— Уверен?

В ответ Полковник сжал кулак, оскалился и постучал в дверь трейлера Антона Вама. Открыла Кида Ширер.

— Ничего себе, прямо как киношники — пунктуальные, — сказала она.

Она обратилась к Полковнику:

— Кстати, с Грипом по-прежнему не связались?

— Нет. Наверное, проспал.

— Спасибо, что уделили нам время, — сказал Харри, пока они с Олегом втискивались на двойное сиденье и брали по бумажному стаканчику кофе из термоса.

Кида Ширер выглядела так, будто почти не спала, но на губах у неё была сонная, словно удовлетворённая улыбка.

Харри кивнул Олегу. Тот раскрыл блокнот и повторил сказанное по телефону: она может пригласить адвоката, а давать объяснения — дело добровольное. Она кивнула.

— Начинайте.

— Вы не против, если мы?..

Олег поднял один из полицейских цифровых диктофонов. Кида снова кивнула. Олег нажал кнопку записи, продиктовал время и место, перечислил присутствующих и отметил, что согласие на запись получено.

Харри откинулся назад и рассматривал молодую режиссёрку, пока Олег задавал вопросы, записанные в блокноте.

Кида отвечала обстоятельно и — насколько Харри мог судить — честно. Она рассказала, что до получения результата ДНК-теста понятия не имела, кто её отец. То есть как раз имела — предположение. Двухнедельной давности. Кто-то сказал ей, что у Фелисии в то время был любовник — уже женатый Кристиан Боэнг. То, что отцом оказался Роберт Брандт, стало шоком. Когда она рассказывала, как получила сообщение, её бровь дёрнулась точно так же, как у отца; Харри отметил, что, рассказывая об этом, она не пыталась разыграть шок. Возможно, это означало, что она не видит причин, по которым они ей не поверят, или что ей всё равно, верят они или нет. Олег расспрашивал, где она находилась в моменты убийств, и довольно быстро стало ясно, что как минимум для двух убийств у неё было крепкое алиби. Поэтому многие дополнительные вопросы, которые они обсуждали в машине по дороге сюда, стали лишними.

— Спасибо за ваше время, — вмешался Харри, когда увидел, что Олег ломает голову, пытаясь придумать ещё вопросы.

Олег вышел, а Харри немного поборолся с прикрученными столиком и сиденьем, чтобы выбраться.

— Значит, опоздания у вас не в порядке вещей, — сказал он, пытаясь освободить колено.

— Ты про Грипа? У нас это называется burn rate — столько стоит каждый час, когда всё готово, а съёмки не идут. На этих съёмках — восемьдесят тысяч крон в час. У Кнута должно быть чертовски хорошее объяснение.

— Окей, — сказал Харри и вытянул освободившуюся ногу. — Позвоним, если у нас появятся ещё вопросы.

По пути к «Эскорту» у Харри зазвонил телефон. Это была Сири Хеймен.

— Я поговорила с молодой парой, которая сидела рядом с Брандтом.

— Да?

— Они его помнят, потому что сидевшие сзади попросили его снять шляпу, и он обиделся. Я отправила им фотографию Брандта, и они подтвердили, что это был он.

— Спасибо.

Харри повесил трубку.

— У Брандта алиби.

Олег застонал.

— Снова в исходной точке.

Раздался хриплый крик, и на стекло посыпался снег. Тот же крик — ещё раз. Харри наклонился вперёд и посмотрел вверх. Увидел качающуюся ветку над ними и ворону, пролетавшую над машиной. Она крикнула в третий раз, потом скрылась за крышей студии «B».

— Чёрт, чёрт, — прошептал Харри и нажал на экран телефона.

Олег повернулся к нему.

— Что такое?

— Что-то забыл? — раздался в телефоне голос Сири Хеймен.

— Найди нам адрес Кнута Грипа, — сказал Харри. — Работает в кино. Если не найдёшь, его адрес есть в «Фильмпаркене» на Яре.

— Займусь.

— Харри… — начал Олег.

— У тебя есть мигалка? — перебил Харри и положил телефон в центральную консоль.

— В багажнике.

— Доставай.

