— Поверить не могу, что Рекс не пришел. Я-то рассчитывала, что он будет моей суперзвездой.

Хотя бы и с опозданием, но мог бы прийти. Мы покрыли все его расходы на дорогу. График выступлений он согласовал заранее, так что никаких сюрпризов в программе фестиваля для него не было. У меня есть доказательства: я сохранила всю нашу переписку.

Вот как теперь быть? Вызвать Рекса на серьезный разговор? Позвонить его помощнице? Прокрасться ночью в «Сонную лощину» и намазать его зубной пастой? Последняя мысль заставила меня улыбнуться.

— Он ни разу тебе не ответил? — спросила Колби.

Я покачала головой. Мы повернули налево на перекрестке, где сидела русалка с котлом. Интересно, как она умудряется что-то в нем готовить, не выходя на сушу. Наверное, русалочья магия позволяет разводить огонь под водой. Забавные опознавательные знаки встречались на каждом перекрестке: устроители лабиринта творчески подошли к разметке маршрута, по которой ориентировались дежурные.

— Не ответил. Ни на сообщения, ни на звонки. А ведь мы оплатили ему перелет, трансфер, номер в пансионе и перечислили гонорар, чтобы компенсировать потраченное на фестиваль время и расходы на еду, — мой голос звенел от обиды.

— Может, с ним что-то случилось?

— Или он решил, что читатели из Элиан-Холлоу недостойны его внимания. Мы и раньше его приглашали, и он каждый раз отказывался.

Я остановилась сделать фото. При свете дня тюк сена, увенчанный тыквой, отбрасывал жуткую тень. Она резко контрастировала с безобидным окружением. Как будто зловещая тьма наползала на беспечный мир, готовая его поглотить.

Болтая и периодически останавливаясь ради пары кадров, мы добрели почти до центра лабиринта.

— Как продвигается твой суперсекретный проект?

Колби — одна из немногих, кто знает о моем графическом романе, хотя пока я ей ничего не показывала.

— Восемьдесят страниц — раскадровка с эскизами, но до законченных рисунков еще далеко. Мне хочется, чтобы они передавали все нюансы истории.

Это означало, что я начерно распределила действие по кадрам, продумала их композицию и разбросала реплики, но пока не отточила стилистику рисунка и цветовые решения. Хотя главный герой был практически готов: я сделал множество эскизов с разных ракурсов.

— Если тебе понадобится обратная связь, дай знать.

В центре лабиринта стояли скамейки, на одной из которых сидела сгорбленная человеческая фигура в красно-синей клетчатой рубашке, темных джинсах, ботинках и с тыквой вместо головы.

— Странный антураж, — хмыкнула Колби.

— Это не декорация.

Дизайнер лабиринта еще в июне показывала мне эскизы и мудборд. И подобных реалистичных сцен там не было. Она склонялась к семейному стилю ретро.

Я заставила себя подойти и, преодолевая тошноту, взяла человека за руку. На его запястье были дорогие часы с серебристым циферблатом.

Совсем как те, которые я видела вчера на Рексе.

Рука оказалась холодной. Слишком холодной. А от распространявшегося вокруг запаха меня затошнило еще сильнее. Я отступила назад и кое-как набрала 911.

— Кажется, здесь труп.

Оператор службы спасения сразу решила, что это розыгрыш. Но Колби взяла телефон и образцовым тоном библиотекаря, привыкшего усмирять детей, сказала ей, кто мы такие и почему бы не стали врать. И попросила вызвать скорую помощь.

— Вы же не из тех, кто не верит муниципальным служащим и оставляет без внимания сообщение о трупе, на который вот-вот наткнутся дети? — сказала подруга и повернулась ко мне. — Они уже в пути.

Мы стояли поодаль, дожидаясь скорую. Может, снять тыкву и сделать искусственное дыхание? Хотя, судя по всему, уже поздно. Шею жертвы прямо пересекала тонкая красная линия. Я заметила ее, когда наклонялась пощупать пульс, и теперь эта картинка не выходила у меня из головы. Надо бы отвернуться от скамейки, как Колби, но я почему-то не могла. Казалось, что фигура у меня за спиной тут же поднимется.

