Она наконец добралась до brasserie,[188] сунулась внутрь, но своих не увидела. Села за столик снаружи и прищурилась на солнце. И заметила их — они шли со стороны Ile de la Cite,[189] за их спинами возвышался Notre Dame[190] с его горгульями и вознесшимися ввысь контрфорсами, там по пешеходному мостику, соединяющему один остров с другим, бегали мальчишки, сновали туда и сюда прохожие и велосипедисты, а также спущенные с поводков джек-рассел-терьеры.

Кейт встала и окликнула их, помахав рукой. И они побежали к ней, бросились в объятия, стали целовать.

— Мама, посмотри! — Джейк протянул ей пластиковую фигурку Бэтмена.

— Йах! — заорал Бен, слишком возбужденный, не в силах сдержаться. — Смотри! — У него в руках был Спайдермен.

— Мы там наткнулись на магазин комиксов, — признался Декстер. — И не смогли устоять. — Он словно извинялся, стыдился, что купил детям эти ужасные пластмассовые изделия, изготовленные где-то в Юго-Восточной Азии по американской лицензии.

Кейт только плечами пожала: она не собиралась критиковать его за то, как он провел день с детьми.

— Но мы еще и в книжный магазин заходили, правда, ребята?

— Ага, — подтвердил Джейк. — Папа купил нам «Небольшого принца».

— «Маленького принца».

— Точно. Это совсем маленькая книжка, мамочка. — Никакого уважения!

— Да я не о том. Книга называется «Маленький принц». Магазин «Шекспир и компания».

— Ага, — снова подтвердил Джейк. Он вообще легко со всем соглашался. — А когда мы будем ее читать? Прямо сейчас?

— Ну не прямо сейчас, милый, — ответила она. — Может, попозже.

Джейк вздохнул с глубочайшим разочарованием, какое маленький мальчик испытывает сотни раз на дню и по любому поводу, буквально по всякому. Или вообще без повода.

— Monsieur? — Официант подошел к Декстеру, и тот заказал себе пиво. Официант посторонился, пропуская русскую пару среднего возраста, бесцеремонно вылезавшую из-за стола. Женщина была нагружена покупками из непомерно дорогих бутиков рю Сент-Оноре, находившихся в миле отсюда. Эти люди явно забрались слишком далеко, совсем не туда, куда надо.

— Et pour les enfants? — спросил официант, не обращая на русских внимания. — Quelque chose a boire?[191]

— Oui. Deux Fanta, orange, s’il vous plait. Et la carte.

— Bien sur, madame.[192]

Официант подал им два меню в кожаных переплетах и снова отошел, шаркая подошвами, теперь уже к другой паре, устраивающейся за соседним столом.

Даже не считая вчерашнюю закуску — устриц, которых Джейк обозвал «здоровенной серой соплей, плавающей в слизи», — здешняя еда не имела у детей никакого успеха. И сейчас Кейт надеялась, даже молилась, чтобы блюда в этой пивной оказались приемлемыми для них. Она изучала меню, лихорадочно бегая глазами по строчкам.

Мужчина за соседним столом заказал выпивку, женщина добавила: «La meme chose».[193] Голос показался знакомым. Кейт повернулась в ту сторону и увидела потрясающе красивого мужчину, сидевшего лицом к ней, его спутница расположилась лицом к Декстеру. Обе женщины были в темных очках. Два этих обстоятельства, а также внимательное изучение меню — Кейт как раз склонялась в пользу тушеной свиной ножки, которую здесь подавали под всегда желанным яблочным соусом, — послужили причиной, что ей потребовалась целая минута, прежде чем обе женщины, сидящие боком друг к другу, поняли, с кем соседствуют.

— О господи!

— Джулия! — воскликнула Кейт. — Какой сюрприз!

— Да-да, — улыбнулся Декстер. — Женщина из Чикаго! — Ага, та самая рукодельница.

Кейт пнула его под столом ногой.

