Йельм с трудом мог себе представить, что этот щеголеватый эффектный мужчина с неизменно спокойным голосом был грубым футболистом. А тот тем временем продолжал:

— Хорошо, все вы знаете суть дела. Вы — подразделение, получившее, за неимением лучшего, название «Группа А». Вы непосредственно подчиняетесь Государственной криминальной полиции, но будете весьма тесно сотрудничать со Стокгольмской полицией, прежде всего с ее отделом уголовных преступлений, который находится здесь за углом, на Кунгсхольмсгатан. Место преступления, по крайней мере, на сегодняшний день — Стокгольм. Ваше преимущество в том, что вы, независимо от звания, не подчиняетесь тем, от кого получаете помощь, будь то Стокгольмская полиция или Госкрим. Это дело имеет наивысший приоритет, как говорят в полицейских сериалах. Поскольку вас отобрали из различных округов по всей стране, думаю, вы вряд ли знакомы друг с другом, поэтому начнем с представлений. Меня, как вы знаете, зовут…

Хлопнула дверь, и снова вошел давешний незнакомец, потный и запыхавшийся.

— Вот ты где, Хультин. Я везде искал тебя.

— Да-да, — подтвердил Хультин. — Вот твоя «Группа А».

— Хорошо, очень хорошо, — торопливо проговорил Вальдемар Мёрнер, подошел к столу и встал в ту же самую позу, положив руку на диапроектор. — Да, господа. И дамы. Итак, вы отобраны в особое подразделение, состоящее из шести человек, пяти мужчин и одной женщины, и я исхожу из того, что комиссар Хультин уже информировал вас о ваших обязанностях. Я буду краток. Безопасность нашего государства требует от вас остановить этого безумного серийного убийцу, пока он не пустил кровь всем власть имущим. Вы, и только вы, можете встать у него на пути. Да. Именно так. Да. Я вижу, что вы молоды, честолюбивы, увлечены задачей и понимаете, каковы ставки в этой игре. Пусть же игра начнется. И да хранят вас ваши ангелы-хранители.

Он вышел из комнаты так же стремительно, как и вошел. Разинутые от удивления рты снова закрылись. Ян-Улов Хультин прищурился и осторожно потер уголки глаз над очками.

— Итак, теперь вы все понимаете, о чем идет речь, — спокойно произнес он. Постепенно вокруг стола расцвели улыбки. Потребовалось некоторое время, чтобы до сидящих окончательно дошел ненавязчивый юмор Хультина. — Продолжим с того места, где мы остановились. Итак, меня зовут Ян-Улов Хультин, я работаю здесь уже много лет, непосредственно подчиняясь известному на всю страну бывшему начальнику Государственной криминальной полиции, чье имя теперь не положено упоминать. Как раз сейчас на его место назначен новый глава, с новым названием должности начальника Государственной криминальной полиции, дающим также статус генерального директора. Но бог с ними, с полицейскими званиями. Представьтесь, пожалуйста, справа налево.

Такой резкий переход вызвал некоторое замешательство. Наконец отозвался полноватый лысеющий мужчина лет пятидесяти, сидевший в малом лекционном зале крайним справа. Он тихонько постукивал ручкой по столу в такт своим словам.

— Хм, меня зовут Вигго Нурландер, и я единственный из присутствующих, кто работал с этим делом с самого начала. Меня перевели сюда прямо из Стокгольмской уголовной полиции, находящейся здесь за углом. Можно сказать, я попал сюда самым коротким путем. Вижу, что я еще и самый старший. Конечно, за исключением мэтра, Яна-Улова.

Хультин слегка кивнул, не изменившись в лице. Было очевидно, что они довольно хорошо знают друг друга.

Рядом с Вигго Нурландером сидела женщина.

— Меня зовут Черстин Хольм. Как вы уже наверняка догадались по моему произношению, я с побережья Северного моря. Я работала в уголовной полиции Гётеборга всю свою взрослую жизнь. И даже немного дольше.

Следующим был самый младший и самый миниатюрный член команды — темноволосый парень, на вид чуть за тридцать. Он произносил слова четко и ясно.

— Меня зовут Хорхе Чавес, и до вчерашнего дня я был единственным брюнетом в полицейском участке Сундсвалля. Обещаю, что после моей работы не останется никаких вопросов. По-видимому, здесь представлены все меньшинства. Как я вижу, даже герои.

