А теперь Джованни говорил мне, что Бальтазар — чудовище. Я не знала, кому верить, поэтому сорвалась с места, выбежала из его дома и, спотыкаясь, помчалась домой сквозь ночную тьму.

К своему ужасу, я обнаружила всю свою семью мёртвой, лежащей в багровых лужах крови. Я закричала и рухнула рядом с безжизненным телом папы в проёме столовой.

— О, папа! Что с тобой случилось? — Я положила его голову себе на колени и принялась раскачиваться вместе с ним. Но его глаза оставались пустыми, устремлёнными к вратам рая.

Мама лежала на кухне лицом вниз.

Я просидела так очень долго, рыдая, прижимая к себе отца и отчаянно желая вернуть его к жизни. Но его тело в моих руках становилось всё холоднее.

Из дальней части дома донёсся какой-то шум. Онемевшая от горя и потрясения, я поднялась на ноги и, пошатываясь, пошла через дом. Стены были забрызганы кровью — широкими дугами и отпечатками ладоней. Меня тошнило от увиденного, но я должна была спасти остальных членов семьи, если они ещё не были мертвы.

Я нашла брата и двух сестёр — их тоже убили. Шатаясь, я вошла в дальнюю спальню, где моя младшая сестра спала вместе с теперь уже мёртвой средней сестрой. И там, к своему ужасу и отвращению, я увидела, как Бальтазар вонзает нож в тело моей младшей сестры.

Увидев меня, она издала душераздирающий крик.

— Алина! Помоги мне!

Но затем её глаза закатились, и она рухнула на подушки, уже окрасившиеся багрянцем её крови.

Я бросилась на Бальтазара, готовая убить его.

— Ты чудовище! Что ты наделал?

Он без труда поймал меня и стиснул в объятиях, прижав к себе.

Я извивалась и вырывалась, пытаясь освободиться, но он был слишком силён.

— Я должен был это сделать, — сказал он, целуя меня в волосы. — Твой отец отравлял твой разум ложью. Он наполнил твою голову ядом.

Он осыпал поцелуями мои щёки, нос и брови, а я тщетно пыталась сопротивляться.

Теперь, наконец, когда было уже слишком поздно, я увидела его таким, каким он был на самом деле, — кровожадным демоном.

— Всё, что я делаю, я делаю ради твоей защиты, моя дорогая, — сказал Бальтазар.

Я крепко зажмурилась. Его слова уже начинали действовать на меня, заставляя верить ему вопреки всему ужасу вокруг. Вся моя семья была убита. Крупные слёзы катились по щекам.

Бальтазар слизывал их губами.

Моя умирающая сестра издала жуткий булькающий звук, словно её душа медленно покидала тело.

Меня разрывало от желания блевать, кричать и убить мужчину, который так крепко меня держал. И тут я почувствовала, как его твёрдый член упирается мне в живот.

— Я хочу трахнуть тебя, Алина. Мне нужно быть внутри тебя.

— Ты с ума сошёл? Хочешь трахнуть меня после того, как убил всю мою семью? — Я забилась в его объятиях.

— Я сделал всё это ради тебя, моя любимая. Я готов на всё, чтобы защитить тебя. — По краям его голубых радужек проступали алые отблески. — Я могу всё исправить. Позволь мне любить тебя.

Он подхватил меня на руки и понёс в мою спальню, единственную не тронутую этой кровавой бойней.

Там он взял меня безудержно и жестоко, трахая, словно зверь.

Я не сопротивлялась. Я была слишком оцепеневшей.

После этого я плакала в его объятиях, пока не уснула.

Он без конца целовал меня, повторяя, что загладит свою вину и всё будет хорошо. Но после того, что он сделал сегодня ночью с моей семьёй, уже никогда ничего не будет хорошо.

21 августа 1561 года

На рассвете я проснулась и обнаружила, что Бальтазар уже ушёл. Я не могла заставить себя снова увидеть мёртвые тела родных, поэтому выбралась через окно и поспешила к дому Джованни, держась в тени, чтобы меня никто не заметил.

Я нашла Джованни во дворе — он кормил кур. Увидев меня, он встревожился.

