Из-за холма вылетели Арманд и Малик, явно соревнуясь друг с другом наперегонки.

— Я победил! — крикнул Арманд.

— Ничего подобного! — крикнул Малик. — Ничья.

Малик и Арманд спрыгнули с лошадей и, смеясь, принялись толкать друг друга.

Арманд подошёл к улыбающейся Изабель, обнял её и крепко поцеловал. Он выглядел точь-в-точь как Роман — те же глаза, те же волосы, всё то же самое.

Малик, гораздо более худой, чем сейчас, смотрел на Изабель и Арманда, и в его взгляде читалась явная тоска.

— Смотри! — сказал он, прерывая Арманда и Изабель. — Мы убили оленя.

Изабель с улыбкой посмотрела на него.

— Отнесите его в сарай, а я сниму с него шкуру, посолю и замариную мясо.

Любовь Арманда и Изабель друг к другу была такой же сильной, как наша с Романом.

Картина сменилась. Теперь Арманд и Изабель, обессиленные и удовлетворённые после секса, лежали в объятиях друг друга в каком-то тёмном и сыром месте.

— Почему именно это воспоминание? — воскликнула я. — Где мы?

— Не знаю, — ответил Малик.

— Роман, у тебя всплывают какие-нибудь воспоминания?

Он покачал головой.

— Ни одного.

Перед глазами промелькнуло множество сцен, но моё внимание по-прежнему удерживало то сырое, пахнущее затхлостью место.

Во всех видениях любовь между Армандом и Изабель была очевидна. Мы глубоко любили друг друга — так же, как сейчас. Но и Малик был нам очень дорог. Казалось совершенно естественным считать его частью нашей семьи.

А затем видение стало мрачным и зловещим.

В нос ударил едкий запах дыма. Я знала, что нахожусь в доме и сплю, а рядом с Изабель лежит её новорождённый ребёнок.

В окно пробивалось зловещее оранжевое зарево пламени.

Снаружи Арманд сражался с ножом в руке, отбиваясь от нескольких окруживших его мужчин. Они одолели его, и один из них перерезал Арманду горло.

Крики и вопли снаружи разбудили Изабель. В ужасе она выбежала во двор и увидела мёртвого Арманда. Она рухнула на колени и прижала его голову к себе. Изабель кричала и рыдала, когда появился Малик. Она умоляла его спасти ребёнка. В стремлении скорее добраться до Арманда она оставила новорождённую малышку в горящем доме.

Что же я была за мать, если бросила собственного ребёнка?

— Пожалуйста, Малик. Спаси мою малышку! — взмолилась Изабель.

Из-за угла выскочил Охотник с пылающим факелом в руке. Он бросился к Изабель. В другой руке у него был нож, который он вонзил ей в грудь.

Я сидела молча и плакала, слёзы катились по моим щекам.

Внезапно Изабель и Арманд вышли из видения и предстали перед нами. Их тела казались прозрачными. Они посмотрели друг на друга, затем на нас с Романом и улыбнулись.

— Вам дали ещё один шанс, — сказал Арманд.

— Вы должны победить тьму и Охотников за временем, — сказала Изабель. — Не повторяйте наших ошибок.

— Не дайте истории повториться, — добавил Арманд.

Я вскочила на ноги и протянула к ним руки.

— Помогите нам вспомнить. Где вы спрятали лунный кинжал?

Арманд и Изабель переглянулись, словно между ними была какая-то тайна.

— Пожалуйста, — взмолилась я. — Вы ведь сами его спрятали. Вы должны помнить, куда его положили.

Они продолжали улыбаться друг другу, явно наслаждаясь своей маленькой тайной.

— Вы же не хотите, чтобы мы повторили те же ошибки, — сказала я, чувствуя, как от бессилия скручивает живот. — Пожалуйста, помогите нам. Я вас умоляю. Покажите, где спрятан лунный кинжал.

— Там же, где для тебя всё началось — глубоко во тьме, как в месте, где ты родилась, — улыбка Изабель стала шире. — Он в пещере в Уэльсе. Ла-Каверн-де-ла-Вьержё.

Изабель и Арманд растаяли в воздухе, оставив после себя лишь ощущение холодного, сырого места.

— Роман! — Я повернулась к нему, растирая руками плечи, чтобы согреться.

