Кровь забулькала в ране и хлынула изо рта, а женщина обмякла и рухнула на пол.
Толпа взревела от восторга.
Танцоры подбросили пылающие жезлы в воздух и ловко поймали их.
Я согнулась, упершись руками в колени, и меня вывернуло вхолостую. Изо рта тянулись лишь нити слюны.
Когда я наконец выпрямилась, Роман сказал:
— Уходим. Мне плевать на их правила. Нам нужно выбираться отсюда.
Пока охранники утаскивали тело женщины со сцены, Рауль неспешно направился к мужчине.
— Ну что, повеселимся ещё немного?
Грохот стоял оглушительный.
Роман, крепко держа меня за руку, начал боком пробираться сквозь толпу.
Рауль сорвал мешок с головы мужчины.
Роман замер, уставившись на сцену.
— Вот же блядь. Это Тристан. Я велел этому чёртовому идиоту сидеть на месте.
Рауль перерезал верёвки, удерживавшие кляп Тристана и связывавшие его запястья.
Маска всё ещё скрывала его лицо, когда Тристан принялся кричать и отчаянно размахивать руками.
— Я не тот, за кого вы меня принимаете! Вы схватили не того! Отпустите меня!
Рауль расплылся в улыбке.
— О нет, мы схватили именно того, кого нужно. Достаточно взглянуть на ожерелье у тебя на шее. Это ожерелье Связанного временем. Такие, как ты, опасны и представляют угрозу для общества.
Он схватил Тристана за руку и вскинул её вверх, словно тот только что победил в поединке, а затем складным ножом полоснул его по внутренней стороне предплечья.
Другой охранник передал ему кубок, и Рауль подставил его под кровоточащее запястье Тристана.
Изо рта Тристана полился поток бессвязных, невнятных слов.
Рауль снова поднёс кубок ко рту и выпил кровь Тристана.
— Эта даже лучше предыдущей, — сказал он, швыряя кубок в толпу.
Всё вокруг погрузилось во тьму.
От нахлынувшего страха волоски на моём теле встали дыбом. Я изо всех сил стиснула руку Романа.
Из толпы донеслись крики и вопли.
Когда тьма рассеялась, к сцене направился Бальтазар, и лицо его исказила ярость.
— Какого хуя ты творишь, Рауль?! — прогремел он так, что земля задрожала. — Почему мой сын стоит у тебя на сцене, а ты пьёшь его кровь?
Рауль съёжился и отступил. Затем взял себя в руки и захлопал в ладоши.
— Ну-ну-ну. Посмотрите-ка, кто вернулся в Италию. Давненько не виделись, лорд Бальтазар.
— А ты, смотрю, всё тот же кровожадный паразит, — сказал Бальтазар, хватая Рауля за ворот багрового дублета.
Рауль сбросил его руку.
Почувствовав новую угрозу, толпа затихла.
— Как же вышло, что именно твой сын попался мне в руки? Должно быть, судьба, — сказал Рауль, однако выступившие над верхней губой капли пота выдавали его показную уверенность. — Я даже не знал, что у тебя есть сын.
— Я сожгу твой дом дотла и убью здесь каждого грёбаного Охотника за временем, — произнёс Бальтазар, и его голос эхом разнёсся вокруг.
— И кто же породил этого ублюдка? — спросил Рауль. — Та сука Алина?
— Я убил Алину, — ровно произнёс Бальтазар.
Рауль дёрнулся, явно не ожидая такого признания.
Его рот приоткрылся.
— Я думал, ты её любил. И всё же убил? — Он попятился, прячась за Тристаном, а затем вцепился ему в волосы. — Подойдёшь ближе — я выпущу белладонну, и тогда страдать будете вы все.
Бальтазар пренебрежительно махнул рукой.
— Детские угрозы. Давай я избавлю тебя от кровавой бойни, а ты и твои дружки останетесь живы. Просто отдай мне сына.
Губы Рауля растянулись в злобной усмешке.
— С какой стати? У меня твой сын. Ты давным-давно убил моего, а теперь я уничтожу твоего. Око за око, зуб за зуб.
Словно желая наглядно продемонстрировать свои слова, он ловко провёл лезвием вокруг глаза Тристана.
Тристан пронзительно закричал.
Из горла Бальтазара вырвался оглушительный рёв, и его руки взметнулись вверх.
