Уголки его губ весело приподнялись.

— Хорошо. Я буду вести себя как старая взрослая, — с серьёзным видом пообещала она.

Малик рассмеялся.

Я сердито посмотрела на него.

— Я уверена, что ты знаешь больше, чем говоришь, Малик.

Я подцепила вилкой картофель с подливкой и отправила его в рот.

Малик нахмурился.

— Я действительно не понимаю, о чём ты. Мне ничего не известно о пропавшей странице.

Он откинулся на спинку стула с видом довольного короля.

Я проглотила еду и сказала:

— Пожалуйста, не играй со мной, Малик. Мои нервы и так на пределе. Мы обе почти не спали прошлой ночью… а ты продолжаешь хранить от нас секреты.

В одно мгновение его облик изменился, став мрачным и угрожающим.

Клянусь, температура в столовой будто упала градусов на десять. Я задрожала и невольно сжалась.

— Почему ты упорно считаешь, что знаешь, о чём я думаю?

Малик медленно убрал салфетку с колен, аккуратно сложил её и положил рядом с тарелкой.

Я промолчала, осознав, что разбудила его ярость.

— Забудь о пропавшей странице. Сейчас это неважно. Важно другое: тебе нужно принять решение. Что ты собираешься делать? Каков твой следующий шаг?

Он смотрел на меня своим пронзительным взглядом, словно заглядывая внутрь, насквозь и куда-то за пределы моего существа, пригвоздив меня к стулу.

Меня снова пробрала дрожь, на этот раз от страха. Я не могла ни заговорить, ни пошевелиться.

Малик медленно и размеренно забарабанил пальцами по столу.

— Что. Ты. Собираешься. Делать?

— Не знаю, — едва слышно произнесла я.

Он с силой ударил кулаком по столу, и посуда со столовыми приборами задребезжала и зазвенела.

— Не это я хочу слышать. Ты прочитала дневник своей матери. Теперь тебе придётся решить, что ты собираешься делать.

Наконец я не выдержала и вскочила на ноги.

— Я не знаю! На меня свалилось слишком много всего, и я до сих пор пытаюсь это переварить. Это всё слишком. Сейчас мне нужно проветрить голову. Я пойду прогуляюсь с Рози.

Я моргнула, уставившись на пустой стул Малика.

А потом прямо за моей спиной раздалось низкое рычание:

— Когда проветришь голову, лучше придумай, что будешь делать дальше. Потому что иначе я вышвырну тебя отсюда, и с Бальтазаром ты будешь разбираться сама. А Романа больше не увидишь.

Я резко обернулась, собираясь ответить ему, но Малик уже исчез.

Дрожа всем телом, я рухнула обратно на стул.

Эмили принялась убирать со стола и унесла свою тарелку и приборы на кухню.

Я провела дрожащими ладонями по лицу, пытаясь взять себя в руки.

Рози сидела напротив и смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Хочешь пойти прогуляться, сладкая? — дрожащим голосом спросила я.

— Хорошо, — ответила она, слезая со стула.

Она обошла стол и погладила меня маленькой ладошкой по волосам.

— Всё хорошо.

Мне хотелось ей поверить, но я знала, что ничего не хорошо.

Мы с Эмили и Рози оделись по погоде, чтобы не промокнуть под дождём, и вышли из дома.

Пока Рози искала грибы и древесных лягушек — это была её идея, не моя, — мы с Эмили обсуждали, что делать дальше.

— Знаешь, Малик прав, — сказала Эмили, пока мы пробирались под мокрыми деревьями. — Мы не можем вечно здесь прятаться.

С ветвей то и дело срывались крупные капли и шлёпались о наши чепцы.

— Ох, как бы мне хотелось, чтобы могли, — сказала я, нагнувшись за крепкой веткой, которая прекрасно годилась вместо трости. Я вздохнула. — Но ты права. Малик не обязан о нас заботиться, особенно учитывая, что он — тьма. Насколько мне известно, он в любой момент может обернуться против нас и убить. Но до сих пор он был более чем гостеприимен.

— Тогда, может, отправимся в Италию? В шестнадцатый век? — Эмили провела ладонью по стволу дерева.

— За солнечным клинком? — Я помассировала шею, пытаясь хоть немного прийти в себя. Малик до смерти меня напугал.

— Именно. Именно так ты и поступила бы до того, как до тебя добрался Бальтазар, — сказала Эмили.