Как бы я хотела, чтобы это оказалось дурацкой шуткой. Что кто-то просто надел на себя тыквенную голову, чтобы попугать детей.

— Теперь понятно, почему Рекс Эббот так и не появился, — сказала я.

Меня трясло. От ужаса, а еще от чувства вины, ведь это я зазвала его на фестиваль.

— Ты уверена, что это Рекс?

— На нем те же самые часы «Монблан», что были вчера на приеме.

Элегантная форма, классический коричневый кожаный ремешок. Неброско, качественно и роскошно.

— «Монблан»?

— Дорогущий бренд. Эта компания еще и ручки выпускает. Наверное, писать ими одно удовольствие. Я подумывала, купить ли себе такую, но пока не готова потратить столько на ручку, какой бы шикарной она ни была. — Я помолчала. — Все остальное на сегодня надо отменить.

Предполагалось, что на детективной вечеринке в пабе у Эш посетители вместе с нашими авторами пообщаются в неформальной обстановке, расследуя вымышленное убийство.

Настоящее убийство в мои планы не входило.

В моем сценарии преступление выглядело гораздо веселее, чем в жизни.

Первыми прибыли пожарные, следом за ними — полицейский патруль и врачи скорой помощи. Нас с Колби отвели на другую сторону площадки.

Один из полицейских подробно расспросил о том, как мы обнаружили тело, и велел подождать. Усевшись на скамейку, мы с Колби наблюдали, как место преступления ограждают желтой лентой.

Из-за поворота показалась женщина с малышом, и полицейский быстро направился к ним. Осторожно выпроваживая их к выходу, он буркнул в рацию: «Выведите всех из лабиринта».

Колби уставилась на стену из сена напротив нас, будто на ней было что-то написано. Не так давно эта трава росла где-то на ферме под орегонским солнцем. Теперь же, высушенная и упакованная в тюки, она служила фоном полицейским, криминалистам и окружному судмедэксперту, занимавшимся своей работой. Неподалеку прожужжал коптер — наверное, снимали место преступления сверху.

Прошел всего час, но по ощущениям — несколько дней. Наконец к нам подошел мужчина в тесноватой форменной рубашке поло городской полиции, заправленной в темные штаны карго. На шее болтался жетон на цепочке. Лицо было смутно знакомым. Ну конечно, я видела его в магазине, он безуспешно спорил с двумя малышами. Его жена была постоянной покупательницей. Сидела в первом ряду на прошлогодней встрече с Мелани Уайлд.

Ни за что бы тогда не подумала, что он полицейский. Хотя мне до этого и дела не было.

Мы с Колби встали.

— Значит, это вы нашли тело, — сказал мужчина. — Назовите еще раз ваши имена.

— Давайте начнем с вашего имени, — ответила Колби. — И с того, зачем нам с вами разговаривать. Мы уже рассказали вашим коллегам, что произошло, и очень хотели бы уйти.

У подруги явно сдавали нервы: она переступала с ноги на ногу и теребила то кольцо на пальце, то часы. Я чувствовала себя не лучше.

Мужчина воззрился на Колби, достал из кармана визитницу и протянул каждой из нас по карточке.

«Эндрю Уитлок, детектив, департамент полиции Элиан-Холлоу», — прочла я.

— Значит, у нас в городке есть что расследовать? — спросила я.

— Здесь, конечно, не Портленд, но работы хватает. Правда, убийств не случалось лет двадцать.

Голос Уитлока смягчился. Видимо, он пытался нас к себе расположить. Или до него наконец-то дошло, что нежданная находка повергла нас в шок, хотя мы и держались довольно бодро.

— Я Колби Сноу. Возможно, вы видели меня в библиотеке, когда туда заходили. Я вас помню, — сказала моя подруга.

— Вы там работаете, верно?

— Да, в отделе для детей и подростков.

Уитлок сделал пометку и посмотрел на меня.

— А вы?

— Бэйли Бриггс.

— Бриггс… Вы, случайно, не родственница Хадсона?

— Да.

Новый испытующий взгляд.

— Его племянница, верно?

Я кивнула. Прикинула возраст детектива и решила, что он вполне мог ходить в школу вместе с Хадсоном.