— За всем этим стою я. Теперь Бальтазар у меня, в подземелье, где он вдыхает белладонну. Всё, чего я хочу, — вернуть свою семью: Кору и Алину. Да, я — тьма, и счастье всегда будет от меня ускользать, но вам обоим не стоит меня бояться.

Я покачала головой.

— Я не хочу здесь находиться. Ты мог мне рассказать, Малик!

Малик спокойно встретил мой взгляд зелёными глазами. Смотреть в них было всё равно что вглядываться в изумруд — холодный и бесстрастный.

— Прости, я ничего не мог тебе рассказать. Матиас — это Аластер, мой наставник. Мы с ним уничтожим Бальтазара. Мы уже довольно давно это планируем.

— Это правда, — подтвердил Матиас, подавшись вперёд. — Но поверь мне, я никогда не причиню вреда ни тебе, ни Эмили. Я бесконечно благодарен за то, что вы появились в моей жизни. Всё, что я делаю, — ради вас, чтобы вам больше никогда не пришлось столкнуться с подобным. Обещаю, я всё исправлю.

От его слов я должна была прийти в восторг, но вместо этого меня охватило безразличное оцепенение. Я полностью закрылась в себе. Мне больше не казалось безопасным позволять себе быть уязвимой или открытой.

— Где Бальтазар? — спросила я.

Взгляд Матиаса забегал, прежде чем остановиться на мне.

— Он… внизу. Под домом у меня есть подземелье.

Ну разумеется. Наверняка ещё и с орудиями пыток.

— Я хочу его увидеть, — сказала я.

Матиас посмотрел на Романа.

— Решать не ему. Решать мне, — произнесла я, поднимаясь.

— Как пожелаешь, — ответил Матиас, склонив голову.

Я повернулась к Роману и тихо сказала:

— Я хочу сделать это одна… без тебя.

Роман нахмурился.

— Но…

— Я буду в безопасности. Со мной будет самый тёмный из всех, — сказала я и впервые за, казалось, целую вечность улыбнулась.

Роман поднялся и быстро поцеловал меня.

— Тогда я пойду проверю, как там Рози и тот наш новый знакомый, которого мы привели с собой.

— Спасибо. — Я обняла его.

Пока я шла за Матиасом через бесчисленные комнаты поместья, страх постепенно пробирался внутрь, захватывая всё моё тело.

Матиас, несомненно, был раз в десять могущественнее Бальтазара.

Так что же заставило меня спуститься вниз, чтобы встретиться со своим злейшим врагом в сопровождении этой незнакомой тьмы и без Романа рядом?

Я не знала ответа.

Мы остановились перед резной стеной, украшенной стройными юными девами, резвившимися среди лошадей и летавшими верхом на драконах. Белоснежный фарфор напоминал алебастр.

Матиас приложил пальцы к определённым местам на резьбе и пробормотал какие-то странные слова, которые я едва расслышала.

Стена со скрипом отворилась.

Я вздрогнула от неожиданности. Ну конечно, у самого тёмного из всех должно быть жуткое подземелье, спрятанное за потайной стеной.

Матиас повернулся ко мне, положил руки мне на плечи и сказал:

— Только не пугайся. Бальтазар обезврежен и заперт в своей камере. Он не сможет причинить тебе вреда, хорошо?

Было странно смотреть в глаза этому мужчине — моему крутому дедуле. Что мне полагалось сказать? Спасибо, дедушка? Без проблем, дедуля? Всё путём, дед?

Ни один из вариантов совершенно не подходил человеку, который до усрачки меня пугал. Поэтому я ограничилась простым:

— Хорошо.

Мы пошли вниз по гладким каменным ступеням, освещённым настенными светильниками.

Внизу меня встретили ухмыляющиеся каменные лица, и казалось, их глаза следили за мной, пока я торопливо семенила вслед за Матиасом.

Вскоре мы оказались перед металлической дверью.

Матиас достал из жилетного кармана ключ и вставил его в замок. Повернул, механизм щёлкнул, и дверь поддалась.

Стоило ей открыться, как меня пронзил страх.

— Матиас, подожди! — выпалила я и тут же почувствовала, как меня накрывает стыд из-за невольно вырвавшихся слов.

— Да, дорогая?

— Я боюсь.

