От одной мысли о том, чтобы уйти после всего этого изнурительного путешествия, моё тело обмякло, будто усталость тянула его вниз за невидимые нити.

Рози захныкала.

Я резко повернула голову к ней.

Половицы снова застонали.

Я тут же обернулась обратно.

Казалось, Малик подошёл ещё ближе.

А что, если это не Малик? Что, если это какой-нибудь безумец, который умеет только одно — убивать?

Я сглотнула, пытаясь хоть как-то увлажнить пересохший рот. Руки снова начали сжиматься и разжиматься. Я прижала ладони к грязному платью из оленьей кожи, чтобы прекратить эти бесконечные движения, но тогда пальцы принялись постукивать по бёдрам. Тревога сводила меня с ума. Я встряхнула кистями, а затем встряхнулась всем телом.

Малик стал ближе.

Как он это делает?

Это действовало мне на нервы.

Я оглянулась через плечо на Эмили и Рози.

Эмили по-прежнему не сводила с меня глаз, но теперь она присела на корточки, обхватив Рози руками. Обе дрожали, словно осенние листья, цепляющиеся за ветку с наступлением зимы.

Рози уткнулась лицом в грудь Эмили.

Когда я снова повернулась, Малик стоял прямо передо мной. Я вскрикнула и отшатнулась, едва не полетев вниз по лестнице.

Он схватил меня за плечо, удерживая на ногах, и перед глазами заплясали крошечные звёздочки, а сознание начало утягивать меня в чёрную бездну. Мне нужно было взять себя в руки.

Малик пронзил меня напряжённым взглядом, но по-прежнему молчал. Убедившись, что я не упаду, он отпустил меня и провёл боковой стороной пальца по моей щеке.

Я вздрогнула.

В нём было что-то такое. Какая-то странная магнетическая сила, притягивающая меня всё ближе. Я словно смотрела на произведение искусства, созданное рукой великого мастера. Одним словом, он был потрясающим.

Волнистые волосы до плеч обрамляли его точёное лицо. Глаза завораживали — нечто среднее между сумеречной синевой на границе уходящего дня и зеленью мха под исполинскими секвойями. Лёгкая щетина оттеняла высеченную линию челюсти и подчёркивала полные губы. На мощной шее медленно и размеренно пульсировали артерии, гипнотизируя меня. Даже его запах пленял — он пах петрикором¹, предвещающим дождь, и резким ароматом поля после удара молнии.

Мне хотелось протянуть руку и провести пальцами по впадинке у основания его шеи, по ключицам и огромным мышцам, от которых исходила сила, словно свёрнутая в тугую спираль электрическая энергия. Все эти линии и изгибы так и манили исследовать их. Мне хотелось снять с него длинное, до колен, пальто, рубашку, брюки и сапоги — всё цвета ночных теней — и увидеть воочию мощь, исходящую от его тела. Хотелось прикоснуться к его оливковой, тронутой солнцем коже, гладкой, без единой морщины, словно он родился лишь вчера. И всё же в его глазах светилась вековая мудрость, выдавая истинный возраст.

Насколько я знала, ему вполне могло быть девятьсот лет. И всё же выглядел он примерно ровесником Романа.

Когда Малик смотрел на меня, его взгляд смягчился, а губы едва заметно тронула улыбка. Он выдохнул, и мне показалось, будто меня окутал лёгкий ветерок, полный нежности и утешения.

Я вдруг осознала окружавшую меня тишину, словно мы оказались в месте, где не существовало ни пространства, ни времени. Мы были ничем. Мы были всем. Мы были…

Зарычав, я заставила себя вырваться из этого наваждения. Наверняка Малик просто дурил мне голову, играл с моим сознанием, заставлял испытывать все эти порывы, предавая тем самым мою верность Роману. В конце концов, он был тьмой, такой же, как Бальтазар.

— Что ты сделал с моим мужем? Где он? — Крупные слёзы сами собой покатились по моим щекам. — Прошло два месяца! Два месяца! Мой муж мёртв? Куда ты его забрал?

Я рухнула на колени, больше не в силах удерживать собственный вес. Из груди вырвались рыдания.

Малик присел передо мной, по-прежнему чертовски молчаливый. Он лишь бесстрастно наблюдал за мной, словно находился за многие километры отсюда.

