Желудок скручивало и от содержимого этих страниц, и от напряжённых поисков солнечного кинжала.

Где он, где он, где он?

Я настолько погрузилась в поиски кинжала, что совершенно не обратила внимания на приближавшиеся к двери шаги — пока дверь не открылась.

Я застыла, медленно возвращая на место том, который держала в руках. Дерьмо. И как мне объяснить, что я здесь делаю? Я влипла. По-крупному.

— Всё не так, как вы думаете, — запинаясь, произнесла я, не решаясь обернуться.

— Разве? — раздался глубокий мужской голос. — Боюсь, вы ошибаетесь. Для меня совершенно очевидно, что вы находитесь там, где вам быть не положено. За шпионаж полагается наказание.

— Правда? — Я сцепила руки, чтобы они не дрожали. — Какое?

— Двадцать ударов плетью.

Я лихорадочно пыталась придумать, как выбраться из этой ситуации. Но ничего не приходило в голову — у меня не было ни одной правдоподобной причины находиться в этой комнате.

Теперь мне оставалось только одно — драться.

Я медленно обернулась.

РОМАН

ГЛАВА 20

Если Рауль Коста считал свои вечеринки чем-то уникальным, ему стоило бы заглянуть в историю. Будучи Рождённым временем, я повидал немало разврата, особенно во времена службы императору Северусу в Древнем Риме. Императорские пиршества превращались в оргии, где без стеснения предавались любым утехам — от священных до самых порочных.

Когда я вошёл на виллу Рауля Косты, всё происходящее показалось мне жалким подобием того, что творилось во дворце Северуса. Я уже видел всё это: обнажённых людей, полуобнажённых людей, глотателей огня, танцовщиц со змеями. Зрелище лишь мучило меня, усиливая тоску по Оливии.

— Похоже, нас ждёт великолепный вечер, — произнёс граф, когда мы пересекали фойе.

Я заставил себя улыбнуться.

— Похоже на то, — ответил я, не зная, чего хочу больше: чтобы эта ночь закончилась успехом или провалом.

Граф снабдил костюмами всех нас, даже Тристана.

Я обернулся на Тристана, который глазел по сторонам, словно школьник. Судя по ошеломлённому выражению его лица, на секс-вечеринках ему бывать ещё не доводилось.

— Тебе участвовать нельзя, Тристан. Извини.

Его рот тут же захлопнулся, и он резко повернул ко мне голову.

— Что ты сказал?

— Всё это, — произнёс я, указывая на раскинувшийся перед нами бальный зал, — для тебя под запретом. Понял?

Тристан закатил глаза и ухмыльнулся.

— Под запретом. Да, хозяин, — насмешливо выплюнул он.

Он скрестил руки на груди и вызывающе приподнял бровь.

— А ты, полагаю, можешь делать всё, что тебе вздумается?

— Меня не интересуют ни шлюхи, ни здешние сексуальные извращения, — ледяным тоном произнёс я. — И тебя тоже не должны. Ещё какую-нибудь заразу подцепишь. Или ты думаешь, что итальянцы шестнадцатого века не болели венерическими заболеваниями?

Он нахмурился, но я чувствовал, что происходящее по-прежнему его завораживает.

— Мы все прекрасно проведём время. Шлюх здесь предостаточно, — произнёс граф, окидывая толпу блестящими глазами. — Делайте что хотите. Пейте сколько душе угодно! Наслаждайтесь!

— А мне ничего нельзя, — заныл Тристан по-английски. — Вы двое будете развлекаться, а я нет.

— Что говорит твой слуга? — спросил граф.

— Как обычно, жалуется, — ответил я.

— Какая жалость. Дай ему выпить и вели наслаждаться вечером. Я именно этим и собираюсь заняться. Надеюсь найти Рауля и поболтать с ним.

Он зашагал прочь и вскоре растворился в толпе.

— А ты найдёшь тихое место где-нибудь в углу и будешь сидеть там, Тристан. И всё, — сказал я.

Его недовольный взгляд сверлил меня сквозь маску.

— Как хороший мальчик.

— Да, как хороший мальчик. Ты можешь хоть раз просто сделать то, что тебе говорят?

— Да, милорд, — ответил Тристан и поплёлся к придвинутому к стене стулу. Он плюхнулся на него. — Ну как? Доволен?

