поинтересоваться в Головы, что им делать дальше.

- Ну, есть один вариант. - Раздалось из динамиков. - Только он вам не понравится.

- Продолжай.

- Я же говорю: он вам не…

- Позволь нам самим решать.

- Что ж. Единственный дельный план сейчас - переждать, так?

- Предположим.

- Отлично. Скажем так: я знаю место, которое идеально для этого подходит.

***

- И где такое место? - В очередной раз спросил Амбротов Голову.

Голова молчала. По лицу плавающего в банке субъекта вообще было сложно что-то сказать - это была голова мертвеца, с жёлтой пергаментной кожей, практически сомкнутыми веками и безвольно отвисшей нижней губой, за которой виднелись пожелтевшие зубы.

После того, как они поспешно бежали от дома, где жил Амбротов, Дарваз не прекращал поглядывать вверх: не появится ли ветрокрыл. Однако тот так и не появился.

Это, по мнению учёного, было хорошим знаком. Ветрокрылы - довольно примитивные биомеханизмы, тот вполне мог посчитать, что выполнил возложенную на него миссию и просто улететь. Однако Дарваз был нестроен скептически. Кто-кто, а капторы привыкли доводить дело до конца.Ветрокрыл (если не этот, так другой) - обязательно вернётся и постарается окончить начатое.

Пока же можно было оставаться относительно спокойным: уже несколько минут как они спустились в тоннели под городом и шли почти в полумраке. Темнота была бы полной, если бы не редкие вентиляционные решётки, через которые снаружи попадало немного света, и фонарик Амбротова.

Дарваз нёс банку с Головой в руках. Повсюду с потолка и стен свисали пучки проводов. Некоторые выглядели так, будто их проложили ещё в позапрошлом веке, до Разрушения.

- Эти тоннели, - сказал Амбротов, - Кто-нибудь ими вообще пользуется?

Ответом был звук удара и проклятия Затычки. Звук разнёсся по темным коридорам, отражаясь от стен, пола и потолка.

- Не думаю, что сюда кто-то ходит… сейчас. Раньше, возможно, эти туннели использовались более активно… Не знаю.

Из динамика в банке раздался смешок.

Это не ускользнуло от внимания Дарваза.

- Вы ведь бывали здесь, - Он поднял банку с Головой на уровень собственного лица? - Верно?

Голова хранила молчание.

- Есть какой-то план здешних тоннелей? Карта? Куда мы вообще идём?

Час назад Голова объявила, что знает спокойное место, где они могли бы укрыться на некоторое время.

Для этого требовалось спуститься на первый уровень городских тоннелей. Зачем - Голова так и не объяснила. Учёный коллега Амбротова оказался на редкость скрытным. Самого Дарваза эта скрытность уже начала порядком нервировать. Казалось, у каждого здесь есть какие-то секреты.

- Здесь тоннель раздваивается, - сообщил Амбротов. Он шёл впереди, держа фонарь высоко над головой.

Пространство тоннелей было до ужаса узким, стены и потолок были сложены из кирпича и имели форму полукруга, пол под ногами был покрыт тонким слоем воды. Как догадался Дарваз - из-за обильных дождей, прошедших накануне. Они шли, и плеск воды звучал особенно громко, отражаясь от стен.

- Направо, - проскрежетал динамик.

Звук был таким сухим и резким, что Амбротов едва не выронил фонарь. Луч света метнулся по склизким кирпичам, выхватив из темноты развилку. Правый проход выглядел ещё более неприветливым, чем тот, по которому они шли: оттуда тянуло тяжёлым, застоявшимся запахом гнили.

- Уверены? - Дарваз вгляделся в мутную жижу, плескавшуюся в банке.

Голова не ответила.

- Направо так направо, - буркнул Затычка, потирая ушибленное плечо. - Главное, чтобы это «спокойное место» не оказалось братской могилой.

Они двинулись вглубь. Вода под ногами стала гуще, превращаясь в липкую взвесь из ила и ржавчины. Провода, свисающие с потолка, здесь были толще. Дарваз чувствовал, как холод от стекла банки передаётся его пальцам.

- Амбротов, стойте, - голос Дарваза прозвучал глухо, но твёрдо. - Хватит игр. Мы залезли в кишки города, доверились куску мёртвого мяса в рассоле и это ещё не все.

Амбротов замер, не оборачиваясь. Луч его фонаря дрогнул, высветив на стене огромную, уродливую тень самого Дарваза и его ноши.

- Вы о чем? - в голосе Амбротова послышалась фальшивая нотка усталости.

- Не держите меня за идиота, - Дарваз сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию. - Капторы не поднимают в воздух эскадрилью из-за того, что кто-то нарушил комендантский час или украл банку из анатомического театра. Им что-то нужно. Нечто, о чём вы упорно молчите с самого момента нашей встречи. Что у вас там?

- Не ваше дело.

- О! Как же так? Уже моё, я полагаю. После того, как нас преследовали… а потом пытались взорвать. В конце концов я ношу вашу вещь, - Он выразительно поднял банку, - Могли бы хотя бы быть благодарны.

- Могли бы не называть меня вещью в моём присутствии?! - Отозвалась Голова.

Однако Дарваз не обратил на неё внимания.

- Так что выкладывайте всё. Это какая-то новая технология?

Амбротов покачал головой:

- Сложно объяснить.

Они вновь пошли по тёмному коридору, который с каждым шагом, казалось, становился все у́же. Грязь под ногами превратилась в цепкую черную слизь.

Интересно, подумал Затычка, какие ужасы сплавляются вниз, в канализацию? Нечистоты, грязь с улиц, а ещё наверняка отходы, которыми так славятся тёмные фабрики костоправов.

Внезапно Затычка вспомнил детство. Они жили на втором этаже дома, а на первом располагалось ателье по пошиву одежды. Окна его выходили во внутренний двор, и ребёнком Дарваз часто в них заглядывал, чтобы посмотреть, как умело справляются с тканью портнихи: режут, шьют, опять режут. Всегда оставалось немного ткани. Эти лоскуты - цветные, яркие, воздушные, летели во все стороны, чтобы стать впоследствии носовыми платками и внутренними карманами. Теперь же, представляя работу костоправов, он воображал себе эти лоскуты - только не из ткани, а из кожи, человеческой кожи, и то, как они летят в стороны, становясь мусором.

- И все же попытайтесь объяснить, - настаивал Дарваз.