– Ты с этим спуталась от обиды? Скажи честно. Я пойму и забуду.

– А ты с этой от чего спутался? Забыть не обещаю, но понять хотелось бы.

– Люб, я даже себе объяснить не могу. Это как-то самой собой получилось. Я когда с Ритой познакомился ни о чём таком не думал. Просто удивился, что такие девушки ещё существуют. Она такая беззащитная, такая неприспособленная. Её хочется оберегать. Я сам не понял, как всё закрутилось. А потом оказалось, что Рита беременная.

– Надо же какая неожиданность, – не выдержала Люба. – С чего бы это так интересно получилось?

– Люб, прекращай.

– А ещё большая неожиданность, что хваткая и наглая Маргарита Махотина оказывается беззащитной и неприспособленной. Это она так ловко прикидывалась или ты полный идиот?

– Ну, не тебе говорить про хваткость и наглость. Обобрать меня со своим любовничком собрались. Ты такая гордая всегда, а тут до копейки всё подсчитала.

– Конечно, мне теперь деньги нужны. Кто за бесплатно согласится ждать со мной внуков и климакса?

– Хорошо, что хоть в этом себе отчёт даёшь, – процедил Михаил.

Автомобиль остановился на светофоре, Люба ни слова ни говоря, открыла дверь и вышла на дорогу. Быстро перебежала к тротуару и пошла по незнакомой улице, не замечая начавшегося дождя. Плечи опустились, слёзы потекли по щекам, Мокрая листва заскользила под ногами, на канализационном люке каблук поехал, подвернулся, Люба чуть не упала в глубокую лужу, но кто-то подхватил её, и низкий голос произнес: «Осторожнее!»

Люба обернулась: незнакомый мужчина держал её под руки. Хотела сделать шаг, и острая боль пронзила стопу.

– Извините, не могли бы Вы помочь мне поймать такси. Похоже, я вывихнула ногу, – морщась от боли, обратилась Люба к незнакомцу.

– Минуту, сейчас вызову. Тут рядом травмпункт.

– Не надо в травмпункт. Мне домой, я там разберусь. Я сама врач.

– Травматолог?

– Нет, терапевт.

– Наверное, тогда лучше нам заехать в травмпункт. Сейчас такси подъедет.

«Нам» удивило, но вникать Люба не стала. «нам» – пусть «нам», в травмпункт – пусть в травмпункт. Опираясь на неожиданного помощника, она дохромала до машины.

В такси мужчина протянул платок:

– У Вас тушь от дождя потекла. Возьмите – чистый.

Люба открыла сумочку, достала из косметички зеркало. Как деликатно сказано: тушь потекла от дождя – в зеркале отражалось заплаканное лицо, покрасневший нос, дрожащие губы, размазанная по щекам тушь – хороша, нечего сказать. Поблагодарив, вернула платок, достала свои влажные салфетки и тут обнаружила, что в сумке нет кошелька. Конечно, кошелёк остался в серой сумке, с которой она ходила на работу, а эту, намеченную для знакомства с будущими сватами Hermes Birkin Люба достала с полки в тот момент, когда ей было не до кошелька: все мысли были заняты появлением Михаила.

– Вы извините, Вы не сможете за такси заплатить? – Любе было невероятно стыдно. – Только сейчас не в травмпункт поедем, а ко мне домой. Я понимаю, что это время займёт, но у меня кошелёк дома остался. Мне очень стыдно перед Вами…

– Успокойтесь, у меня есть время. Но сначала всё-таки травмпункт. И прекращайте плакать.

Люба и не заметила, что вновь по лицу потекли слёзы, то ли от боли в ноге, то ли от смущения. И это она, Любовь Александровна Филимоновна, всегда невозмутимо спокойная «железная леди»? Люба не узнавала себя – дорого ей встреча с Михаилом обходится!

Подъехали к травмпункту, мужчина помог Любе выбраться из машины.

– Сильнее опирайтесь на меня, – спокойно посоветовал он. – Как-то вышло так, что мы с вами ещё не знакомы. Меня Мироном зовут. А к Вам как обращаться?

Но Люба, погружённая в свои мысли, ничего не ответила. Она объясняла себе неожиданно начавшийся шум в ушах: вряд ли дистония или гипертензия, вероятнее всего, шум обусловлен банальным переутомлением и длительным стрессом.

В травмпункте Мирон усадил Любу на стул, а сам отправился к окошку регистратуры. Люба откинулась на спинку, закрыла глаза, шум в ушах стал стихать.

