Следом за ним выбежал неопрятный мужчина с лысиной на макушке, крича:

— Лупо, Лупо, что такое?

Увидев холодный взгляд Малика, он мгновенно побледнел.

— Винченцо, — процедил Малик, и его голос рассёк воздух, словно лезвие.

Винченцо отшатнулся, будто его толкнули. Затем, вспомнив о приличиях, выпрямился и поклонился.

— Милорд, — произнёс он, снова выпрямившись. — Чем могу служить?

Малик смерил растрёпанного мужчину тяжёлым взглядом.

— Я пришёл за солнечным кинжалом. Алина сказала, что оставила его здесь у твоего отца, Джованни.

— Я… я… я… — заикаясь, забормотал Винченцо, беспокойно озираясь по сторонам.

Голос Малика прогремел, словно гром, будто сама земля содрогнулась под ногами. Его лицо исказила ярость, а глаза пылали, как раскалённые угли.

— Ты что?! — прорычал он, отчеканивая каждое слово с убийственной злобой.

Винченцо затрясся от страха. По его лбу струился пот.

— Я-я вчера сказал вашему д-другу, что его у меня больше нет!

Ярость Малика взорвалась, и в следующее мгновение он уже схватил Винченцо за рубашку так сильно, что ткань едва не затрещала.

— Какому ещё другу?!

— Р-Р-Роману Александру, — заикаясь, выдавил Винченцо. — Его звали Роман Александр.

Роман! Сердце сладко сжалось. Где же он сейчас?

Малик встряхнул Винченцо.

— Что значит, солнечного кинжала у тебя больше нет? Тебе и твоему отцу было велено охранять его ценой собственной жизни.

Его рука сомкнулась на шее Винченцо.

— Моего отца убили шесть месяцев назад, — прохрипел Винченцо, вцепившись в руку Малика. — Рауль Коста напал на нас, забрал кинжал и убил моего отца.

Малик оскалился.

— Идиот. Ты должен был защищать кинжал любой ценой. Где Роман Александр?

— Я не знаю, — задыхаясь, выдавил Винченцо. Обеими руками он вцепился в запястье Малика.

Казалось, Малик возвышался над нами, становясь всё более подавляющим и зловещим с каждой секундой, по мере того как выпускал наружу свою тьму.

Страх словно туманом окутал меня. Колени задрожали, а сердце бешено заколотилось от ужаса.

— Я убью тебя, — прошипел он голосом, от которого, казалось, содрогнулся воздух.

— Малик! — закричала я, бросаясь к нему. — Прекрати!

Другой рукой Малик схватил меня за шею. Он повернулся ко мне, и его глаза были тёмными и смертоносными.

Мне казалось, будто я смотрю прямо в жерло ада. Я задрожала в его хватке.

— Не вмешивайся в мои дела. Это тебя не касается.

Его пальцы сжались, и перед глазами заплясали крошечные звёздочки.

— Малик, ты делаешь мне больно. Я знаю, ты не хочешь этого. Это тьма внутри тебя управляет тобой. Пожалуйста, перестань причинять мне боль, — сказала я, пытаясь достучаться до человека внутри чудовища. — Между нами есть эта необъяснимая связь.

Дышать становилось всё труднее.

Глаза Малика превратились в бездонную чернильную тьму, а сам он словно оказался за миллионы километров от меня. Его рука сжала мою шею, будто железные тиски, выдавливая из меня жизнь хваткой, которая, казалось, уже никогда не разожмётся.

— Малик, прекрати, — прохрипела я. — Это не ты. Это чудовище внутри тебя управляет тобой. Я знаю, ты чувствуешь меня и мою боль.

Буря в его взгляде начала рассеиваться, и он посмотрел на меня так, словно наконец вспомнил, кто я.

— Оливия?

Его пальцы на моей шее ослабли.

— Да. Это я. Оливия.

Малик нахмурился и отпустил меня, а затем повернулся к Винченцо. Его безумный, лихорадочный взгляд заметался вокруг, глаза широко распахнулись от истерии и помешательства.

Что происходит с Маликом?

— Ты! — взревел Малик с непостижимой яростью и набросился на Винченцо, словно дикая пантера, выпрыгнувшая из теней, повалив его на землю. Сомкнув обе руки на его горле, он придавил мужчину всем своим весом и сжал пальцы.

