— Поставим сюда письменный стол, — сказала Катрине. — Если ты всё ещё хочешь этот кабинет.

— Это, — прошептал Харри и вдохнул, — просто идеально.

Запах мокрой шерсти и пота ударил Катрине Братт в нос, когда ровно в десять она толкнула дверь нового медиазала Полицейского дома. Замелькали вспышки, и ещё до того, как она успела сесть на возвышении, за лесом микрофонов, на сетчатке заплясали звёзды. В последние годы на полицейские пресс-конференции приходило меньше людей. Насколько это было связано с сокращениями в новостных медиа, а насколько — с возможностью следить за пресс-конференциями через стриминговые сервисы, она не знала. Но сегодня были заняты все места, люди стояли вдоль стен. Руководитель пресс-службы Кедзерски, по прозвищу Дилан из-за внешности, поприветствовал всех. Он зачитал краткое пресс-сообщение. В нём содержались только конкретные сведения по делу об убийствах, и оно было таким холодным и лишённым поэзии, что Катрине передёрнуло. Перешли к вопросам.

Руки взлетели вверх, голоса пытались перекричать друг друга. Какие у полиции есть следы, есть ли подозреваемые, каков может быть мотив, ожидает ли полиция, что убийца нанесёт новый удар?

Катрине чередовала ответы: «без комментариев», «в интересах расследования мы не можем это сообщить» и «мы этого не знаем». После того как на самые очевидные и насущные вопросы ответили неответами, напряжение в зале немного спало. После короткой паузы подала голос Мона Даа из VG.

— Харри Холе видели в Полицейском доме. Значит ли это, что он входит в следственную группу?

— Мы не комментируем внутренние кадровые вопросы, не имеющие отношения к делу, — сказала Катрине и сразу пожалела о части фразы «не имеющие отношения к делу», когда увидела кривую улыбку Моны Даа.

— А то, привлечён к делу или нет единственный специалист полиции по серийным убийствам, всё-таки имеет отношение к делу, не так ли?

— В любом случае у нас нет комментариев.

— Вы не хотите показывать убийце свои карты, так?

Катрине повернулась к Кедзерски, тот сразу понял намёк и наклонился к микрофону.

— На этом пресс-конференция окончена. В течение дня будет разослано приглашение на новую пресс-конференцию. И да, сейчас я говорю о приглашении, а не о самой пресс-конференции.

Послышались смешки, поскольку последняя фраза была фирменной присказкой Кедзерски.

— «Показывать убийце карты»? — раздражённо повторила Катрине, когда они с Кедзерски направились к лифту. — Разве это не странный вопрос? Будто это какая-то игра.

— Не страннее, чем то, что это всё ещё называется пресс-конференцией, хотя большинство в зале никогда не видели печатного станка.

Катрине нажала кнопку вызова.

— Ты считаешь, это не странный вопрос?

— Ты считаешь, это не игра? Убийца, который присылает нам видеозаписи секс-куклы на матрасе в лесу?

— Да, но Мона Даа и остальные там этого не знают.

— Значит, они сами того не зная задают хорошие вопросы, и тебя раздражает именно это?

Катрине вздохнула.

— Меня раздражает, что мне пришлось соврать, отвечая на лучший вопрос из всех.

Кедзерски вопросительно посмотрел на неё, когда двери лифта разъехались и она вошла. Он последовал за ней. Она дождалась, пока двери лифта закроются перед ними.

— На вопрос, нанесёт ли убийца новый удар, я ответила: «Не знаем».

Харри и Олег удивились, когда поняли, что съёмки на киностудии в Яре продолжаются.

— The show must go on, — вздохнул Кнут Грип, ведя их внутрь студии «A». — На самом деле это больше, чем клише. В такой день это тяжело, но в нашей отрасли в этом разница между жизнью и смертью. Простите, я сейчас имел в виду деловую сторону. Вот реквизиторский склад.

Грип толкнул дверь, за которой двое стояли, склонившись над большой прочной коробкой из жёсткого пластика.

— Привет, Кида, они из полиции, — сообщил Грип.

Один из них выпрямился, и из-за роста Харри сначала решил, что это мужчина. Но потом она повернулась, и он узнал рыжеволосую руководительницу съёмок.

— Быстро, — сказала она.

— Быстро? — спросил Харри.

— Да, вы же здесь из-за кражи оружия, верно?

