В третий раз Харри покачал головой.

— Кто-то из тех, кого я посадил, конечно, уже вышел. Можете их проверить.

— Привет!

Они повернулись к двери. Кто-то быстро вошёл.

— Только сниму с себя колбасную оболочку, — сказала вошедшая и расстегнула длинное пуховое пальто. Под ним оказалась женщина в светлом вязаном свитере, джинсах, с короткими светлыми волосами.

— Хильде Витт, — сказала она и протянула Харри руку.

— Хильде — психолог, которую мы сейчас чаще всего привлекаем к делам об убийствах, — сказала Катрине.

— Мм. Харри Холе.

— Спасибо, это я вижу, — улыбнулась Хильде Витт.

Он привык, что коллеги по всей стране и криминальные журналисты знают, кто он такой, но не психологи, выглядевшие на пятнадцать лет моложе него. Однако, судя по её почти демонстративно крепкому рукопожатию и прямому голубому взгляду, её это, похоже, не смущало.

— Успела посмотреть видео, которое я прислала? — спросила Катрине.

— Сегодня всё без передышки, так что успела посмотреть только пару раз. Но я немного подумала, пока у меня были пациенты.

Харри, должно быть, поднял бровь или сделал что-то подобное, потому что Витт повернулась к нему.

— Да, иногда мы слушаем и одновременно думаем о другом. Но, пожалуйста, никому не говорите. — Она хитро подмигнула ему.

— Итак, — сказала Катрине. — О чём ты подумала?

— Что это может быть чем угодно. — Витт снова повернулась к Харри. — Сейчас вы, наверное, задаётесь вопросом, почему полиция должна платить мой почасовой тариф, чтобы услышать, как я говорю, что ничего не могу сказать.

— Нет, — сказал он. — То, что сказать нечего, исключает наличие чего-то очевидного. Мы оба работаем методом исключения, разве нет?

— Спасибо.

— Не за что.

Катрине прочистила горло.

— Тогда фиксируем: никому из нас нечего сказать конкретного. Можем попробовать немного поспекулировать?

— Конечно, — сказала Витт, резко вдохнула, и слова посыпались из неё. — Это может быть мужчина с комплексом Лолиты, педофил, мучимый собственным влечением. Он похитил, возможно, одурманил девочку, а после сексуального насилия вбил ей кол в сердце, словно хотел изгнать вампира, который укусил его, превратив в такого же вампира и одновременно в жертву собственной жажды крови. — Она отвела взгляд от экрана и посмотрела на двух остальных. — Ну, раз уж мы решили свободно спекулировать.

— А шарик? — спросил Харри.

— Что шарик?

— Она, конечно, могла его потерять, а шарик — зацепиться за эту ветку, но кажется маловероятным, что она добровольно пошла бы в лес с шариком в руке.

— Если только убийца не тот, кого она знает, — сказала Витт.

— Тот, кого она знает, не стал бы снимать тело и выкладывать в сеть, — сказал Харри. — Это, скорее всего, хищник и случайная жертва.

Витт кивнула.

— Думаю, ты прав. Значит, ты считаешь, что он повесил шарик там для нас?

— Мм.

Витт склонила голову набок и впилась в него голубым взглядом.

— Что означает «мм»?

— Прямо сейчас, думаю, это означает, что он размышляет о том же, о чём думаем мы все, — сказала Катрине. — Есть ли связь с другими убийствами последних дней?

— Но этот сосновый лес может быть где угодно в мире, — сказала Витт. — Да, он использовал нашего Грига как саундтрек, но…

— Использовал? — спросил Харри.

— Я выключила звук, — сказала Катрине. — Там было всего несколько тактов «В пещере горного короля».

— Григ популярен везде, — сказала Витт. — Так что это может быть Канада, Россия или…

— Эстмарка.

Они повернулись к Олегу, который просунул голову в дверь.

— Рядом с Хауктьерном. Отсюда — двадцать минут на машине и ещё полчаса пешком. Я только что говорил с тем, кто позвонил: он видел видео в сети до того, как его удалили, и узнал место. Здравствуйте, доктор Витт.

— Здравствуйте, специальный следователь Фёуке.

Олег широко улыбнулся, вошёл, сел, взял одну из чистых чашек на столе и потянулся к кофейнику.