Он многозначительно посмотрел на Йельма, сидевшего рядом. Йельм несколько раз моргнул, прежде чем к нему вернулся дар речи. Боковым зрением он успел поймать тень улыбки на губах Хультина.

— Я оказался здесь благодаря безрассудству, а не героизму, и время покажет, будет ли эта работа для меня наградой или наказанием. Меня зовут Пауль Йельм, я из полиции Худдинге. Вы, конечно, не могли пропустить в газетах и последних выпусках новостей мою замечательную фотографию времен ранней молодости.

«Вполне прилично, с учетом обстоятельств», — подумал он и почувствовал, что вспотел от волнения, из-за чего частично пропустил представление следующего говорящего. Мужчина слева от него был очень похож на финна, на несколько лет старше Йельма. Худой и высокий, невероятно светловолосый, с белоснежной кожей. Йельму вспомнился Марти Вайнио, бегун на длинные дистанции, ставший потом политиком-консерватором. Акцент у соседа слева был почти не слышен, но, в сравнении с Чавесом, все же присутствовал.

— Арто Сёдерстедт, отчасти финн, — лаконично представился он. — Или скорее швед финского происхождения с финским именем, данным по ошибке дипломатичной матерью. Прибыл из участка Вэстерос в распоряжение начальника Государственной криминальной полиции сегодня утром.

Оставался всего один человек, настоящий великан, небрежно одетый, мускулистый, но с жировыми складками, которые накапливаются при приеме анаболических стероидов, если не сочетать их с регулярными тренировками. Йельм убеждал себя не делать далеко идущих выводов, исходя из первого впечатления.

— Я Гуннар Нюберг из полицейского участка Нака, — объявил Гуннар Нюберг из полицейского участка Нака. Всеми ожидаемого продолжения не последовало. Вместо него слово взял Хультин.

— В вашем распоряжении пять комнат: мой кабинет, этот — как он называется? — лекционный зал, именно здесь мы будем проводить наши «летучки», и еще три помещения. Три комнаты, по два человека в каждой, так что группа будет работать время от времени попарно. То есть никаких особых изменений. Предлагаю разбиться на пары следующим образом: Нурландер и Сёдерстедт — комната 302, Хольм и Нюберг — комната 303, Йельм и Чавес — комната 304. В каждой комнате два письменных стола, два телефона, один телефон экстренной связи, два мобильных и все необходимое компьютерное оборудование. Сам я расположусь в комнате 301, а этот зал не что иное, как комната 300. На вашем столе лежит карта, где подробно отмечены места преступлений. Теперь, если с организационными вопросами все, я попрошу Нурландера представить нам обзор особо важных деталей. После этого я распределю задания. Прошу тебя, Вигго.

Нурландер вышел вперед и сел во главе стола рядом с Хультином. Взяв цветной фломастер с белой доски за своей спиной, он начал говорить, теребя его пальцами:

— На настоящий момент нам совершенно нечего изучать с технической стороны. Преступник не оставил ни единого следа, ни малейшего волоска. Именно отсутствие следов потребовало от нас подключить к этому делу лучших профессионалов. Поэтому мы просто оставим анализ судэкспертов на потом. Обычный девятимиллиметровый пистолет. Хотя с большой огневой мощью. Оба раза пули прошли через череп насквозь и были вытащены чем-то вроде щипцов. В обоих случаях преступник сидел на диване в гостиной и, когда жертва возвращалась домой, убивал ее двумя выстрелами. Несмотря на то, что у обеих жертв были жены, а в случае Даггфельдта еще и сын, который жил в том же доме, создается впечатление, будто преступник знал, что жертва будет возвращаться домой в одиночестве поздно вечером. Я начерчу план обеих комнат, чтобы продемонстрировать симметричность его действий.

Нурландер нарисовал два синих квадрата на белой доске, внутри них изобразил квадраты и прямоугольники поменьше. В конце он прочертил короткий штрих наискосок от одной и той же стороны обоих квадратов.

— Дверь гостиной, — пояснил он. — Как видите, обе комнаты в плане квадратные. Меблировка и дизайн почти идентичные. Здесь, на диване, у дальней стены от двери сидел преступник. Он выжидал, когда жертва немного сместится в сторону, чтобы пули вошли в стену, а не вылетели неизвестно куда через дверь, и производил два выстрела в голову.