— Идеально. Развлекайся.

Я улыбнулся и направился в бальный зал.

Стоило мне заметить рыжие волосы женщины, как сердце загрохотало в груди. Всё в ней — соблазнительные изгибы тела, ослепительная красота, которую не могла скрыть даже маска, — говорило лишь об одном: Оливия была здесь. И всё же, несмотря на бешено колотившееся от волнения сердце, я невольно занервничал, гадая, что произойдёт, если она меня узнает.

Каждая клеточка моего тела жаждала прикоснуться к ней, заключить её в объятия, а сердце выбивало стремительное стаккато. Мне хотелось броситься к ней, схватить и жадно поцеловать — пока я не увидел мужчину рядом с ней.

Он казался странно знакомым, но я никак не мог вспомнить, где видел его раньше. И всё же у меня не было сомнений — я его знал.

Кем бы он ни был, он прижимался губами к её шее и целовал вдоль линии челюсти.

Острый приступ ревности скрутил внутренности.

Я продолжал наблюдать. Оливия, казалось, подыгрывала ему, но на самом деле не проявляла особого интереса.

Конечно, ей это неинтересно. Её сердце принадлежит мне… Мы навеки связаны душами.

А потом она рассмеялась и провела пальцами по его шее.

Неуверенность пригвоздила меня к месту. Ей нравилось его внимание? Она перестала меня ждать?

Этот мужчина не мог оторвать от неё ни рук, ни губ. Впрочем, разве мог хоть один мужчина? Куда бы она ни шла, её пожирали голодными, волчьими взглядами. За ней тянулся шлейф чужого желания.

Но этот темноволосый мужчина рядом с ней… Я его знал. Я уже видел его раньше… Но где?

Он приблизил губы к губам Оливии и едва коснулся их. Они казались такими… близкими.

Из моего горла вырвалось тихое рычание. Какие бы права этот мужчина ни воображал, что имеет на мою жену, этому придётся положить конец. Прямо сейчас.

Я протиснулся сквозь толпу, намереваясь разобраться с незнакомцем и вернуть себе жену.

Но они разошлись, и Оливия направилась к лестнице.

Я последовал за ней, держась на расстоянии.

Мужчины и женщины продолжали свои жалкие попытки соблазнить Оливию, но она отвергала их.

Какая-то женщина обвила руками мою шею и проворковала:

— Ну здравствуй. Похоже, тебе не помешала бы компания. А я совершенно свободна.

Её позолоченное платье спускалось намного ниже пышной груди. Между грудей свисали рубины, такие же украшали её уши.

— Я вижу, — ответил я по-итальянски. — Но я занят.

Я отстранил её и вытянул шею, пытаясь разглядеть за ней Оливию, но та уже исчезла. Сердце ухнуло вниз. Мне нужно было её найти. Я обошёл женщину, не обращая внимания на её уговоры и возмущение, и направился туда, где в последний раз видел Оливию.

Я кивал охранникам у каждой двери в длинном коридоре и спрашивал:

— Sto cercando il mio compagno di giochi. I suoi capelli sono del colore delle fiamme. L’hai vista?

— Sì, — отвечал каждый из них. — Ты ищешь свою подружку для развлечений. Твоя огненноволосая любовница пошла туда.

Последний охранник ухмыльнулся.

— Оставь немного и для нас, приятель.

Он и его напарник рассмеялись.

— Sì, sì, — ответил я с улыбкой, думая: да ни за что, блядь, я ею не поделюсь. На сегодня я и так достаточно делил её с каким-то незнакомцем. Как только я снова заявлю на неё свои права, она вспомнит, кому принадлежит.

Я поспешил дальше и увидел мужчину, согнувшегося пополам и корчившегося со стонами на ковре.

— Это с тобой сделала женщина с волосами цвета пламени?

— Sì, è una puttana, — с трудом выдавил он.

Я тут же пнул его сапогом.

— Уверяю тебя, моя жена не шлюха. Наверняка ты распустил руки и полез туда, куда не следовало.

Впереди коридор был пуст. Я бесшумно двинулся по мягкому ковру, поочерёдно прикладывая ухо к каждой двери. Ничего. Добравшись до последней, я услышал изнутри тихое скребущее шарканье, словно кто-то осторожно передвигал мебель по деревянному полу.