Я поднялся на ноги.

— Не знаю, примет ли она меня обратно после всего, что я натворил. Я ужасный человек, чудовище. Эмили всегда будет меня ненавидеть.

Малик замер, его дыхание стало поверхностным, а глаза расширились.

— Ты должен кое-что знать… Эмили носит не просто твоего ребёнка, но и твоё наследие. Она найдёт в себе силы простить тебя, чего бы ей это ни стоило. Клянусь, — произнёс он с мрачной решимостью. — Обещаю, я всё им объясню. Принеси мне кинжал Бальтазара и, когда он будет у тебя, встретимся в моём доме.

Он пододвинул ко мне сложенный лист бумаги.

А затем, словно призрак, исчез, оставив меня одного.

Ошеломлённый, я снова рухнул на стул.

ОЛИВИЯ

ГЛАВА 18

С тех пор как мы вернулись из дома Винченцо Зампы, Малик держался со мной настолько холодно, что от него буквально веяло морозом. Я всё ещё пыталась справиться со своей злостью на него за то, что он выпустил наружу свою тьму и направил её против меня. Мысли неслись с бешеной скоростью, пока я придумывала, как ему отплатить, но понимала, что это ничего не решит.

Несмотря на кипевшую во мне злость на Малика, порой я могла думать только о муже. Внутри бушевала такая какофония чувств, что игнорировать её было невозможно — любовь и ненависть, преданность и предательство сталкивались в головокружительном вихре противоречивых мыслей.

Когда сегодня днём Малик вернулся после своих загадочных «монструозных дел», я поспешила прочь из гостиной, не желая его видеть.

Он своим раздражающим способом возник прямо передо мной.

— Оливия. — Он взял меня за подбородок и приподнял моё лицо.

Я стиснула зубы, отказываясь говорить.

— Я понимаю, что ты на меня злишься. Прости, что позволил своей тёмной стороне вырваться наружу.

Его гипнотический изумрудный взгляд мерцал, пробиваясь сквозь мою защиту.

— Неважно, хотел ты этого или нет. Факт остаётся фактом — ты это сделал. Я больше не чувствую себя рядом с тобой в безопасности, — сказала я.

Малик мучительно вздохнул.

— Это больше никогда не повторится. Мы должны быть союзниками. Сегодняшняя ночь очень важна.

— Как я могу быть твоим союзником, если не доверяю тебе? — Я попыталась вырваться из его железной хватки, но безуспешно.

Он отпустил меня и провёл по моей щеке боковой стороной пальца.

— Я сказал, что больше никогда этого не сделаю, и говорил серьёзно. — Его взгляд пронзил меня. — Ты должна мне доверять. А теперь идём, нам нужно поговорить.

Могла ли я ему доверять? Похоже, выбора у меня не было.

Я взяла его за руку и позволила повести меня в гостиную.

Мы устроились на противоположных концах обитого шёлком дивана.

Обстановка этой комнаты совершенно не соответствовала чудовищу, которое здесь жило. Повсюду стены и столики украшали изысканные картины. На столиках и книжных полках стояли расписанные вручную вазы и веера. Даже безмятежная статуя Будды покоилась в углу на подставке. Комната была настоящим произведением искусства.

Я примостилась на своём краю дивана, едва дыша, и стала ждать, когда он заговорит.

— Сегодняшний бал — событие регионального масштаба. Туда съедутся люди отовсюду. Ради него приезжают из окрестных городов и даже из самого Рима. — Его лицо ничего не выражало — ни доброты, ни тепла, ни отвращения.

— Хорошо, — сказала я, кивнув, чтобы он продолжал.

— Твоя мать познакомилась с Бальтазаром именно на этом балу, — ровно произнёс он. — Это сборище — разврат в самом низменном его проявлении.

Я нахмурилась.

— И от тебя, Оливия, будут ожидать участия. — Он указал на меня пальцем.

Я покачала головой.

— Меня интересует только Роман. Ничто не заставит меня отвлечься от поисков мужа.

— Ах, но ты ошибаешься, любовь моя. — Его взгляд стал серьёзным. — Там настолько накалённая атмосфера, что тебя захлестнут желания.

