— Могу только представить. — Глаза Джека заблестели, и он заморгал, сдерживая слёзы.

— Ты знал, что у Алины был ещё один ребёнок? Её зовут Эмили. Сейчас она с Оливией. Они встретились в девятнадцатом веке.

Джек покачнулся на стуле.

— О, должно быть, для Оливии это огромное утешение — узнать, что у неё есть сестра. И меня ничуть не удивляет, что у Алины был ещё один ребёнок. Она была необузданной. Она была…

Он прижал кончики пальцев к столу, словно пытался совладать с эмоциями. Затем вытащил из кармана телефон и нажал на него, заставив экран засветиться.

Он коснулся экрана и поднёс телефон к уху.

— Ли, ты где? Перезвони мне, как только получишь это сообщение. Мы с Романом разговаривали, и нам нужен твой совет.

Вздохнув, он коснулся телефона, и экран погас.

— Не знаю, где он. На него это не похоже. Он всегда рядом, когда мне нужен, особенно когда ты только появился здесь. Он был так рад увидеть тебя, а теперь я никак не могу до него дозвониться.

Мы сидели молча и пили кофе.

Наконец Джек произнёс:

— О, чуть не забыл тебе сказать. Когда ты появился здесь, в руке у тебя был зажат лист бумаги. Ты сжимал его так крепко, что мне пришлось разжимать твои пальцы, чтобы ты его отпустил.

— Лист бумаги? — нахмурившись, переспросил я.

— Да. Ты всё повторял, что тебе угрожает опасность.

— Он у тебя сохранился?

— Да. Сейчас принесу.

Он поспешно вышел из кухни. Вернувшись, положил лист на стол передо мной.

— Вот.

Я поднял хрупкий пергамент и прочитал:

Роман, если ты читаешь это письмо, значит, ты исцелился и пережил свои ранения. Наверное, ты задаёшься вопросом, кто я такой. Всё, что тебе нужно знать: я твой союзник. Оливия в безопасности, и скоро ты снова её увидишь. Но прежде мне нужно, чтобы ты как можно скорее сделал следующее.

Во-первых, найди Тристана. Когда найдёшь его, приведи ко мне в полнолуние. Ты найдёшь меня в Италии, в 1597 году. Когда прибудешь, приходи по следующему адресу: Виа Антонио Чекки, 63, 30122 Сант-Элена, Венеция, Италия. Это вилла. У тебя меньше месяца. Когда вернёшься, Оливия будет ждать тебя.

Твой, Малик

Я перечитал пергамент несколько раз.

Где я раньше слышал это имя? Кажется, я должен его знать. Или, возможно, мы встречались? Я сталкивался с ним в Америке? В Англии? В Риме?

Память не дала мне ничего — лишь зияющую пустоту. Он казался знакомым, но я никак не мог сложить кусочки воедино.

— Что там написано? — Джек протянул руку через стол и обхватил моё запястье. — Мне казалось неправильным читать письмо, пока ты был без сознания. Ну, знаешь, будто я сую нос не в своё дело.

— Мне велено встретиться с человеком по имени Малик. Думаю, именно он спас меня от Бальтазара. Возможно, он же отправил меня сюда. Он раз за разом спасает меня и уверяет, что он мой союзник. Мне кажется, мы знакомы и знаем друг друга уже очень давно. — Я поднял взгляд на Джека. — Он велел мне найти Тристана.

Джек отпустил моё запястье.

— Это невозможно. Мы ищем его уже несколько месяцев. Он исчез бесследно.

Я вскочил на ноги.

— Я должен его найти!

— А я должен связаться с Ли. Он единственный, кто сможет нам помочь.

Джек взял телефон, который оставил на столе, и снова проделал тот же самый ритуал.

Я тревожно ждал, надеясь, что Мун Ли — человек, которого я знал как Танцующий Огонь, — ответит.

ОЛИВИЯ

ГЛАВА 3

Мы с Эмили бежали от демона Бальтазара. Наши жизни висели на волоске — когда он нашёл нас у дома Джона Джеймса, то ясно дал понять: при следующей встрече он нас уничтожит. Вот уже два долгих месяца мы без конца бежали, постоянно оглядываясь через плечо. Всё время, пока я бодрствовала, меня не отпускали паранойя и ужас. Стоило уснуть, как кошмары принимались терзать мой рассудок. Но я не могла отказаться от своей цели: найти Эйана Малика прежде, чем Бальтазар обнаружит нас и оборвёт наши жизни.

