— Они умерли.

Я молилась, чтобы она не видела, как мы вытаскивали тела её родителей из ручья.

— Что случилось? Лошади, которые тянули повозку, чего-то испугались?

Девочка пожала плечами, сцепила руки у живота и принялась раскачиваться из стороны в сторону.

— Как думаешь, её кто-нибудь ищет? — прошептала Эмили у меня за спиной.

— Оглянись, Эм. На многие мили вокруг никого. Мы уже несколько дней не встретили ни единой души, — сказала я. — Давай заберём её и позаботимся о ней.

— Ты с ума сошла? — прошипела Эмили. — За нами охотится Бальтазар, наши жизни в опасности. Ты действительно хочешь подвергнуть опасности ещё и этого ребёнка?

Я отвела её подальше, чтобы Рози нас не слышала.

— Не так громко. Она могла тебя услышать.

— Ты же не всерьёз собираешься втянуть ребёнка в наши несчастья? — Лицо Эмили исказилось и покраснело от злости.

— Это может быть знаком, — сказала я. — Разве ты не видишь, насколько Рози похожа на Романа? Может, судьба привела её к нам, чтобы я могла защищать её и заботиться о ней после того, как потеряла собственного ребёнка.

— Не говори глупостей. — Эмили активно жестикулировала. — Ей нужен нормальный уход, а не путешествие верхом с двумя женщинами, которые едва способны позаботиться о самих себе.

— Но теперь у нас больше еды! Ты сама видела припасы её родителей. Нам их надолго хватит! И Рози тоже нужно что-то есть. Ты же не предлагаешь забрать еду её семьи и бросить девочку здесь одну на произвол судьбы. Ей всего пять лет!

Эмили замолчала. Возможно, мне всё-таки удалось пробудить в ней чувство вины.

Наконец она произнесла:

— Ладно! Но если она начнёт нас задерживать или из-за неё с нами что-нибудь случится, я первая скажу: «Я же тебя предупреждала». Я боюсь за неё. Не хочу, чтобы с ней что-нибудь случилось. Особенно когда за нами охотится Бальтазар.

— Ничего не случится ни с ней, ни с нами. Мы ведь до сих пор справлялись, правда? — Я ухмыльнулась.

Эмили раздражённо фыркнула.

Я повернулась к девочке, но её уже не было.

— Рози? Рози? Ты где?

Одна из лошадей заржала.

Я резко обернулась, ожидая увидеть Бальтазара.

Но вместо него обнаружила маленькую Рози, гладившую лошадь по морде.

— О, слава богу. — Я прижала ладонь к бешено колотящемуся сердцу. — Милая, угадай что? Мы с Эмили заберём тебя с собой.

Ещё неделю мы провели в пути. Рози ехала на моей лошади Дейзи, устроившись то позади меня, то впереди.

Рози оказалась удивительно спокойным ребёнком и почти не доставляла нам хлопот. Для меня она стала настоящим лучиком солнца: смеялась, глядя на снежинки, высовывала язык, пытаясь поймать их, и распевала песенки лошадям.

Через восемь дней после того, как мы нашли её погибших родителей, перед нами наконец предстали величественные Катскильские горы.

— Мы сделали это, Эмили! Мы их нашли! — воскликнула я.

— Слава богу, — ответила она.

Мы направили лошадей по тропе, петлявшей вверх по склону горы. Почти у самой вершины среди деревьев показался величественный старый дом. Я мысленно поблагодарила того, кто мог меня услышать. Небо окрасилось оранжевыми, персиковыми и лиловыми облаками, и скоро должно было стемнеть.

Огромный деревянный дом возвышался на каменном фундаменте. Его опоясывала просторная веранда, а с одной стороны высились две гигантские каменные трубы. Крышу покрывала зеленоватая черепица, вокруг обветшавшего дома громоздились огромные валуны.

— Он выглядит точь-в-точь как дом, который описывал Джон Джеймс. Думаю, это он! — Я спешилась. — Оставайтесь здесь. Пойду проверю, есть ли внутри кто-нибудь. Хотя вряд ли — все окна заколочены.

Я достала пистолет и кинжал из креплений на бёдрах.

— Что ты делаешь? — спросила Эмили непривычно высоким голосом.

