Оливия здесь. Она что-то ищет. Возможно, тоже разыскивает солнечный кинжал.

Я медленно повернул начищенную латунную ручку и осторожно приоткрыл дверь.

Оливия напряглась, выпрямив свою прекрасную спину.

— Всё не так, как вы думаете, — сказала она по-итальянски, не отрывая взгляда от книжного шкафа.

Ох, Оливия. Как же я скучал по звуку твоего голоса.

— Разве? — ответил я тоже по-итальянски, изменив голос. — Боюсь, вы ошибаетесь. Для меня совершенно очевидно, что вы находитесь там, где вам быть не положено. За шпионаж полагается наказание.

— Правда? — Её плечи напряглись. — Какое?

— Двадцать ударов плетью.

Она медленно обернулась. Увидев меня, нахмурилась, но ничем не выдала, что узнала.

Мои волосы были коротко острижены, а лицо гладко выбрито. К тому же сегодня на мне был роскошный костюм, который граф Монтего дал мне для бала.

Тёмно-синие кожаные бриджи облегали меня словно вторая кожа. Торс скрывал приталенный стёганый дублет того же насыщенного синего цвета. В проймы куртки с высоким воротником были вшиты рукава. Отделкой служили мех горностая и золотая вышивка.

Граф уговаривал швею не пришивать рукава.

— Он всё равно захочет снять его вскоре после нашего прибытия, — со смешком сказал он.

— Нет, пожалуйста, пришейте их, — попросил я её, не поддавшись на предложение графа. Я не хотел иметь ничего общего ни с одной женщиной, кроме Оливии.

— Тогда хотя бы распахни дублет. — Граф стоял передо мной и возился с застёжками, пока дублет не оказался расстёгнут. — Нужно же хоть чем-нибудь подразнить женщин. Они все будут смотреть только на тебя.

На это я всё-таки согласился, по крайней мере до прибытия на бал. А оказавшись здесь, застегнул крючки и петли, наглухо закрыв дублет.

Моя маска была того же эффектного синего цвета, что и дублет, и скрывала щёки, нос и глаза. Я был уверен, что из-за короткой стрижки и дорогой одежды Оливия растерялась и приняла меня за богатого итальянца.

Оливия опустила взгляд в пол.

— Простите. Я заблудилась. Я не поняла, что это чей-то кабинет.

— Я вам не верю, — произнёс я по-итальянски, сделав голос чуть ниже обычного.

— Но вы должны мне поверить, добрый синьор. Я слишком много выпила и заблудилась. — Её взгляд метался между мной и полом.

Я двинулся к ней.

— А я думаю, что вы шпионка и что-то замышляете.

Оливия ахнула.

— Нет, я не шпионка. Я просто случайно забрела в эту комнату.

Не успел я прижать её к книжному шкафу, как она метнулась вправо, ускользая от меня.

Она приподняла каскад юбок, окутывавших её тело, обнажив стройные ноги.

Мои глаза заблестели.

— Да, пожалуйста, — сказал я. — Я бы с удовольствием добрался до шёлка под вашими юбками.

Оливия резко отвернулась от меня и сунула руку под платье. Когда она вытащила её обратно, в пальцах был зажат кинжал. Она оскалилась и направила на меня лезвие.

— Я тебя убью.

Я отскочил от неё, развернулся и перехватил руку с кинжалом.

— Брось, — прошипел я.

— Нет!

Я сильнее стиснул её запястье.

— Брось!

Она вскрикнула и выпустила кинжал, который со звоном упал на пол.

— Я найду другой способ тебя убить, — прошипела она. — Я обучена драться.

Я пинком отбросил её кинжал в сторону, а затем загнал её спиной к книжному шкафу. Схватив за оба запястья, я прижал её руки над головой к деревянной раме.

— Хотел бы я посмотреть, как ты попробуешь.

Я наклонился и потёрся носом о её нос, как тот незнакомец внизу.

На мгновение она поддалась мне, но тут же воспротивилась.

— Прекрати, пожалуйста.

Я удержал оба её запястья одной рукой, а костяшками другой провёл по мягкой щеке.

— С чего бы? Я видел, как ты делала то же самое с мужчиной внизу. Это было весьма возбуждающе. Ты разожгла во мне желание, поэтому я последовал за тобой сюда.

— Тот мужчина ничего для меня не значит. Он мой друг. И всё.

Она говорит правду?