— Твои юбки! — воскликнул он, указывая на них.

Только тогда я заметила, что вся покрыта кровью. Я рассказала ему, как Бальтазар убил всю мою семью.

Джованни схватился руками за голову, словно боялся, что без этого она свалится с плеч.

— О Боже небесный! Всё гораздо хуже, чем я мог себе представить!

Куры с кудахтаньем сновали вокруг его ног.

— Что мне делать? — Я заламывала руки. — Теперь я тебе верю. Я была дурой, что не прислушалась к твоим словам.

Джованни огляделся по сторонам.

— Идём, дитя. Нужно привести тебя в порядок и спрятать в безопасном месте.

Не дожидаясь моего ответа, он положил руку мне на спину и повёл к дому, а там спустился вместе со мной по лестнице в подвал.

— Я принесу тебе одежду и еду. Ты останешься здесь до полнолуния, которое наступит через пять дней. Ты должна прятаться и никому не показываться. — Он схватил меня за плечи и сурово посмотрел мне в глаза. — Ты меня понимаешь?

Я кивнула, не в силах произнести ни слова из-за огромного кома, застрявшего в горле. Я не понимала, почему полнолуние так важно, но меня захлёстывали эмоции. В гибели моей семьи была виновата только я.

Джованни словно прочёл мои мысли.

— Кровь твоего отца на твоих руках. Твои брат, сёстры и мать мертвы из-за тебя.

— Я знаю, — сказала я, и слёзы потекли по моему лицу. — Что мне делать?

— Ты должна уйти, перенестись в другое время и начать жизнь заново. Я научу тебя древнему писанию. Когда полная луна поднимется над горизонтом, ты должна разрезать ладонь своим кинжалом и повторить слова, которым я тебя научу. Кинжал сам будет знать, куда тебя перенести. Ты меня понимаешь?

— Да, да, Джованни. Теперь я прислушаюсь к твоему предупреждению. Ты был прав. — Я всхлипнула. — Бальтазар — чудовище. Я перенесусь во времени и сбегу от него.

Я оторвала взгляд от страницы и посмотрела на Эмили. Мы обе плакали, и я даже не заметила, как потянулась к её руке, а она — к моей.

Наши взгляды встретились, полные мучительной боли.

— Бедная наша мама, — прошептала я.

— Да, — сказала Эмили. — Этот монстр убил всю её семью.

В тот момент я поняла, что сделаю всё возможное, чтобы уничтожить Бальтазара, даже если ради этого мне самой придётся умереть.

ОЛИВИЯ

ГЛАВА 10

Сидя в кабинете Малика с маминым дневником на коленях, я никак не могла прийти в себя после прочитанного отрывка из её воспоминаний. Жизнь мамы определённо не была лёгкой. Она влюбилась в демона — чудовище, которое не признавало никаких моральных принципов, кроме собственной извращённой морали. На меня обрушилось столько информации, что я даже не знала, с чего начать всё это осмысливать.

— Мы должны дочитать до конца, Эмили. Мы просто не можем сейчас остановиться.

— Конечно. Мне только нужно размять руки и ноги. Я даже не заметила, как сильно напряглась из-за маминых слов. — Эмили нервно рассмеялась, встала и потянулась из стороны в сторону.

Я подошла к двери, приоткрыла её и прислушалась, надеясь услышать Рози. Но из остальных комнат не доносилось ни хихиканья, ни детского смеха, ни плача. Всё ли с ней хорошо под присмотром Малика?

Я убедила себя, что с ней всё в порядке. За столом Малик был с ней таким заботливым и внимательным. Зачем ему причинять ей вред? Но с другой стороны, зачем демоны вообще что-либо делают? У них свои способы оправдывать собственные поступки.

Я закрыла дверь.

На улице уже стояла непроглядная тьма, а ветер стих, и теперь нас окружала зловещая тишина там, где совсем недавно завывали порывы ветра. Раздувшаяся луна, приближающаяся к полнолунию, освещала небо, деревья и мокрую после недавнего дождя землю.

Я упёрлась руками в поясницу и запрокинула лицо к потолку, пальцами разминая затёкшую спину. Затем повернулась к Эмили.