— Откуда вы знаете? — сказал Харри, увидел срезанный висячий замок в руке Киды и сам ответил: — Вы позвонили в полицию, потому что сюда кто-то проник и у вас пропал револьвер «Webley Mk VI».

— Десять минут назад. И нет, у нас пропало три револьвера. Они нужны нам для съёмки, начинающейся через… — Она посмотрела на часы. — Три минуты. Кьелл?

Мужчина, всё ещё сидевший на корточках, печально покачал головой.

— Sorry, Кида, сегодня не достану. Обещаю, через два дня будут новые.

— OK, придётся перекроить расписание. — Она снова повернулась к Харри. — Кстати, мы не говорили, что пропали именно револьверы «Webley Mk VI», так откуда ты знаешь?

— Чутьё. — Харри потёр шею. — Здесь вы храните оружие для фильма?

— Только настоящее.

— Боевое?

— Макеты, — сказал Кьелл, — то есть игрушечные пистолеты и винтовки, лежат в другой комнате, куда имеют доступ все, у кого есть ключ-карта. А на этой двери ещё и висячий замок.

Олег посмотрел в коробку, где лежали две винтовки, пистолет «Люгер» и две картонные коробки.

— Боеприпасы в револьверах были?

— Да. Боевые в двух, холостые в одном.

— М-м. Дверной замок выглядит неповреждённым, так что можете дать нам список всех, у кого есть ключ-карта с доступом в эту комнату?

— Как видите, это не гиперсовременное здание, — сказала Кида. — Так что здесь все ключ-карты открывают все двери. — Она подняла срезанный замок, позволила ему повиснуть на мизинце. — Поэтому вот это. Но сейчас мне надо бежать, у меня фильм, который надо режиссировать.

Они смотрели ей вслед, когда она удалялась длинными быстрыми шагами.

— Офис студии наверняка даст вам список всех, у кого есть карта, — сказал Грип. — Но на практике это все, кто работает на здешних съёмках, все, кто арендует склад или офисы, плюс штатные сотрудники.

— Понимаю, — сказал Харри. — Мы попросим вас выйти отсюда и ничего не трогать. Олег, позвонишь кримтехникам?

— Ага.

На лице Кьелла отразилось что-то похожее на изумление.

— Подождите. Это значит?.. Вы думаете, один из револьверов...?

Харри посмотрел на Олега, тот кивнул в ответ и произнёс следовательский рефрен:

— Мы ничего не исключаем.

Харри повернулся к Грипу.

— Можешь отвести меня к оператору?

— И… спасибо! — крикнула Кида в сторону мониторов.

На экране Харри увидел, как Кристиан Боэнг будто сдулся и осел за письменным столом.

— Есть! — крикнула она и сорвала наушники. — Перестановка!

Она повернулась к Харри и Олегу, стоявшим за её режиссёрским креслом.

— Мы закончили, можете войти к Клаусу Исаксену, это он в шортах. Мы зовём его Черно.

Харри и Олег направились между операторами, звукарями и осветителями, выходившими из кабинета, где накануне они разговаривали с Антоном Вамом. Бледный Кристиан Боэнг прошёл мимо, не подав признаков узнавания.

Оператор, мужчина лет сорока, действительно был в длинных шортах и сидел на низком табурете на колёсиках.

— Клаус?

Никакой реакции.

— Черно?

Из-под длинных чёрных кудрей и из-за массивных очков на них поднялась пара мягких карих глаз.

— Да?

— Мы из полиции, — сказал Харри. — Ты оператор?

— Да. — Голос был приятный, улыбка дружелюбная.

— Я хотел бы попросить тебя посмотреть вместе с нами одну видеозапись. Мне интересно услышать, что увидит оператор.

— Конечно, — сказал Черно, но, когда Харри достал телефон, чтобы показать запись, остановил его жестом. — Идёмте.

В просмотровой комнате с большим телеэкраном Харри и Олег показали Черно видео с девочкой на матрасе.

Черно поморщился.

— Это просто кукла, — сказал Харри. — Что ты видишь?

— Давайте позовём Полковника, — сказал Черно.

Полковник представился Нильсом Хальмгреном, осветителем. Он выглядел на несколько лет старше Черно и говорил короткими фразами и твёрдыми согласными. Харри предположил, что прозвище связано именно с этим, а также с прямой осанкой, серой стрижкой ёжиком и орлиным носом. Впечатление несколько разрушал спортивный костюм Adidas в ретростиле.