Несколько дней назад пошёл поздний зимний снег, и путешествие стало гораздо тяжелее. Пока выпало всего несколько сантиметров, и нашим лошадям ещё удавалось находить корм. Они разгребали копытами снег, добираясь до кустарника и сухой травы, а воду пили из ручьёв и рек, вдоль которых мы держали путь.

Прошлой ночью мы разбили лагерь и понемногу поели из наших стремительно тающих запасов. Я заснула голодной и раздражённой.

Сколько ещё до Катскильских гор?

С первыми проблесками рассвета я проснулась, прижавшись к Эмили, чтобы согреться. Поморгала, зевнула и потянулась. Мне отчаянно хотелось поспать ещё, но нужно было двигаться дальше. Нам следовало оставить как можно большее расстояние между собой и ублюдочным демоном, который так неотступно за нами охотился.

Сквозь ветви, из которых мы соорудили укрытие, просыпалась лёгкая россыпь ледяных кристаллов. Я отряхнулась и села, потревожив Эмили.

— Может, ещё поспим? — пробормотала она. — Какая разница, насколько рано мы тронемся? Такое ощущение, что мы просто ходим кругами.

Я приподняла бровь и посмотрела на её лежащее тело. Она спрятала голову под мехами и повернулась ко мне спиной. В последнее время Эмили постоянно на что-нибудь жаловалась, и это уже начинало действовать мне на нервы.

— Нет, Эм, мы не ходим кругами. Мы направляемся на север, к Катскильским горам.

— Ну, я их пока не видела. А ты? — Она перевернулась на спину, раздражённым движением скинула мех с головы и свирепо посмотрела на меня.

— Доброе утро, Эмили, — с улыбкой произнесла я. — Плохо спала?

— Я уже несколько недель нормально не сплю. С тех самых пор, как мы отправились в это ужасное путешествие. — Она натянула мех до самого подбородка. — Бр-р-р. Холодина.

— Лежи пока. Я разведу огонь и приготовлю нам чай.

Она снова натянула шкуру на голову, не удостоив меня ни «спасибо», ни «да, пожалуйста», ни хотя бы «давай помогу».

Стиснув зубы, я выползла из нашего укрытия.

Наши лошади стояли под ближайшими деревьями, из ноздрей вырывались белые облачка пара.

С серого неба лениво падали лишь редкие снежинки.

— Снег почти закончился! — крикнула я Эмили.

— Какая разница? Стоит нам отправиться в путь, как он снова повалит! — донеслось в ответ.

Я покачала головой и сложила ветки из кучи, которую мы собрали накануне вечером. Затем достала кремень и принялась высекать искры ножом, направляя их на приготовленные сухие листья и трут.

Через несколько минут огонь разгорелся. Вскоре был готов чай. Я разлила его по нашим жестяным кружкам, достала из седельных сумок, прислонённых к дереву, несколько кусочков вяленого мяса и отнесла всё в укрытие.

Эмили села и молча принялась есть и пить.

После завтрака мы собрали вещи и забрались на лошадей. Мы двигались на север, ориентируясь по солнцу, местности и карте, на которой были обозначены реки, ручьи и тропы. Снег лежал на земле пятнами, и между короткими передышками мы гнали лошадей бешеным галопом. Почти не разговаривали — настроение Эмили к беседе не располагало.

Когда солнце поднялось высоко в небо, мы остановились под небольшой рощицей клёнов где-то в штате Нью-Йорк — по крайней мере, судя по тому, сколько мы уже преодолели. Я спешилась, порылась в сумке, достала вяленое мясо и протянула кусок Эмили.

Эмили тоже слезла с лошади.

— Мне кажется, мы сбились с пути, Оливия, — сказала она, вглядываясь в карту. — Эта карта бесполезна.

— Она не бесполезна. Ты просто держишь её вверх ногами, — улыбнулась я, переворачивая карту.

— Я знаю, — огрызнулась она. — Я просто хотела посмотреть, не станет ли она понятнее вверх ногами. Похоже, никакой разницы.

Я шумно выдохнула.

— Эмили, да что с тобой такое?

Она вскинула руки, напугав лошадей, которые паслись в нескольких футах от нас.

— Всё не так! Мой муж мёртв. Я устала ехать, устала бежать, я просто устала!