Эта неподвижность, эта разверзшаяся пасть бескрайней пустоты потрясла меня до глубины души. Я больше не могла этого вынести. Обхватив себя руками, я разрыдалась ещё сильнее, выплёскивая наружу всю боль от пережитого.

Наконец я произнесла:

— Пожалуйста, скажи мне, что случилось с Романом. Я так по нему скучаю. Я больше не могу жить в неизвестности. Я не хочу больше страдать.

Казалось, если я продолжу плакать, то рассыплюсь в прах, но остановиться никак не получалось.

Малик протянул руку сквозь разделявшую нас пустоту и стёр слёзы с моих щёк. Затем слизнул их с пальцев, словно поглощал драгоценные золотые самоцветы.

Комната начала вибрировать, а может, дрожала лишь я. Я слышала дыхание Рози и Эмили, чувствовала их взгляды на своей спине. И всё же всех нас держала в плену сила, исходившая от Эйана Малика.

Он обхватил пальцами мой подбородок и посмотрел на меня так, как смотрят на ребёнка, который только что упал и разбил коленку.

Его прикосновение успокаивало, словно заключало меня в объятия.

Наконец он заговорил:

— Я действительно Эйан Малик. Я ждал тебя очень долго. И наконец ты меня нашла.

Его голос был глубоким и мелодичным, словно заговорили древние деревья. Он продолжал ласково проводить пальцами по моим щекам, гладить лоб. Измученная потребностью в утешении и тоской, я подалась в его объятия.

Помни о Романе. Он твой муж. Этот Малик для меня никто. Он обманывает меня, заманивает в свой мир. Я предаю мужа.

Я оттолкнула его.

— Хватит. Где Роман? Где ты его держишь?

— Твоего мужа у меня нет. Его здесь нет.

Слова ударили резко, словно мне в уши швырнули осколки стекла.

Я вцепилась в лацканы его пальто.

— Но ты знаешь, где он. Я видела, как ты забрал его. Мой кинжал показал мне, что ты держал его в своих руках.

Малик качнулся назад, и мне пришлось отпустить его. Затем он начал медленно покачиваться из стороны в сторону, словно его колыхал ветер, который ощущал только он. И снова не произнёс ни слова.

Мне казалось, эта тишина вот-вот поглотит меня целиком, и я не выдержала:

— Что ты сделал с моим мужем? Ты его убил?

Я отвела руку назад и замахнулась на Малика, но он перехватил моё запястье. Затем разжал мой кулак и провёл пальцами по ладони.

И снова я попала под его чары, начав покачиваться в такт его телу, вперёд-назад, под дуновением ветра, которого не чувствовал никто, кроме нас.

— Я отправил его туда, где он сможет исцелиться, Оливия. Скоро ты его увидишь. Мне пришлось отправить его в другое время, чтобы он поправился и кое-что для меня достал.

Роман жив!

Я резко выдернула руку.

— Что именно он должен достать? Где он?

Вместо ответа Малик поднялся на ноги, увлекая меня за собой.

— Вы с Эмили измучены и голодны. Вам нужно поесть. Отдохнуть.

Он попытался повести меня вниз по лестнице, но я резко отстранилась.

— Я никуда с тобой не пойду.

Малик проигнорировал мои возражения, положил ладонь мне на спину и продолжил спускаться.

Я двинулась вместе с ним, словно меня подталкивала сама сила его властности и могущества.

— Откуда ты знаешь наши имена? Почему ты так много знаешь обо мне, когда я о тебе не знаю ничего? — спросила я, когда мы добрались до фойе.

— Ты Рождённая временем, а Эмили — Связанная временем, — произнёс он, и его голос словно донёсся через огромную пропасть.

Его ладонь исчезла с моей спины, а сам он скользнул мимо меня, двигаясь так, словно законы гравитации над ним не властны.

— Что значит Эмили — Связанная временем?

Как обычно, Малик ничего не ответил и проигнорировал мой вопрос. Вместо этого он удивил меня, присев перед Рози и поцеловав её в лоб.

— Здравствуй, маленькая подруга, — сказал он с улыбкой. — Откуда ты взялась?

Рози застенчиво переступила с ноги на ногу, но не отстранилась. Наоборот, протянула руку и коснулась его щеки.