А значит, пришло время менять стратегию и поднимать ставки. Если его снобизм не позволяет ему сбежать от унылой затворницы, нужно сделать так, чтобы оставаться моим женихом стало для него совершенно невыносимо. Я должна ударить по самому больному месту — стать угрозой его безупречной репутации.

И грядущие увеселения в поместье Данбара приходились для этого как нельзя кстати. Если лорд Рокуэлл так любит играть чужими чувствами на публике, я устрою ему спектакль на глазах у его же светского круга.

— Клара! — позвала я, открывая нижний ящик массивного комода.

Горничная, раскладывавшая свежее белье, тут же подошла ко мне.

— Да, миледи?

— Достань старую амазонку моей матери, зеленую, — скомандовала я, извлекая на свет деревянную шкатулку с ножницами и портновскими иглами. — И принеси мне плотные тренировочные панталоны брата. Те, из которых он вырос перед отъездом в академию.

Клара послушно достала из недр сундука роскошное платье для верховой езды, но при упоминании мужских панталон замерла, округлив глаза.

— Панталоны молодого господина? Но зачем они вам, миледи?

— Я надену их под юбку на охоту, — невозмутимо ответила я, забрав у нее амазонку и раскладывая ее на кровати. — Потому что ее нам сейчас предстоит разрезать и перешить так, чтобы я могла сесть в нормальное мужское седло.

Ножницы с сухим треском вспороли старый шов. Клара ахнула так громко, словно я только что на ее глазах зарезала человека.

— Миледи! Создатель милосердный! — она в ужасе прижала руки к пылающим щекам. — В мужское седло?! Дамы так не ездят! Это же... это же неслыханный скандал! Что скажет лорд Рокуэлл?! Он же сгорит со стыда!

Я усмехнулась, методично вспарывая нитки.

— Пусть горит. Ему полезно.

— Но, леди Жанетт, это же неприлично! — не сдавалась горничная, в отчаянии заламывая руки. — У нас есть прекрасное дамское седло с рожками в каретном сарае...

— Дамское седло, Клара, это орудие пыток, придуманное идиотами, которые думали о благопристойности больше, чем о гравитации, — жестко отрезала я, откладывая ножницы. Во мне проснулся профессиональный жокей. — Ты хоть представляешь, насколько это опасно?

Клара растерянно захлопала ресницами, явно не ожидая от меня такого напора.

— Охота на лис предполагает скачку по пересеченной местности, барьеры и рвы, — я выразительно посмотрела на нее, отмеряя нужную длину ткани. — В обычном седле у меня будет баланс. Если лошадь оступится или закинется перед препятствием, я могу сгруппироваться, спрыгнуть или хотя бы безопасно вылететь из седла. Но в женском седле ноги плотно зажаты между рожками. Если скакун на галопе полетит на землю, я не смогу от него отцепиться. Он просто раздавит меня своим весом, переломав мне все кости. Я не собираюсь рисковать жизнью ради того, чтобы столичные снобы сочли меня «благопристойной» леди.

Горничная сдалась, хотя на ее лице всё еще читался священный ужас перед грядущим выездом.

— Графиня вас убьет, — тихо пробормотала она, обреченно берясь за вторую половину разрезанной юбки.

— Графиня будет слишком занята тем, чтобы выгодно представить Флориану гостям маркиза, — спокойно парировала я, вдевая нитку в иголку. — А нам с тобой предстоит много работы. Лиф должен сидеть как влитой.

Мы возились с нарядом несколько вечеров. Юбка была перекроена так, чтобы скрывать глубокий потайной разрез спереди. Во время ходьбы складки плотного зеленого сукна перекрывали друг друга, надежно драпируясь и создавая иллюзию обычного подола. Но стоило перекинуть ногу через спину лошади, как ткань свободно расходилась в стороны, позволяя уверенно сесть в седло и абсолютно не стесняя движений. Под юбку я надела панталоны брата и высокие сапоги без каблука.

Я подошла к зеркалу, чтобы оценить результат.

Суконный лиф, скроенный наподобие строгого мужского сюртука, прилегал идеально, подчеркивая прямую осанку и гордую линию плеч. Под ним не было жесткого китового уса, мое тело больше не нуждалось в искусственной поддержке. Длинная юбка струилась безупречными складками.

