Он слегка сжал мою ладонь, а потом отступил.

Над ипподромом разнесся протяжный звук медного рожка. По трибунам прошел предвкушающий гул.

Генри сбросил пальто, оставшись в рубашке и плотном жилете, к которому был приколот стартовый номер. Потом он обернулся, бросил на меня последний строгий взгляд и легко взлетел в седло Аякса.

Я молча забралась на Максимилиана, поглубже натянула кепку и направила жеребца следом.

Мой взгляд невольно задержался на фигуре Генри. Месяцы тяжелой работы и безденежья сделали из надменного наследника совершенно другого человека.

Я затаила дыхание, когда он уверенным движением натянул поводья, усмиряя горячащегося Аякса. В груди, вытесняя предстартовый мандраж, разлилось странное, щемящее тепло. В эпицентре алчности и грязных интриг его широкая спина вдруг показалась самым надежным и безопасным укрытием от всего мира. Я была еще не готова дать определение нарастающему в груди трепету, но точно знала, что никому не позволю сломать его.

Жанетт

Хмурое небо нависло над ипподромом сплошным полотном. Три десятка всадников выстроились в линию перед стартовой чертой. Лошади нервно переступали ногами. Максимилиан подо мной слегка подрагивал от нетерпения, пришлось плотнее сжать колени и зафиксировать повод, чтобы удержать коня на месте.

Генри находился в нескольких метрах от меня. Он сидел в седле абсолютно неподвижно, ничем не выдавая волнение. Перед самым стартом он бросил на меня быстрый взгляд, и я чуть заметно кивнула.

Наш план оставался неизменным и я не собиралась его саботировать. Мне не нужно было соревноваться с ним за лидерство на трассе. Свое мастерство я доказала еще во время нашего тайного пари. Сегодняшняя победа должна принадлежать исключительно лорду Рокуэллу, потому что я совершенно не хотела привлекать к себе излишнее внимание. Мне гораздо выгоднее было оставаться незаметной фигурой второго плана, выполняющей роль надежного тыла для Генри.

Раздался оглушительный рев медного рожка.

Тридцать лошадей одновременно рванули с места. Земля содрогнулась от ударов сотни копыт. Комья липкой грязи полетели в разные стороны. Трибуны взревели.

Я стиснула зубы, натягивая повод. Максимилиан протестующе мотнул головой, требуя свободы и возможности нестись вместе с остальными, но я заставила его сбавить темп. Мы пропустили вперед самых горячих всадников, оказавшись вместе с Генри в самом хвосте безудержной толпы.

Впереди показался первый барьер – высокая изгородь из плотно переплетенных веток. Всадники, несущиеся в авангарде, яростно обрушились на эту преграду. Лошади начали отталкиваться от земли слишком рано. Несколько животных столкнулись в воздухе. Раздался треск ломающихся жердей. Гнедой мерин перевернулся в полете и рухнул навзничь, придавив жокея все своей массой. Участник, следующий за ним, попытался уйти в сторону, но его конь заскользил по размокшей глине, и оба кубарем покатились по земле.

Крики людей смешались с пронзительным ржанием лошадей.

Генри направил Аякса к правому краю барьера. Там из-за падения нескольких всадников образовалась небольшая брешь. Аякс легко взмыл в воздух. Генри, подался вперед, сливаясь с движениями коня, идеально отрабатывая все, чему я его учила в последние недели. Максимилиан последовал следом. Мы благополучно приземлились по другую сторону преграды.

Дальше трасса уходила вглубь распаханных полей. Почва здесь превратилась в вязкое месиво. Копыта жеребцов вязли, и им приходилось прилагать колоссальные усилия для сохранения темпа.

Я приподнялась на стременах, чтобы освободить Максимилиану спину. Ноги пружинили в такт его бегу. Бедра быстро начало сводить от непривычной нагрузки. Хоть мне и удалось привести тело Жанетт в приемлемую форму, ему не хватало выносливости и мышечной памяти.

С неба полился холодный дождь. Он заливал глаза, смешиваясь с брызгами грязи, летящими из под копыт. Приходилось постоянно моргать, при этом не теряя из виду знакомую спину в простой рубашке. Генри отлично вел гонку. Он выбирал участки с более плотным грунтом, умело экономя силы Аякса.