Тебя, Бальтазара, всего того, что теперь олицетворяет это место…

Он посмотрел на меня с такой нежностью, что я едва не сломалась. А потом вспомнила, какая властность скрывается за его утончённой внешностью. Могу ли я действительно ему доверять, если он — воплощение абсолютной тьмы?

— Я не позволю ничему и никому причинить тебе вред. Ни сейчас, ни когда-либо ещё.

Его слова меня ничуть не успокоили.

Он распахнул дверь до конца и переступил порог.

Мы вошли в небольшое помещение, вырубленное прямо в толще земли.

Передо мной была камера, ограждённая стеклом толщиной почти в фут. За ним на гладком кристаллическом полу, словно тряпичная кукла, лежал Бальтазар.

Из крошечного отверстия у самого основания камеры струился белый туман, ленивыми завитками окутывая Бальтазара.

Это белладонна? Или какой-то другой демонический яд?

Матиас потянул за тонкий красный шнур, свисавший с потолка, и внутри камеры с громким звоном ударил большой латунный колокол.

Глаза Бальтазара открылись, и он посмотрел на меня из-под тяжёлых век, совсем как ящерица. С трудом, медленными, неловкими движениями он заставил себя сесть.

— Наконец-то, спустя столько лет, я тебя поймал, — сказал Матиас, уперев руки в узкие бёдра. Его голос каким-то образом проникал сквозь толстое стекло — это стало очевидно, когда Бальтазар зажал уши ладонями.

— Хватит орать, — едва слышно прохрипел он.

— Я не ору. — Матиас улыбнулся. — Я просто наслаждаюсь победой.

Бальтазар громко закашлялся, с хрипами и мокротой, и меня чуть не стошнило — желчь подступила к горлу.

— И какой в этом смысл? — прохрипел Бальтазар голосом дряхлого старика. — Я всё равно победил. Я превзошёл учителя.

Я напрягла слух, пытаясь разобрать его слова. Как Матиасу удавалось передавать свой голос сквозь такую толщу стекла, оставалось для меня загадкой. Впрочем, почти всё, что касалось тьмы, было загадочным.

— Каким же образом? — спросил Матиас, свободно скрестив руки на груди. — С чего ты решил, что победил?

Бальтазар с трудом поднялся на ноги и, пошатываясь, направился к стеклянной стене.

Когда он приблизился, я попятилась.

Матиас не сдвинулся с места.

Бальтазар упёрся ладонями в стекло, пытаясь удержаться на ногах.

— Я убил Кору, захватил твою школу и сделал всю тьму такой же злой, как я. Я соблазнил твою любимую дочь Алину. Она досталась мне. Я забрал её себе. Если бы ты только знал Алину и увидел её истинное лицо.

Он запрокинул голову и расхохотался, пока смех не перешёл в приступ кашля. От сильнейших спазмов он рухнул на пол.

Схватившись за живот и свернувшись калачиком, он продолжил:

— Теперь я знаю, кто такой этот загадочный граф Монтего. И всё же я вижу, что победил. Я убил самое дорогое, что у тебя было, — уничтожил твою жену и дочь. Я убил… — Его глаза закрылись. — Я убил их обеих.

Матиас расхохотался так сильно, что по его щекам потекли слёзы. Я уже подумала, что он сошёл с ума.

Бальтазар кое-как приподнялся, опираясь на руки, а голова безвольно свисала, как у больной собаки. Он попытался посмотреть на Матиаса, но веки затрепетали, словно стали слишком тяжёлыми.

— Ох, Бальтазар! Ты по-прежнему величайший идиот, раз считаешь, что сумел меня победить. Ты просто жалок. Неужели не понимаешь? Учитель победил ученика. Думаешь, убийство Алины принесло тебе победу? — Матиас вытер слёзы. — Я открою тебе тайну, которую хранил очень долго. Что, если я скажу тебе, что Алина всё это время была жива?

От его слов я вздрогнула.

Бальтазар продолжал тупо моргать.

По лестнице загрохотали шаги.

Я резко обернулась, сердце подскочило к горлу.

В открытую дверь скользнули две фигуры.

Да ну нахуй. Вы, блядь, издеваетесь?

Я потёрла глаза кулаками, пытаясь прояснить зрение.

— Мам? Ты жива?

Моя мать взглянула на Мун Ли, стоявшего рядом с ней. Затем тепло мне улыбнулась.

— Да, милая. Я всё это время была жива.

Notes

[