— Говоришь, он просто друг? Если ты так ведёшь себя с друзьями, я тоже хотел бы стать твоим другом, — прошептал я и, приблизившись к её уху, потёрся носом о край ушной раковины.

Её глаза закрылись, а голова откинулась назад.

— Mio Dio, — выдохнула она.

— Видишь? Я тебе нравлюсь.

— Нет! — Она извивалась и пыталась вырваться. Одна грудь выскользнула из лифа платья.

Я опустил руку и обвёл пальцем тёмный кружок вокруг её соска.

— Ты потрясающе красивая женщина. Боюсь, мне придётся забрать тебя себе.

Её грудь тяжело вздымалась от глубоких, судорожных вдохов.

— Я не причиню тебе вреда, любовь моя, — пробормотал я, а затем медленно провёл языком вниз по её шее.

— Mio Dio, — снова выдохнула она.

— Я хочу делать с тобой всё, что пожелаю. — Я прижался бёдрами к её мягкому животу, давая почувствовать свой твёрдый член. — Но только если ты согласишься.

О, какой же пыткой была разлука с Оливией. Теперь, когда она снова была со мной, я больше никогда её не отпущу.

— Ты не можешь, — сказала она, потираясь бёдрами о меня.

— Не могу? Скажи мне, почему? — Я скользнул губами по её губам точно так же, как это делал тот незнакомец.

Эти губы мои.

Губы Оливии стали мягкими и податливыми, и на мгновение мне показалось, что она ответит на поцелуй. Но затем она резко отвернула лицо.

— У меня есть муж. Я люблю его всем сердцем и не стану его предавать.

— На этой вечеринке можно всё. Я подарю тебе всё наслаждение мира, а твой муж ничего не узнает. — Я целовал и покусывал её шею, чувствуя, как под кожей пульсирует жилка.

— Пожалуйста, прекрати! — вскрикнула она. — Мой муж…

— И где же этот твой так называемый муж? — спросил я. — Его здесь нет. А я здесь.

Я прикусил место, где шея переходила в плечо, а затем втянул кожу губами.

— О боже, — произнесла Оливия по-английски, откидывая голову назад. — Что ты со мной делаешь?

— То, что сделал бы любой любящий муж со своей женой после слишком долгой разлуки, — ответил я своим обычным голосом.

Оливия застыла.

— Роман?

Я отпустил её и сорвал маску с лица.

На её лице промелькнула целая гамма эмоций: потрясение, восторг, а затем гнев.

Она замахнулась и влепила мне пощёчину.

— Роман! Ах ты ублюдок! Я думала, ты собираешься взять меня силой.

Я потёр горящую щёку. Кончик языка скользнул по губам, а сами они растянулись в порочной улыбке.

— Хочешь поиграть грубо? Я тоже так умею.

Оливия лишь смотрела на меня, словно всерьёз обдумывала моё предложение. Затем её рот округлился от осознания, и она бросилась мне на шею, осыпая поцелуями всё лицо.

— Роман! Прости меня! Просто я до смерти перепугалась, думала, меня бросят в темницу и будут мучить ядами в чьём-нибудь больном эксперименте. А потом ты продолжал меня дразнить, и я совсем запуталась. Мне казалось, что я тебя знаю… Даже когда ты изменил голос, он всё равно казался знакомым. А твои прикосновения… Боже, твои прикосновения опьяняли меня. Мне казалось, собственное тело меня предало.

Я мягко отстранил её от себя и провёл костяшками пальцев по щеке.

— Прости, что решил с тобой поиграть, любовь моя. Я сразу понял, что под этой маской ты.

Я осторожно снял с её лица украшенную перьями маску.

Мы просто смотрели друг на друга.

Я не мог насмотреться на её прекрасное лицо. У глаз залегло несколько тонких морщинок, ставших ещё одним свидетельством жизни, изломанной трагедиями. Всё пережитое оставило след на её лице, но ничуть не умаляло её красоты.

Я понимал, что и сам, должно быть, выгляжу старше, измотанный теми немыслимыми обстоятельствами, в которых мы оказались.

Я обхватил ладонями её лицо.

— Оливия, — выдохнул я. — Сколько же времени прошло?

— Слишком много. Иногда я боялась, что больше никогда тебя не увижу. Когда мы прибыли в Италию, я знала, что ты где-то рядом, но не знала, где тебя искать. А ты нашёл меня.