– У Вас медицинский полис есть? – вернулся Мирон.

– Сейчас посмотрю, – к удивлению Любы, паспорт с вложенным полисом в сумке лежал. Надо же, паспорт взяла, а кошелёк забыла! В сумке ещё лежал телефон, это в каком состоянии она была, что не догадалась её спасителю деньги за такси перевести. Надо немедленно брать себя в руки.

– У Вас карта к телефону прикреплена? – спросила у вернувшегося Мирона. – Я Вам деньги на карту переведу,

Мужчина внимательно смотрел на Любу: к его удивлению, за десять минут его отсутствия женщина преобразилась – вместо жалкой, заплаканной особы перед ним сидела красивая дама с гордой осанкой.

– Прекратите. Там двести рублей было.

– Ну, вот двести рублей и переведу. Диктуйте номер. У Вас Сбер? ВТБ? Альфа?

Набрав номер, Люба вопросительно посмотрела на своего спасителя:

– Мирон Андреевич Р. – это Вы?

– Я.

– Какое у Вас имя редкое.

Мирон не стал напоминать, что он уже называл себя, когда они подходили к травмпункту.

– А у Вас, Любовь Александровна, имя очень красивое, – Мирон протянул Любе медполис стороной, где было крупно напечатано «Филимонова Любовь Александровна».

Тут подошла очередь Любы к травматологу. Она сняла туфли (хромать на высоких шпильках не было сил) и поддерживаемая Мироном поковыляла к кабинету врача.

– Давайте подержу, – Мирон забрал туфли и открыл тяжёлую дверь.

– Филимонова, ты ли это? – травматолог развел руками.

Мир тесен, а медицинский мир особенно. Дежурным врачом оказался Алексей Памазан, муж Любиной институтской подруги.

– Я за дверью подожду, – деликатно шепнул Любе Мирон, усадив её на стул, и покинул кабинет.

– Это где же тебя носило, что в травматологию попасть угораздило? – Памазан осматривал ногу.

– С родителями Сашкиного жениха знакомилась, а потом прогуляться пошла. Боль такая резкая – сейчас полегче.

– Это твоя замуж выходит? Молодец! А наши в эту сторону даже не смотрят.

– Леш, чего с ногой?

– Да фигня: голеностоп вывихнула. Сейчас вправим, зафиксируем и на свадьбе дочери отплясывать будешь.

– А степень тяжести какая?

– Успокойся, обычный подвывих. Пару недель на больничном посидишь. Кстати, у вас там начальство, говорят, полностью поменялось. Как теперь работается?

– Нормально работаем. Леш, как ты можешь так уверенно говорить, что подвывих? Надо же рентген сделать, чтобы перелом исключить.

– Люба, для тебя хоть МРТ. Что не сделаешь для друга семьи.

– Леша, я серьёзно.

– А серьёзно, рентген, конечно, сделаем, но ничего интересного я не жду. У тебя функции сустава не нарушены, отёк незначительный, может легкое растяжение связок быть, но это некритично. Так, чего у вас в больнице творится?

Войдя в коридор, Люба сразу увидела напротив дверей кабинета Мирона, вскочившего, чтобы помочь ей. Она почти забыла про своего спасителя, поэтому смущенно улыбнулась:

– Спасибо, что дождались.

– У меня выбора не было: Вы же мне свои туфли доверили.

Тут Люба заметила свои итальянские Caovilla, сиротливо стоящие рядом со стулом Мирона.

– Ещё раз, спасибо! Вы из-за меня столько времени потеряли. Запишите мой телефон. Если Вам будет нужна медицинская консультация, звоните.

– Я уже понял, что у Вас связи по всей системе здравоохранения, – Мирон кивнул на кабинет Памазана.

– Это муж подруги, я у них свидетельницей на свадьбе была, – улыбнулась Люба.

– И что диагностировал муж подруги?

– Обещал, что жить буду.

– Тогда диктуйте Ваш телефон и командуйте, куда Вас доставить.

– Пишите, – Люба продиктовала свой номер. – А везти меня никуда не надо. Я дочери позвонила, сейчас она за мной приедет.

Но Мирон сразу не ушёл, он помог Любе добраться до рентгеновского кабинета, дождался, окончания процедур. Ему нравилось слушать приятный голос новой знакомой, у неё была мягкая улыбка и немного грустные глаза. Мирон отметил, что она позвонила не мужу, а дочери, но почему-то подумалось, что у такой женщины должен быть муж.