— Я взрослая женщина, — сказала я. — Я умею контролировать свои порывы.

Малик ухмыльнулся.

— Ах, понятно. Значит, ты у нас эксперт по оргиям и подобным вечеринкам.

Моё лицо вспыхнуло.

— Нет, я этого не говорила.

— Я предупреждаю тебя, Оливия. И ты должна прислушаться. Поверь мне, у тебя возникнет искушение принять участие. — Он на мгновение прикрыл глаза, словно что-то вспоминая. — Там опьяняющая атмосфера. Похоть во всех её формах и проявлениях станет главной звездой этого вечера.

По телу неожиданно пробежала дрожь.

Глядя в окно, Малик погладил подбородок, невольно привлекая моё внимание к своей сильной шее.

Я сглотнула и заставила себя отвернуться. Помни о Романе. Роман — твой мужчина.

Так и было. Я любила Романа всем сердцем и всей душой. Просто никак не могла объяснить, почему Малик так на меня действует.

Ледяной взгляд Малика впился в меня, полный предостережения.

— Главное, что тебе нужно помнить о Рауле Косте, хозяине этого бала: он не просто опасен и представляет угрозу. Он по-настоящему злобен.

— Ты уже говорил мне об этом, — сказала я.

Он поджал губы.

— Не думаю, что ты понимаешь всю серьёзность ситуации. Ты считаешь тьму, Бальтазара и меня опасными.

— Так и есть.

— Охотники за временем опаснее всех нас вместе взятых. — Пронизывающий взгляд Малика словно снимал с меня слой за слоем, обнажая до крайней уязвимости.

Мне внезапно стало холодно.

— К-как такое возможно? — заикаясь, спросила я.

Лицо Малика стало мрачным, и атмосфера в комнате словно потяжелела.

— С тех самых пор, как появились Рождённые временем, одновременно с ними возникло тайное общество. Они называли себя Охотниками за временем. Они считали путешественников во времени угрозой обществу. Они напридумывали безумных теорий о Рождённых временем и Связанных временем и поставили перед собой цель уничтожить нас всех. Это стало их страстью.

Я потёрла покрывшиеся мурашками руки.

— Они Maestri del Veleno — мастера ядов. Они объединяют свои знания о ядовитых веществах с особой алхимией и создают смертельные составы, от которых не существует известных противоядий. Хотя нет, правильнее будет сказать, что противоядие есть, просто раздобыть его чрезвычайно сложно. Их яды способны ослабить тьму.

Я резко втянула воздух.

Он пригладил назад длинные волосы.

— Вот как они действуют. Они ловят путешественника во времени и ставят на нём опыты, чтобы подобрать идеальный яд или сочетание ядов, которое на него подействует. — На его глаза легли тени, и он вдруг стал выглядеть так, словно его преследовали призраки прошлого. — Они запирают тебя в комнате, травят, пытают, выясняя, какие методы и яды причиняют тебе больше всего боли и сильнее всего ослабляют. Они наполняют комнату ядом, от которого начинаются галлюцинации, тебя бросает в пот и выворачивает наизнанку. В конце концов твой разум сдаётся. А потом они выпускают из тебя всю кровь и убивают.

Я прижала ладонь ко рту.

— Ты ведь сам через это прошёл, да?

Он не ответил.

— Рауль Коста возглавляет это общество здесь, в Италии. Твоя мать доверяла ему. Он воспользовался ею и пытал её. Каким-то образом ей удалось пережить пытки и сбежать.

— Я знаю. Она написала об этом в дневнике.

— О да, написала, — кивнул Малик. — Каждый год Коста находит двух Рождённых временем или Связанных временем и пытает их. Не знаю, как именно он их находит, но он устраивает из этого представление. На балу-маскараде будет такая демонстрация. Людям это нравится. Они думают, что перед ними театр, всего лишь спектакль. А другие Охотники за временем возбуждаются, наблюдая за происходящим. Азарт пыток, жгучее удовольствие от причинения боли, оглушительные крики — они упиваются всем этим с садистским восторгом. Каждый стон, каждый крик, вырывающийся из уст их жертв, для них слаще мёда. А потом они находят на балу способы утолить своё желание.

Он фыркнул.