— Я тоже это чувствую, любимая, — сказал он. — Кинжал почти у нас в руках. Вот только как нам его найти?

ОЛИВИЯ

ГЛАВА 27

— Нам нужно найти эту пещеру! — воскликнула я, подхваченная внезапным приливом адреналина. Я была готова отправиться туда немедленно.

Малик преградил мне путь и положил руки мне на плечи.

— Оливия. Ты правда думаешь, что в таком состоянии сможешь что-нибудь найти? Ты измотана. Выглядишь ужасно.

Я взглянула на своё отражение в окне. От моей некогда замысловатой высокой причёски остались лишь безжизненные растрёпанные пряди, свисавшие вокруг лица. Юбка была забрызгана кровью, а подол порван. Блузка, которую я подобрала и надела на вечеринке у Косты, оказалась безвкусного красновато-жёлтого цвета и совершенно не сочеталась с дорогим платьем из синего шёлка, в котором я начинала этот вечер.

Я выглядела как Золушка после взрыва.

Я обмякла, привалившись к Роману.

— Ладно, мы можем отдохнуть, но потом должны немедленно отправиться в путь.

Роман обнял меня за плечи.

— Любовь моя, нам нужно поспать, поесть и восстановить силы, а не нестись сломя голову неизвестно куда. Нас ждёт граф Монтего. Поедем в его поместье, выспимся, а потом составим план.

Веки вдруг стали неподъёмно тяжёлыми и сами собой закрылись.

— Хорошо, — пробормотала я, уютнее устраиваясь на плече Романа. — Но уехать мы должны как можно скорее.

— Уедем, моя свирепая воительница. Обязательно уедем.

Он поцеловал меня в макушку.

— Мой кучер может отвезти вас. Я дам ему знать, — сказал Малик, развернулся на каблуках и вышел из комнаты.

— Боже, как же я устала, — сказала я Роману, озвучивая очевидное.

— Я тоже. Пойдём к карете. Чем скорее отправимся, тем скорее сможем положить головы на подушки.

Дорога до поместья графа Монтего слилась в одно сплошное мутное пятно. Покачивание и раскачивание кареты действовало гипнотически, словно нас убаюкивали в колыбели. Я то и дело засыпала на плече Романа, а потом испуганно просыпалась. Я не хотела окончательно проваливаться в сон, пока мы не окажемся в доме.

Яркое солнце поднималось всё выше, окрашивая пейзаж всеми цветами радуги. Эта часть Италии была невероятно красива.

Когда мы прибыли в поместье графа, Роман помог мне выйти из кареты и попрощался с кучером.

Слипающимися от усталости глазами я пыталась рассмотреть окрестности. Мы пересекли терракотовый внутренний двор с фонтаном, украшенным статуями танцующих девушек, из кувшинов у бёдер которых лилась вода. По каменным оградам, окружавшим двор, буйными каскадами спускалась ярко-розовая и красная бугенвиллея. Повсюду были искусно высажены зелёные живые изгороди и декоративные травы.

Я, пошатываясь, поднялась по парадным ступеням, цепляясь за Романа, словно плющ. Казалось, ноги меня просто не удержат.

Дверь нам открыла хорошенькая служанка.

— Мистер Александр! Ох! Вы оба выглядите совершенно измученными! Позвольте приготовить вам ванну, а потом вам обязательно нужно поспать. Граф Монтего распорядился исполнять любые ваши желания, пока он не проснётся.

Мой измученный мозг каким-то чудом сумел перевести её слова.

Она замялась, а затем обратилась ко мне:

— Где же мои манеры? Доброе утро. Я Беатриче.

Она произнесла своё имя как «Бе-а-ТРИ-че», и я с улыбкой кивнула.

Роман сказал:

— Это моя жена, Оливия.

Беатриче присела в реверансе и пошла прочь, жестом приглашая нас следовать за ней.

Мы поплелись за ней по коридору, вышли через заднюю дверь и направились к небольшому каменному строению.

Пройдя под аркой, мы оказались в просторном помещении, пахнущем минералами. От бассейна в центре поднимался пар, а вдоль стен тянулись каменные скамьи. В дальнем конце из трубы в бассейн журчала вода.

— Нам повезло, что на территории поместья есть горячие источники. Наслаждайтесь, — сказала Беатриче на родном языке.

Она подошла к краю бассейна, присела и проверила воду.