Вся вилла содрогнулась, словно от землетрясения, мраморные колонны затрещали и начали раскалываться. Из ладоней демона вырвалось пламя, пожирая стены и перекидываясь на толпу с такой яростью, что человеческие вопли не могли с ним сравниться. Огонь стремительно охватил бархатные шторы и шёлковую обивку мебели, оставляя после себя лишь обугленные руины.
Бальтазар вместе с Тристаном растворился в воздухе.
Роман рванул меня к выходу.
Я сбросила туфли, мешавшие бежать, и помчалась следом за ним.
На козлах элегантной кареты сидел мужчина.
— Роман! Сюда! — позвал другой мужчина из кареты.
Роман бросился к ней, распахнул дверцу и практически зашвырнул меня внутрь. Затем запрыгнул следом и сел рядом.
Я взглянула на красивого, элегантно одетого мужчину, который изучал меня со своего места напротив.
— Но! Но! — крикнул кучер, хлестнув лошадей по крупам.
Карета дёрнулась с места, а лошади встали на дыбы.
Я закричала и вцепилась в Романа.
Мы понеслись по подъездной дороге, словно обезумевший табун, а ржание лошадей заглушало мучительные вопли, доносившиеся из пылающих руин. Удушливый дым скрывал царившую позади бойню, но тяжесть произошедшего неотступно преследовала нас, а призрачные крики навсегда врезались в наши души. Казалось, сам призрак пожара гнался за нами, и память о его разрушительной силе уже никогда не сотрётся. После событий этой ночи невозможно было представить, как мы вообще сможем оправиться. Позади остались лишь боль и горе.
Случившееся затронуло каждого, а я чувствовала себя совершенно бессильной что-либо изменить.
РОМАН
ГЛАВА 22
Оторвав взгляд от жуткого зрелища пылающего поместья Косты, я обнял Оливию, сидевшую рядом со мной в карете. Я отчаянно искал хоть какое-то утешение, но перед глазами по-прежнему стояла багровая кровь, стекающая по стенам, а в ушах звучали душераздирающие крики. Даже когда мы уже уезжали прочь, отвращение продолжало бурлить во мне — даже годы, проведённые на арене гладиатором, не подготовили меня к столь чудовищному зрелищу.
Копыта лошадей громыхали по дороге. Карета завернула за поворот, и горящее поместье вновь показалось вдали.
Роскошная вилла Косты пылала, словно воплощённый кошмар из самого ада. Воздух разрывали крики и мучительные вопли гостей, которые всего час назад предавались наслаждениям, а теперь заживо сгорали в огне.
Даже при моей способности видеть и переносить ужасающие пытки и насилие я не мог вынести страданий, окружавших нас со всех сторон.
— О боже, — всхлипнула Оливия, прижимаясь ко мне.
Я крепче обнял её.
— Тише, любовь моя. Мы в безопасности.
— Разве? — простонала она. — Разве мы вообще когда-нибудь в безопасности, пока этот безумец где-то рядом?
Я прижал её дрожащее тело к себе.
Граф Монтего сидел напротив нас. Его лицо побледнело, а в уголках глаз залегли тревожные складки. Он смотрел в окно на ночное небо и, казалось, пребывал в шоке.
— Какая трагедия! Я потрясён тем, что такое вообще могло произойти.
— Действительно, — ответил я, размышляя, много ли граф знает о Бальтазаре. Судя по всему, Рауль был хорошо знаком с Бальтазаром.
— Как думаете, пожар могли устроить танцоры с огнём из-за своей неосторожности? Они так размахивали этими горящими жезлами… — Граф покачал головой. — Могло случиться что угодно.
Вот и ответ. Он понятия не имеет, на какое коварство способен Бальтазар.
— Возможно. Как бы то ни было, это чудовищная трагедия.
Я поглаживал Оливию по руке, пытаясь успокоить.
Она уткнулась лицом мне в плечо. Её рыдания не прекращались.
Мы втроём замолчали, и тишину нарушали лишь всхлипы Оливии.
— А ваш слуга? Где он? Неужели пламя поглотило его и он погиб в страшных мучениях? — Граф сидел неестественно прямо, напряжённо подняв плечи почти до ушей. — Какая ужасная участь.
— Вы не видели представление? — спросил я.
— Нет, — напряжённо ответил граф. — У меня были другие дела.