— Защищаюсь. А на что это похоже?

Я направилась ко входу, хотя сердце бешено билось в груди. Заколотив в дверь, крикнула:

— Здесь есть кто-нибудь? Эй!

Никто не ответил.

Я повернула дверную ручку, и та поддалась. Осторожно толкнула дверь.

Она с леденящим душу скрипом распахнулась, открывая пустой холл.

Единственный свет проникал внутрь от угасающего заката. По паркетному полу растекались тени. Паутиной были затянуты пыльная люстра, стены и перила огромной раздвоенной лестницы, которая наверху расходилась на два отдельных пролёта, ведущих в разные стороны. Я запросто могла представить актрису, величественно спускающуюся по этим ступеням с бокалом мартини в руке.

Пугающая пустота этого места заставила меня поёжиться, а по позвоночнику, словно армия муравьёв, промаршировали мурашки.

Не может быть, что это тот самый дом. Такое ощущение, будто здесь уже несколько десятилетий никто не бывал.

Дверь протяжно скрипнула, и я подскочила с испуганным вскриком.

— Это всего лишь мы, Оливия, — тихо сказала Эмили. Рядом с ней стояла Рози. — Нам стало страшно сидеть там одним.

Она крепко держала Рози за руку, и они обе на цыпочках вошли в холл.

— Боже мой, только посмотри на эту лестницу! — воскликнула Эмили. — И на люстру. Наверное, в ней сотни хрустальных подвесок.

— Ага. Когда-то это место было настоящим шедевром. — Я посмотрела наверх, подавила страх и сказала: — Я поднимусь на второй этаж. Вы ждите здесь. Если услышите или увидите что-нибудь странное, сразу выбегайте наружу. Понятно?

— Поняла, — дрогнувшим голосом ответила Эмили.

Я медленно поднялась по ступеням. Под моим весом они стонали и скрипели. Добравшись до первой площадки, я посмотрела направо и налево.

По какой лестнице пойти сначала?

Решив выбрать правую, я продолжила подниматься. Достигнув верхнего этажа, я замерла, сердце бешено колотилось где-то в горле.

В конце тёмного коридора, на фоне тусклого света из небольшого окна, стоял высокий мускулистый мужчина. С потолка над его головой свисала паутина.

Он пристально смотрел на меня, и в его глазах читалась мрачная напряжённость.

Это мог быть только Эйан Малик.

ОЛИВИЯ

ГЛАВА 4

От мужчины, притаившегося в тени в конце коридора, у меня по всему телу побежали мурашки.

Я была настолько потрясена тем, что наконец увидела его, что после стольких поисков всё моё тело задрожало. Что это было? Ярость? Восторг? Или моё тело наконец выплёскивало наружу все сдерживаемые чувства отчаяния и изнеможения, которые я так долго носила в себе?

Я не знала. Да мне было всё равно.

Стоя на верхней ступени лестницы, я выпрямилась и сделала несколько долгих глубоких вдохов, пытаясь унять дрожь. Затем сильным, чётким голосом произнесла:

— Кто ты? Хватит прятаться в тени. Выйди и покажись мне.

Он не двинулся, не вздрогнул, казалось, даже не заметил, что я что-то сказала. Просто стоял, опустив руки вдоль тела, и медленно, размеренно дышал, о чём свидетельствовало плавное движение его широкой груди.

— Ты, должно быть, Эйан Малик. Я проделала долгий путь, чтобы найти тебя, — сказала я, сжимая и разжимая кулаки.

Он ничего не ответил.

— Мне надоело постоянно находить тебя в тени, где ты вечно прячешься. Пожалуйста, выйди и встань передо мной. Покажись мне. — Я прижала ладонь к сердцу, пытаясь успокоить его беспорядочное биение.

Снизу донёсся какой-то шорох.

Я резко обернулась.

Эмили стояла, прижимая к себе Рози. Обе смотрели на меня не моргая.

В коридоре скрипнули половицы, и я резко повернула голову обратно.

Казалось, Малик стал ближе, словно сделал шаг вперёд.

Или мне уже мерещится?

Я вытерла испарину над верхней губой.

Давай, Оливия, возьми себя в руки.

— Ну? Ты собираешься показаться мне или мне развернуться и бежать отсюда?