Я понимала, что она пытается меня поддержать, но выбрала для этого худшие слова. Они тут же всколыхнули весь мой ужас перед Бальтазаром и напомнили о той всепоглощающей апатии и страхе, с которыми я жила с тех пор, как потеряла нерождённого ребёнка. Я больше не была храброй. Я превратилась в перепуганную курицу, кудахчущую посреди двора, и никак не могла заставить себя снова стать прежней.

— Ну? — с надеждой посмотрела на меня Эмили.

— Не знаю, Эм, — ответила я, чувствуя, как сапоги хлюпают по сырой лесной земле. — Я просто не могу решиться.

В воздухе мелькнула размытая тень, и прямо перед нами с дерева спрыгнул мужчина.

Мы с Эмили пронзительно закричали.

Я отбросила свою палку.

Рози выглянула из-за огромного дуба, возле которого искала грибы, и уставилась на нас широко раскрытыми глазами, совершенно не понимая, что происходит.

Эмили вскинула руки и бросилась к мужчине.

— Марселиус!

Он оттолкнул её и прорычал:

— Отойди, сука.

Эмили побледнела, и её вспышка радости мгновенно угасла.

— Что ты имеешь в виду? Ты меня не помнишь? Это же я. Эмили. Твоя жена.

Её голос звучал тихо и отстранённо.

— Мы думали, ты погиб. Как ты здесь оказался? Как ты нас нашёл? Что ты здесь делаешь? — спросила я, чувствуя, как во мне просыпается прежняя дерзость. Я подалась вперёд, разозлённая тем, как он отверг мою сестру.

— Я здесь только по одной причине, — произнёс он, двинувшись ко мне.

— И по какой же? — прошипела я.

Глаза Марселиуса были безумными, дикими.

— Я пришёл за дневником по приказу Бальтазара.

Я попятилась, когда ужас сковал мои конечности.

По приказу Бальтазара?

— Покажи мне, где он, и никто не пострадает. Я должен отнести его лорду Бальтазару.

Марселиус с презрительной усмешкой схватил меня за перед платья, сминая ткань в кулаке.

— Отпусти меня, придурок.

Я вырвала его руку, чувствуя, как ко мне возвращается прежний огонь.

Неужели Бальтазар отравил разум Марселиуса, как когда-то отравил мой, заставив меня попытаться убить Романа?

Марселиус бросился на меня, целясь руками в горло.

Я резко увернулась и взглянула на Эмили. Она опустилась на колени и плакала.

— Его разум отравлен, Эм. Он не понимает, что делает.

Она сморгнула слёзы, цепляясь за надежду в моих словах.

— Не говори глупостей, — бросил Марселиус. — Мне нужен дневник. Он нужен моему господину, и я его получу.

— Какого хрена ты несёшь, Марселиус? Ты совсем с ума сошёл? Неужели ты действительно считаешь Бальтазара кем-то иным, кроме злобного демона? — Я растерянно почесала щёку.

Марселиус сжал кулаки.

— Я верю только в своего господина, лорда Бальтазара. Только в него.

Во время разговора из его рта летели брызги слюны.

Живот скрутило тугим узлом, а тело покрылось потом.

Он такой же безумный, как Бальтазар.

Я лихорадочно обдумывала, что делать дальше. Рози всё ещё стояла за деревом. Эмили по-прежнему была на коленях на лесной земле.

Я никак не могла подхватить их обеих и броситься к дому.

И где, чёрт возьми, Малик? Он просто обязан знать, что Марселиус находится на его земле.

— Отдай мне ебаный дневник, — процедил Марселиус сквозь стиснутые зубы.

— Его у нас нет, — ответила я, пытаясь поймать взгляд Эмили.

— Есть, — сказал Марселиус, медленно обходя меня по кругу. — Я наблюдал за вами несколько дней. Он у вас. Он мне нужен. Отдай его.

Я поворачивалась следом, ни на секунду не спуская с него глаз. Наконец мне удалось встретиться взглядом с Эмили, и я едва заметно кивнула в сторону Рози.

Эмили кивнула в ответ, вытерла слёзы и поспешила к ней.

— Я знаю, что он в доме, сука. Иди и принеси его мне, — приказал Марселиус.

— Я тебе не сука, придурок, — прошипела я.

Ледяная дрожь пробрала меня до костей, когда прямо передо мной возник ещё один размытый силуэт.