Финальным штрихом стал небольшой, жесткий цилиндр. Я закрепила его шпильками на волосах, собранных в пышный узел, чуть сдвинула набекрень, и опустила на лицо темную полувуаль. Крупная сетка не прятала черт, но бросала на скулы резкие тени, делая взгляд из-под полей пронзительным и дерзким.

Я слегка приподняла подбородок и холодно улыбнулась своему отражению.

Что ж, сегодня аристократическую выдержку лорда Рокуэлла ждет весьма неприятное испытание.

Жанетт

К моменту нашего прибытия двор поместья Данбара напоминал растревоженный муравейник. Столичный свет, изнывающий от скуки, выплеснулся на уездные газоны Ричарда во всем своем великолепии. Глаза разбегались от обилия дорогих тканей: джентльмены щеголяли традиционными алыми рединготами для парфорсной охоты, белоснежными бриджами и начищенными сапогами, а дамы вышагивали по гравию в элегантных амазонках, соревнуясь друг с другом в сложности кроя и длине перьев на изящных шляпках.

Слуги сновали между группами гостей, егеря с трудом удерживали своры нетерпеливо повизгивающих гончих, и в теплом утреннем воздухе, напоенном ароматами разогретых трав и терпкого парфюма, непрерывно звенел беззаботный светский смех.

В самом центре этого грандиозного события блистала сестра маркиза — леди Маргарет. Ослепительно красивая столичная львица непринужденно расположилась на лужайке, собрав вокруг себя кружок из офицеров и молодых лордов, и с явным удовольствием задавала тон всему грядущему развлечению.

Мачеха, едва выбравшись из кареты, расправила плечи и ринулась в бой, толкая впереди себя сияющую Флориану. Моя младшая сестра в голубой бархатной амазонке с кокетливой шляпкой смотрелась как дорогая фарфоровая куколка. Она немедленно привлекла внимание нескольких джентльменов и принялась раздавать им очаровательные, но совершенно бессмысленные улыбки.

Я же предпочла остаться в стороне. Мой строгий наряд из зеленого сукна с жестким по-мужски скроенным лифом разительно контрастировала с шелками и бархатом остальных дам. Я спиной чувствовала на себе недоуменные, оценивающие взгляды, но не опускала глаз.

Генри, заметив нас, приблизился, но шаг его был тяжелым, а на лице читалось крайнее утомление. Темные круги под глазами стали еще заметнее, чем во время прошлого визита. Бессонница лорда Рокуэлла явно прогрессировала. Что ж, если его так подкосил проигрыш в брэг, сегодня ему предстоит пережить день, который он не забудет до конца жизни.

— Леди Сент-Клэр, — сухо поприветствовал он мачеху и Флориану, а затем перевел взгляд на меня. Его глаза на секунду задержались на моем цилиндре, и бровь в недоумении изогнулась. — Леди Жанетт. Весьма... оригинальный выбор наряда.

— Благодарю, лорд Рокуэлл. Я предпочитаю практичность, — ровно отозвалась я.

Ричард, появившийся словно из ниоткуда, спас положение.

— Господа, лошади готовы! — зычно объявил он. — Прошу к конюшням.

Толпа с радостным гулом двинулась к манежу, куда конюхи уже выводили оседланных скакунов. Флориане подвели спокойную, широкую серую кобылу. Следом к нам приблизился старший конюх, ведя в поводу флегматичного гнедого мерина с широким крупом. На его спине громоздилось громоздкое дамское седло.

— Ваша лошадь, леди. Самый надежный и спокойный шаг во всей конюшне, — почтительно произнес конюх.

Я даже не сдвинулась с места. Окинув мерина быстрым взглядом, я перевела глаза на Ричарда.

— При всем уважении к вашей заботе, лорд Данбар, я бы предпочла лошадь, которая способна бежать, а не засыпать на ходу.

Ричард тихо, с явным удовольствием хохотнул.

— Вы строгий критик, леди. Что ж, конюшни в вашем распоряжении. Выбирайте любую, какую сочтете нужной.

Генри, стоявший рядом со мной, не выдержал. Его раздражение прорвалось наружу.