— Нет-нет, — решительно сказала Катрине. — Если у нас есть место преступления, мы должны ехать туда сейчас же!

— У нас нет места преступления, — сказал Олег и налил кофе.

— Что ты имеешь в виду?

— Это не убийство. — Он отпил из чашки и скривился.

— Девочка на картинке не мертва?

— Нет. И да. Наша программа ИИ её распознала.

— О чём он говорит? — спросила Катрине, обращаясь к Харри, который тоже налил себе ещё кофе.

— Ну, — сказал Харри, отпил и скривился так же, как Олег. — Полагаю, он говорит, что это кукла.

— Кукла?

— Ага, — сказал Олег. — Программа ИИ распознала девочку как детскую куклу серии Butterfly, произведённую японской фирмой Oriental Apricot. Куклы серии Butterfly — не секс-куклы per se, но у кукол… — Он поднял телефон и прочитал вслух: — …реалистичная западная внешность, и они ориентированы на взрослую аудиторию. — Он снова опустил телефон. — Так что разница, возможно, академическая. Учитывая норвежское законодательство по таким куклам, эту, скорее всего, ввезли контрабандой.

— Простите, — сказала Витт. — Если никто не против, я скажу: чёрт побери.

— Значит, это просто мальчишеская выходка? — Катрине кивнула на экран.

Олег пожал плечами. Катрине повернулась к Харри. Он чуть выпрямился из своего почти лежачего положения.

— Ну. Учитывая, сколько стоят такие куклы и что владеть ими к тому же незаконно, я бы назвал это чем-то большим, чем мальчишеская выходка.

— Тогда что это? Кто-то вдохновился убийствами и хочет ещё сильнее накалить обстановку?

— Видео, которое становится вирусным, приносит и личное удовлетворение, и деньги, — сказала Витт. — Когда пыль осядет, думаю, вполне вероятно, что тот или те, кто за этим стоит, объявятся и снимут сливки. Выложат видео снова, теперь уже как произведение искусства, с автором и кучей рекламодателей.

— Простите, — перебил Олег и поднял телефон. — Эдди Юнассон звонит по FaceTime. Он и проводник уже ехали к Хауктьерну, когда мы выяснили, что это всего лишь кукла. Мы…?

— Да, выводи его на экран, — сказала Катрине.

Олег ответил на звонок, нажал несколько кнопок на телефоне и пульте, и изображение Эдди появилось на телевизионном экране. Они сразу узнали место по видео. Мужчина в зелёном пуховике — очевидно, тот самый проводник, давший наводку, — застенчиво помахал им.

— Ладно, вот она, — сказал криминалист.

Он обошёл матрас по снегу, и теперь, когда он показывал девочку со всех сторон, стало яснее, что это кукла.

— Следы на снегу только твои? — громко спросил Харри.

— Верно, но это не так странно, — сказал Эдди. — Проводник говорит, что здесь ночью шёл снег.

— Мм. Можешь поднять камеру повыше, чтобы мы увидели шарик?

На телевизионном экране появился синий шарик. Теперь, когда его снимали с противоположной стороны, не той, что была видна на выложенном видео, они смогли разглядеть на нём большую белую M.

— Что-нибудь ещё? — спросил Эдди.

— Думаю, достаточно, — сказала Катрине. — Спасибо.

— Тогда объявляем дело раскрытым или закрытым? — спросил Эдди.

— Да, — сказала Катрине.

— Да, — подтвердил Олег.

— Нет, — сказал Харри, не сводя взгляда с синего шарика.

Остальные в комнате посмотрели на него. Катрине раздражённо застонала.

— Харри, у нас сейчас и так дел по горло — ещё не хватало бегать за каждой пожарной машиной, которая…

— Это он, — сказал Харри. — Это человек, которого мы ищем. Поправка: которого ищете вы. Эдди, можешь оцепить место, вызвать своих людей и проверить всё как место преступления?

Никому, кроме Харри, Катрине такого бы не позволила: в одном предложении подчеркнуть, что это, конечно, их, а не его расследование, а в следующем — приказать провести полную проверку места происшествия.

Причина была проста. На это ушло время, но как руководитель, нацеленный на результат, Катрине теперь пользовалась достаточным авторитетом, чтобы ей больше не нужно было метить территорию. Особенно перед следователем, который раскрыл больше крупных дел, чем кто-либо другой за всю историю отдела убийств.