Тишина давила Харри на уши почти физически после того, как Олег выключил сирену. Они остановились у дома Кнута Грипа и смотрели на пустую, словно вымершую поздним утром улицу с виллами в Дисене. Харри хорошо знал этот район. Сблокированные дома здесь построили для государственных служащих в пятидесятые, а виллы изначально были скромными домами среднего класса с такими же скромными садами; теперь сами виллы достраивали и продавали почти по тем же ценам, что и дома на западной стороне города.

— Открой багажник, — сказал Харри и выпрыгнул из машины. — И возьми оружие.

— Может, стоит дождаться патрулей? — спросил Олег, но нажал кнопку под рулём.

Харри поспешил через калитку, прижимая телефон к уху и держа в руке монтировку. Олег шёл сразу за ним с готовым служебным пистолетом.

— Если он не отвечает, мы взломаем дверь.

— Но… — начал Олег.

— Опасность для жизни и так далее. С дежурным юристом полиции разберусь потом.

Харри поднялся по трём ступеням на крыльцо и нажал кнопку звонка под табличкой с именами Андреа Хэссельберг и Кнута Грипа. Изнутри донёсся приближающийся топот лап. Затем — сердитый собачий лай. Они подождали, но других шагов не услышали.

— Идём вокруг, — сказал Харри.

Они пробрались через снег в сад.

— Не наступи на… — начал Харри и указал.

— Вижу, — сказал Олег и обошёл глубокие следы в снегу перед ними.

Они поднялись на террасу, и Харри сложил ладони ковшом, приставил их к стеклу и заглянул внутрь.

Он сразу увидел светлый диван. И тёмные пятна. Полосы на светлом паркете.

— Кровь, — сказал он.

Поднял монтировку. Стекло лопнуло с хрупким звоном.

Они перебрались внутрь, переступая через осколки.

Собака, которую Харри определил как разновидность бульдога, подбежала и залаяла, словно стараясь казаться больше, чем была, но в остальном выглядела безобидной.

Харри пошёл по кровавому следу, похожему на полосу от волочения, в коридор. Бульдог побежал впереди, словно показывая дорогу.

Снаружи уже слышались приближающиеся полицейские сирены. Бульдог остановился перед дверью, у которой кровавый след обрывался.

Харри жестом велел Олегу держать пистолет наготове. Вдохнул. Чтобы не испортить возможные отпечатки, он нажал на ручку, упершись в самый её конец только указательным пальцем.

Это был маленький гостевой туалет.

Кнут Грип лежал на спине на полу, головой рядом с унитазом; белая рубашка была пропитана кровью.

— О чёрт, — сказал Олег.

Харри опустился на колени. В центре груди, на залитой кровью рубашке, виднелось отверстие с чёрными краями, словно от сигаретного ожога.

— Выстрел в упор, — сказал Харри и осторожно обхватил запястье Грипа тремя пальцами, одновременно отодвигая собаку, которая пыталась лизнуть хозяина в лицо.

— Я проверю дом, вдруг убийца ещё здесь, — сказал Олег.

— Нет! — резко сказал Харри. — Не раньше, чем придёт подкрепление.

— Но что, если убийца уйдёт, пока…

Снаружи послышалось, как сирены приблизились и смолкли.

— Его здесь нет, — сказал Харри. — Кроме того, технически в этом конкретном случае он пока ещё не убийца.

Олег моргнул.

— Ты хочешь сказать…

— Пульс есть. Вызывай скорую.

Был полдень — самое светлое время короткого дня, — когда Харри вёл «Эскорт» вниз по Мункедамсвейен и проехал под стеклянным переходом Концертного зала.

Он перестроился в соседнюю полосу и плавно поравнялся со старым чёрным Mercedes, стоявшим первым в очереди свободных такси.

Эйстейн оторвался от книги и нажатием кнопки опустил стекло, пока Харри крутил ручку своего стеклоподъёмника.

— Сейчас? — сказал Эйстейн и взял сигарету из пачки, протянутой Харри.

— Вот фото, которое я хотел тебе показать.

Харри передал ему телефон. Эйстейн изучил экран, на котором Кнут Грип лежал головой к унитазу. Харри прикурил им обоим.

— Харри, я же говорил, тебе надо избавиться от этой зажигалки.

— А я говорил, что это суеверие.

— Это, чёрт возьми, не суеверие, когда весь «Клуб 27» помер с белой зажигалкой в кармане.