Винченцо издал жуткий удушливый хрип, прежде чем Малик немного ослабил хватку.

— Как мне найти Косту?

Винченцо закашлялся, потирая шею.

— Он устраивает свой ежегодный бал-маскарад, милорд. Вы найдёте его там. Скорее всего, клинок будет при нём.

Малик наклонился так низко, что между их лицами осталось всего несколько сантиметров. Он схватил Винченцо за челюсть, впиваясь ногтями в кожу.

— Если ты хоть кому-нибудь расскажешь об этом происшествии, следующего дня не увидишь.

Винченцо попытался отвернуться от Малика, но безуспешно.

— Я никому ничего не скажу, — прохрипел он.

— Хорошо, — произнёс Малик, встряхнув его за челюсть.

В следующее мгновение он уже оказался рядом со мной и повёл меня к карете.

Я судорожно вдохнула. Способность Малика мгновенно перемещаться в пространстве выбивала меня из колеи.

Я забралась на сиденье кареты рядом с Маликом и погрузилась в напряжённое молчание. Я злилась на него за то, что он едва не потерял контроль и не убил меня. Какую бы связь я ни чувствовала с ним раньше, теперь меня от него воротило. В конечном счёте он был тьмой и мог убить меня, даже не задумавшись.

Он цокнул языком, подгоняя лошадей, и мы тронулись в путь.

Я подождала, пока гнев немного утихнет и мы отъедем достаточно далеко от дома Винченцо, прежде чем заговорить.

— Кто такой этот Рауль Коста? — Мне всё ещё было трудно осмыслить смерть Джованни, исчезновение солнечного кинжала и то, что Малик едва не задушил меня. Единственное, что помогало мне держаться и не наброситься на Малика в ярости, — мой прекрасный муж находился где-то неподалёку, и скоро я его увижу.

Я поймала взгляд Малика, и его лицо исказила буря опасных эмоций.

— Он не из тех, с кем стоит связываться. Он Охотник за временем. Именно его общество годами держало меня в плену.

Он хлестнул поводьями, пуская лошадей рысью.

— Как такое возможно? Тебя ничто не может ранить, ослабить или убить. Только клинки, которые мы ищем, способны на это, но… — Я вцепилась в сиденье, когда карету тряхнуло на ухабе.

— Ты ещё многого не знаешь, Оливия. — Малик смотрел прямо перед собой, и лицо его оставалось мрачным. — Но запомни одно: Рауль Коста — Охотник за временем, и он захочет тебя убить.

Я вздрогнула. Опасность окружала меня со всех сторон.

— А этот идиот Винченцо говорит о маскараде, встрече с Раулем и возвращении клинка так, будто всё это проще простого. Ха! Вот же ублюдок.

Я внимательно изучала профиль Малика. Не думаю, что он боялся, но с ним явно что-то было не так. Остаток пути я молчала, а окружающий мир слился в одно размытое пятно. Я была слишком напряжена, слишком взвинчена, чтобы что-либо замечать.

Когда мы подъехали к его роскошному дому, нас уже ждал конюх, готовый забрать лошадей.

Малик спрыгнул с козел и стремительно направился в дом, даже не помогая мне спуститься и не дожидаясь меня.

Я последовала за ним внутрь и замешкалась. Может, пойти к Эмили? Или скрыться в своей комнате?

Пока я стояла у подножия лестницы, Малик резко развернулся и в мгновение ока оказался передо мной.

— Не понимаю, почему твой муж не выполняет мои указания, — прорычал он.

— Что? Когда ты разговаривал с Романом?

Он отмахнулся от меня.

— Тебе следует кое-что знать об Охотниках за временем.

Я отступила, не выдерживая исходившего от него напряжения.

— О чём ты говоришь? — выдохнула я едва слышно.

Его взгляд стал жёстким, а глаза приобрели зловещий чёрный цвет.

— Они самые порочные из всех существ, воплощение смерти и разрушения. Одним прикосновением они способны лишить тебя дыхания, извратить разум и душу, искалечить тело так, что его уже не восстановить. Но у них есть ещё одна способность — они могут ослаблять саму тьму.

Он ещё мгновение смотрел на меня, а затем отвернулся, оставив наедине с вихрем эмоций: страхом, растерянностью, гневом и неуверенностью, отчаянно боровшимися за власть надо мной.

МАРСЕЛИУС

ГЛАВА 17