Они вместе выпили пива и решили, что следует и поужинать вчетвером. Попозже. Билл предположил, что администрация отеля может предоставить им услуги бебиситтера, и оказался прав. Кейт сразу поняла, что такие, как Билл, всегда оказываются правы.

Итак, они покормили детей и вернулись в отель. Администратор пообещал, что бебиситтер прибудет точно к двадцати двум часам. Кейт и Декстер уложили ребят, надеясь, что те осознали: проснувшись ночью, чтобы попить или пописать, или из-за приснившегося кошмара, они обнаружат в комнате чужую женщину, которая, вероятнее всего, не говорит по-английски.

В половине одиннадцатого четверо подвыпивших взрослых высыпали на улицу и двинулись в новый фешенебельный ресторан, выбранный Биллом. Он располагался на тихой и вроде совершенно пустой улице, но внутри было тепло и многолюдно, так что все стукались коленками о ножки столов, стулья были сдвинуты к стенам, официанты метались с тарелками и блюдами, вокруг слышался звон бокалов и позвякивание вилок и ножей.

Обслуживающий их официант сунул нос в винный бокал и нахмурился, оценивая вино, которое намеревался им предложить. Потом поднял брови — лицевой эквивалент пожатия плечами. «Pas mal», — сказал он. — «Неплохо». Ему пришлось скользить, пританцовывать и вращаться, чтобы ухитриться обойти вокруг стола и точно разлить вино по бокалам, пропуская других посетителей и обслуживающий персонал и уворачиваясь от мельтешащих повсюду рук и ног.

Кейт взглянула в окно поверх занавесок бистро — насколько она помнила, они здесь именно так называются, и только теперь поняла почему — и увидела на той стороне улицы орнаментальную решетку в стиле ар-нуво на узком балконе, выступающем перед чрезвычайно высокими окнами, освещенными светом свечей, пробивающимся сквозь раздувающиеся прозрачные занавеси. Она разглядела движущиеся фигуры, видимо, вечеринку или прием, проходящий внутри, — перемещающиеся тени, промельки света, а потом какая-то женщина раздвинула занавески, выпуская из помещения табачный дым сквозь слегка приоткрытые французские окна — ага, французские окна, от пола и до потолка! — и дым улетучился на широкую улицу.

Мужчины затеяли разговор о лыжах. Билл угощал Декстера историями о Куршавеле, Церматте, Кицбюэле. Билл был из тех людей, которые выступают экспертами в любой области — у него, конечно же, имелся любимый курорт в Альпах и в Карибском море, излюбленное старое бордо, он отлично разбирался в лыжных креплениях, в теннисных ракетках, болел за английскую сборную по регби и предпочитал культовые телешоу шестидесятых.

Декстер был от него в полном восхищении.

Билл взял бутылку и разлил остатки вина по бокалам — абсолютно поровну. Потом отогнул манжету и взглянул на часы — массивные часы человека с большими деньгами, на металлическом браслете. У Декстера был обычный «Таймекс», купленный в аптеке.

— Почти полночь, — объявил Билл.

— Может, закажем еще бутылку? — предложила Джулия, оглядывая остальных и явно ожидая согласия.

— Можно, конечно. — Билл с видом заговорщика наклонился над столом. — Или отправимся в одно известное мне местечко?

— Nous sommes des amies de Pierre,[194] — сказал Билл швейцару.

Они стояли на широком тротуаре тихого бульвара, рядом с Pont d’Alma.[195]

— Est-il chez lui ce soir?[196]

Мужчина за бархатным канатом был огромен, черен и лыс.

— Votre nom?[197]

— Билл Маклейн. Je suis américain.[198]

Мужчина улыбнулся и кивнул в сторону гибкой девицы в узком серебристом одеянии, которая курила в нескольких метрах от них; она и сама была здорово похожа на сигарету. Девица отбросила в сторону окурок и побрела внутрь.