Позади остались сдвоенные бревенчатые заборы и глубокий брод с вязким песчаным дном. Следующий барьер представлял собой каменную кладку с глубоким рвом. Перед ним образовалась новая свалка. Лошади отказывались прыгать в мутную воду, резко тормозя и скидывая седоков через головы. Идущие следом врезались в нерешительных конкурентов.

Генри прикрикнул на своего коня, посылая его вперед уверенным движением бедер. Аякс взвился над каменной стеной и перелетел ров с большим запасом высоты. Максимилиан пошел за ним, но оттолкнулся слишком близко к кладке. Задние копыта чиркнули по камню. Сердце гулко ухнуло в груди. Но жеребец все же удержал равновесие. Он всей тяжестью приземлился на передние ноги, чудом избежав падения.

Мы продолжали двигаться вперед. Заросли терновника сменялись скользкими земляными валами. Число участников стремительно уменьшалось. Впереди маячило не больше дюжины спин.

Ветер выл в ушах. Дыхание Максимилиана стало хриплым, его шея покрылась густой мыльной пеной. Жеребец отдавал все силы. Я старалась стать для него максимально легкой, сливаясь с ним в каждом движении. Мы обходили выбившихся из сил соперников одного за другим.

Преодолев еще одну вереницу живых изгородей, Генри начал ускоряться. Аякс прибавил ход, демонстрируя потрясающую выносливость. Я выслала Макса следом. Мы ворвались в первую пятерку.

Очередное препятствие в виде широкой канавы осталось позади. Мы вышли на финишную прямую. Издали уже слышался гул трибун. До заветной черты оставалось не больше полумили. На пути остался последний барьер – высокая ограда из бревен, за которой скрывался коварный крутой спуск.

Генри поравнялся с лидером гонки и легко обошел его на вираже. Аякс занял идеальную позицию для финального прыжка. Я шла следом, прикрывая их с левого фланга.

Именно в этот момент я уловила стремительное движение сбоку. Серый мерин двигался наперерез траектории Генри. Жокей Смитсон намеренно направлял свою лошадь под углом к препятствию. Он планировал врезаться в бок Аякса в момент толчка. Удар на такой скорости не оставил бы Генри ни единого шанса.

Я дернула левый повод и с силой всадила шенкеля в бока Максимилиана. Жеребец возмущенно всхрапнул, но все же вильнул в сторону, повинуясь команде. Мы пошли на перехват.

Смитсон не обращал на меня внимания полностью сосредоточенный на своей цели.

Массивное плечо Максимилиана впечаталось в бок чужого коня за несколько метров до преграды. Серого мерина швырнуло в сторону. Жокей с воплем вылетел из седла и рухнул в грязевое месиво. Я успела заметить, как Аякс безупречно взмыл в воздух.

Но мокрая трасса сыграла против нас. Из-за мощной отдачи задние ноги Максимилиана разошлись в стороны, и мы начали заваливаться на бок.

Жесткий удар вышиб воздух из легких. Повинуясь годами отработанным рефлексам, я перекатилась через плечо, уходя из под веса падающего коня. Ногу ниже колена обожгло резкой болью, мир на мгновение подернулся белесой дымкой.

В ушах зазвенело, лицо облепила холодная грязь. Я судорожно вдохнула и быстрым движением провела ладонью по лицу, очищая глаза.

Первая мысль была о Максимилиане.

Я крутанулась, морщась от боли в шее.

Жеребец лежал в нескольких шагах от меня, тяжело дыша. Затем он дернул ногами, неуклюже перевернулся на живот и медленно встал. Конь уверенно опирался на все четыре ноги, переломов не было.

От облегчения, накрывшего меня в этот момент, закружилась голова.

Я попыталась подняться, но лодыжка тут же отозвалась болью, а перед глазами поплыли красные круги. О том, чтобы встать самой, пока не было и речи.

Опираясь дрожащими руками о землю, я взглянула на барьер, за которым скрывался последний отрезок трассы.

«Только не оборачивайся», — мысленно взмолилась я.